В восемь утра в дверь позвонили. На пороге стояла невестка Диана – с Мишей на руках и пакетом сменной одежды. Я как раз разложила на столе тетради, проверяла ошибки у третьеклассников. Суббота была выходным, но тетради сами себя не проверят.
Диана сняла ботинки, поставила пакет на пол и сказала:
– Инна Викторовна, можно Мишу до двух? Мне на работу, срочный отчёт.
Я посмотрела на неё, потом на внука. Миша уже тянулся к моим очкам.
– Ты же говорила, что не хочешь, чтобы я воспитывала его по-своему.
Диана ответила раздражённо, как на неудобный вопрос:
– Это другое. Мне правда некогда. Марк на смене, няня заболела.
– Ты не предупредила.
– Я думала, вы дома.
– Я тоже думала, что суббота – мой день. У меня во вторник консультация для родителей, надо подготовиться.
Диана уже снимала с Миши куртку.
– Я заберу в два. Честно.
Она ушла, а мы остались. Миша попросил мультики. Я включила, но через десять минут выключила: он начал капризничать. Мы сели читать книжку про медвежонка. Миша послушал, полистал страницы, бросил книжку и сказал:
– Бабушка, скучно.
– Скучно – это когда ничего не делаешь. Пойдём полки протрём?
Он согласился. Пока протирали полки, я думала о Диане. Она никогда не спрашивает, удобно ли мне. Просто ставит перед фактом. Я учитель с тридцатилетним стажем, на пенсии, но продолжаю работать. Привыкла к порядку и расписанию. А после того как Марк женился, моё расписание перестало что-то значить.
В два Диана не приехала. В три тоже. Я позвонила – трубку она не взяла. В четыре написала: ‘Задерживаюсь, буду в пять’. В пять приехала, забрала Мишу, поблагодарила и ушла. Я сказала:
– Диана, в следующий раз предупреждай хотя бы за день.
Она обернулась:
– Я же сказала, что заберу. Что не так?
– Ты сказала в два, а забрала в пять.
– Ну извините. У меня работа.
– У меня тоже были планы.
Она ничего не ответила и вышла. В коридоре остался её пакет со сменной одеждой. Я поставила его на тумбочку, чтобы не забыть отдать.
Через неделю приехал Марк. Один. Снял ботинки, сел на кухне и повертел в руках пустую чашку. Я налила ему чаю, села напротив.
– Мам, Диана ищет другую няню.
– И что?
– Она хочет, чтобы с Мишей сидел кто-то другой.
– Почему?
Марк помолчал.
– Она считает, что ты будешь воспитывать по-старому. Заставлять есть, не разрешать планшет, гулять по часам. Говорит, ты слишком строгая.
– А когда она оставляет его мне на выходные, это не воспитание?
– Она говорит, это другое. Когда она рядом или когда на пару часов.
– А на целые выходные – это как называется?
– Мам, не начинай.
– Я не начинаю. Я хочу понять. Она привозит ребёнка без звонка, я бросаю дела, сижу с ним, кормлю, гуляю, укладываю. А потом выясняется, что я недостаточно хороша, чтобы быть няней. Тогда почему она привозит его ко мне?
– Потому что так дешевле.
Он сказал это прямо, и я почувствовала усталость. Даже не обиду, а усталость.
– То есть я бесплатная няня, которую ещё и критикуют.
– Мам, я не так сказал.
– Ты сказал именно так. Марк, я не против сидеть с Мишей. Я его люблю. Но я не обязана быть всегда наготове. У меня есть работа и планы. Я не могу каждый раз всё бросать.
– Она больше не будет так делать.
– Она уже обещала.
Марк ушёл. Я осталась с мыслью, что между нами появилось что-то, чего я не могу сломать. Я не хотела быть строгой. Я хотела, чтобы меня уважали.
В воскресенье Диана привезла Мишу и осталась на чай. Я не ждала. Первым делом вернула ей пакет со сменной одеждой. Диана разулась, прошла на кухню, посадила Мишу в комнате с машинками, села за стол, положила телефон экраном вниз и сказала:
– Инна Викторовна, я хочу поговорить.
– Хорошо.
– Я нашла няню. Студентка, берёт недорого. Но она не всегда может. Поэтому иногда я буду просить вас.
– Иногда – это когда?
– Ну, когда срочно.
– Диана, давай определимся. Ты не хочешь, чтобы я воспитывала Мишу по своим методам. Но хочешь, чтобы я сидела с ним, когда тебе удобно. Так не бывает.
– Почему не бывает? Вы просто следите за безопасностью, а остальное – моё дело.
– То есть я могу покормить, но не могу сказать, что нельзя есть только сладкое?
– Вы преувеличиваете.
– Я тридцать лет работаю с детьми. Я знаю, что делаю.
– Вот именно. Вы всё знаете. А я хочу, чтобы мой ребёнок рос по-другому.
– По-другому – это как? Без режима? Без книжек?
– Без вашего контроля.
Она сказала это тихо, но твёрдо. Я отставила чашку.
– Тогда почему ты привозишь его ко мне?
Диана посмотрела мне прямо в глаза:
– Потому что больше некому.
Вот и всё. Я нужна не как бабушка, а чтобы прикрыть дыру в её расписании. Я сказала:
– Хорошо. Я буду сидеть с Мишей, но только по предварительной договорённости. Не чаще одного раза в неделю. И только если ты не будешь указывать, как его кормить и укладывать. Иначе ищи няню.
Диана поднялась:
– Вы ставите условия?
– Да. Потому что я не обязана быть бесплатной няней, которую ещё и критикуют.
Она взяла Мишу и ушла, не попрощавшись. Я осталась на кухне перед двумя чашками. Её чашка была почти нетронута.
Вечером позвонил Марк.
– Мам, зачем ты так?
– Как?
– Диана плачет. Говорит, ты её выгнала.
– Я не выгоняла. Я предложила условия.
– Она не хочет ссориться.
– Я тоже не хочу. Но я не могу быть удобной во всём. Я тоже человек.
– Она просто устала.
– А я не устала? Я работаю, проверяю тетради, готовлюсь к урокам. И я ещё должна быть благодарна, что мне разрешают посидеть с внуком?
Марк помолчал.
– Я поговорю с ней.
– Поговори. Только не обещай за меня.
На следующий день Диана написала:
– Инна Викторовна, извините, я погорячилась. Можно Мишу в субботу?
Я ответила:
– Можно. Во сколько?
Она:
– В десять. Заберу в два.
Я:
– Хорошо.
В субботу она привезла Мишу ровно в десять и забрала ровно в два. Приехала не одна: с ней была девушка лет двадцати с рюкзаком. Диана сказала:
– Это Кристина, няня. Она будет с Мишей в будни.
Я кивнула. Кристина улыбнулась:
– Очень приятно.
– Взаимно.
Они ушли. Я закрыла дверь и подумала: теперь я бабушка по выходным, если попросят. Легче не стало.
Через две недели Диана позвонила в пятницу вечером:
– Инна Викторовна, можно Мишу завтра? Кристина заболела.
– Завтра я занята. Давай в воскресенье.
– В воскресенье мы едем к моей маме.
– Тогда в следующий раз.
Диана помолчала:
– Вы правда заняты?
– Правда. У меня школьная ярмарка, я помогаю с организацией.
– Хорошо. Извините.
Она положила трубку. Мне стало неловко, но перезванивать я не стала. Я действительно была занята. И устала быть всегда доступной.
В воскресенье Марк приехал один. Был хмурый.
– Мам, Диана обиделась.
– На что?
– На то, что ты отказалась.
– Я не отказалась. Предложила другой день.
– Ей нужно было в субботу.
– Марк, я не могу жить по её расписанию. У меня своя жизнь.
– Она говорит, что ты мстишь.
– За что?
– За то, что она не хочет, чтобы ты была няней.
Я невесело рассмеялась.
– Я не мщу. Я просто установила границы. Раньше бросала всё, когда она звонила. Теперь хочу, чтобы меня спрашивали заранее. Это называется уважение.
Марк посмотрел на меня:
– Ты знаешь, что она сказала? Что ты никогда не примешь её как мать Миши.
– Я её приняла. Но я не обязана подстраиваться под каждый её каприз.
– Это не каприз. Она правда устаёт.
– Я тоже устаю.
Мы помолчали. Марк взял куртку:
– Я не хочу, чтобы вы ссорились.
– Я тоже не хочу. Но я не могу всё время уступать. Иначе меня перестанут учитывать.
Он ушёл. Я села проверять тетради, но мысли были не о школе.
В понедельник я встретила Диану в магазине. Она сама подошла у полки с крупами:
– Инна Викторовна, я хочу извиниться.
– За что?
– За то, что не предупреждала. И за то, что говорила, будто вы воспитываете по-старому. Я не так думаю.
– А как ты думаешь?
Она проговорила:
– Я думаю, вы лучше меня знаете, как обращаться с детьми. Но я боюсь, что Миша будет больше вас слушаться, чем меня.
Я не ждала такой откровенности.
– Диана, я не пытаюсь занять твоё место. Я просто хочу помогать. Но помогать – не значит быть всегда доступной.
– Я поняла.
– И ещё. Если ты не доверяешь моим методам, не оставляй Мишу со мной. Это нормально. Но тогда и не проси.
Она кивнула:
– Я подумаю.
Мы разошлись. В четверг она позвонила:
– Инна Викторовна, можно Мишу в субботу? Я предупреждаю заранее.
– Во сколько?
– В десять. Заберу в два.
– Хорошо.
В субботу она привезла Мишу в десять и забрала в два. Поблагодарила. Я не спрашивала, почему она смягчилась. Была рада, что мы договорились.
Но через неделю всё повторилось. Диана привезла Мишу без звонка:
– Извините, Кристина подвела. Я на два часа.
– Диана, мы же договорились. Сегодня я не могу.
– Но это срочно.
– В следующий раз без звонка я не открою.
Она посмотрела с удивлением:
– Вы серьёзно?
– Серьёзно. Я не хочу ссориться, но не могу жить в постоянной готовности.
Она забрала Мишу и ушла. Я понимала, что она обидится. Но устала быть всегда доступной.
Вечером позвонил Марк. Он был раздражён:
– Мам, ты зачем так с ней?
– Как?
– Она говорит, что ты её выставила.
– Я не выставляла. Напомнила о договорённости.
– Она же не нарочно.
– Марк, я не могу каждый раз бросать свои дела. У меня тоже есть обязательства.
– Какие у тебя обязательства? Ты же на пенсии.
– Я работаю. Я учитель. И у меня есть личная жизнь. Я не обязана отчитываться.
– Она просто хочет, чтобы ты помогала.
– Я помогаю. Но хочу, чтобы меня уважали.
Марк помолчал:
– Я не знаю, что делать.
– Ничего не делай. Просто скажи ей, что я не враг.
Он положил трубку. Я осталась в кресле с тетрадями на коленях. Подумала: почему я должна оправдываться за то, что у меня есть свои границы?
В воскресенье Диана приехала с Мишей. Разулась, прошла на кухню. Была натянута, но вежлива.
– Инна Викторовна, я хочу предложить мир.
– Давай.
– Я признаю, что была неправа. Не должна была привозить Мишу без предупреждения. И не должна была говорить, что вы воспитываете по-старому. Вы хорошая бабушка.
– Спасибо.
– Но я хочу, чтобы вы тоже кое-что поняли. Я не могу жить по вашему расписанию. У меня работа, свои планы. И когда вы отказываетесь, я чувствую, что вы меня наказываете.
– Я не наказываю. Я просто говорю ‘нет’, когда не могу.
– Я это поняла. Но мне было обидно.
– Мне тоже было обидно, когда ты привозила Мишу без звонка и пропадала на целый день вместо двух часов.
Диана опустила глаза:
– Я больше не буду.
– Хорошо.
Мы помирились. Осадок остался. Я знала, что она всё равно будет просить, а я всё равно буду соглашаться. Но теперь у меня было право сказать ‘нет’.
Прошло два месяца. Диана нашла другую няню, надёжнее. Больше не привозила Мишу без предупреждения. Но и просила нечасто. Я видела внука раз в неделю, иногда реже. Было обидно, но я понимала: это её выбор. Заставить её доверять мне я не могла.
Однажды Диана позвонила и приехала с Мишей. Разулась, прошла на кухню:
– Инна Викторовна, я хочу вас кое о чём попросить.
– О чём?
– Миша скучает. Спрашивает, почему бабушка не приходит. Можно, вы будете приходить к нам? Хотя бы раз в неделю.
Я посмотрела на неё. Она была серьёзной, без вызова.
– Можно. Но я хочу, чтобы ты не контролировала каждый мой шаг. Если я говорю, что мы идём гулять, мы идём гулять. Если говорю, что пора спать, мы идём спать.
– Хорошо.
– И ещё. Если ты не доверяешь мне, скажи прямо. Я не обижусь.
Она покачала головой:
– Я доверяю. Просто мне было страшно, что вы будете главнее меня.
– Я не хочу быть главнее. Я хочу быть бабушкой.
Она улыбнулась. Впервые за долгое время.
Теперь я прихожу к ним по средам. По средам у меня в школе короткий день. Диана работает, Миша в садике, но по средам садик закрывается раньше. Я забираю его, кормлю, гуляю. Диана приходит с работы, и мы вместе ужинаем. Иногда она спрашивает совета. Иногда нет. Я не настаиваю.
Когда она снова попросила посидеть в субботу, я сказала:
– В субботу не могу. У меня театр.
Она не обиделась:
– Хорошо. Тогда в следующий раз.
Мы наконец научились разговаривать. Не всегда гладко, но без прежнего напряжения.
— Пришла отчитать меня, свекровь? Напрасно. Ваш сын — предатель и изменник, а эта квартира — только моя законная собственность