За семейным обедом дочь назвала мои поездки смешными: я ответила, что им нужна не мать, а постоянная помощница дома

Я вытряхнула на диван дорожную сумку, достала пакет с сувенирами и стала искать билет. Нашла, положила на кухонный стол, чтобы потом убрать в коробку из-под конфет – там я храню билеты за последний год.

В дверь позвонили. На пороге стояла дочь Юля с пустым контейнером.

– Мам, у тебя суп остался? – спросила она, снимая обувь, но не куртку. – Я после работы заехала, думала, ты дома.

– Проходи. Суп есть, но я его не разогревала.

Юля прошла на кухню, поставила контейнер на стол и тут же увидела билет. Взяла двумя пальцами, осторожно.

– Опять? – Она повернула билет к свету. – Ты же только в среду вернулась. Куда теперь?

– В соседнюю область. Три дня. Хочу посмотреть старые улицы, музей деревянного зодчества.

– Мам, ну какие старые улицы? Тебе пятьдесят семь лет. Ты бы лучше дома сидела, чем по вокзалам бегать. Люди в твоём возрасте уже на дачах сидят.

Я достала из холодильника кастрюлю, поставила на плиту и зажгла газ.

– А что люди в моём возрасте делают? – спросила я.

– Ну не знаю. С внуками сидят. С детьми помогают. А ты хочешь казаться молодой. Эти твои поездки выглядят смешно, честное слово.

Суп разогрелся, я помешала и выключила газ. ‘Смешно’, – повторила я про себя.

– Юля, я не казаться хочу. Я хочу ездить. У меня отпуск, деньги отложены.

– Отложены! – Она усмехнулась. – Ты лучше бы отложила на нормальные вещи. А то привезёшь оттуда очередную деревянную ложку и радуешься.

Я перелила суп в контейнер, закрыла крышку. Юля взяла его и уже у двери обернулась:

– В субботу приезжай. Антон хочет полку повесить, а я с Иваном не управлюсь. Ты же всё равно дома будешь?

– В субботу я дома, но во вторник уезжаю.

– Ну вот. – Она вздохнула. – Ладно, разберёмся.

Дверь за ней закрылась. Я постояла в коридоре, потом вернулась на кухню и достала из шкафа блокнот. В нём я записываю, куда хочу поехать. На первой странице было написано: ‘Поезд, три дня, музей’. Я обвела эту строчку и подумала: а что, если позвать их с собой? Не по одному, а всех сразу. Может, тогда они перестанут смотреть на мои поездки как на чудачество.

Вечером я позвонила сыну Олегу. У них с женой Соней шёл ремонт, и Олег сидел с племянником Иваном.

– Сынок, у меня идея. Давайте в следующие выходные поедем вместе. Я нашла гостиницу недорогую, рядом река, музей. Можно с Иваном.

В трубке было слышно, как на кухне у Олега работает телевизор.

– Мам, ты чего? У нас ремонт. Какая поездка? Ты лучше приезжай во вторник, посиди с Иваном пару часов, а мы с Соней в магазин съездим.

– Во вторник я уезжаю.

– Ну вернёшься – приезжай. – Он говорил быстро, отмахивался от разговора. – Мам, ты же знаешь, у нас сейчас каждая копейка. И потом, кто в такую даль с ребёнком поедет?

– Я не предлагаю в такую даль. Два часа на поезде.

– Всё равно. Ты лучше дома побудь. Нам спокойнее, когда ты рядом.

Я положила трубку и долго смотрела на блокнот. ‘Нам спокойнее, когда ты рядом’. Это он про себя, не про меня.

В субботу я пригласила всех на обед. Юля пришла с мужем Антоном и сыном Иваном, Олег – с женой Соней. Все сняли обувь. Я сварила суп, сделала котлеты, купила пирожки. Стол накрыла в комнате, потому что кухня маленькая, а нас шестеро.

– Мам, ты чего такую большую кастрюлю сварила? – спросила Юля, усаживая Ивана.

– Пусть останется. Я уезжаю во вторник, а до вторника не доем.

– Опять? – Олег положил ложку. – Мам, ты же только вернулась.

– Вернулась в среду. Во вторник поеду снова. На три дня.

– А кто будет с Иваном во вторник? – Юля посмотрела на меня, уже не сомневаясь, что я соглашусь. – У меня родительское собрание. Антон до восьми работает.

– Юля, я тебе заранее говорила, что уезжаю. Ты можешь попросить Антона поменяться сменой.

– Он не может. У него на работе завал.

Антон молчал, ел котлету. Он всегда молчит, когда Юля говорит за него.

– А зачем тебе вообще эти поездки? – спросил Олег. – Тебе дома плохо?

– Дома хорошо. Но я хочу ездить.

– В твоём возрасте люди уже о спокойствии думают, а не о вокзалах, – сказала Соня. Она сказала это негромко, но за столом замолчали.

Я положила вилку.

– Соня, я работаю в хозяйственном магазине. Я каждый день поднимаю коробки с краской. У меня силы есть. И потом, вы все знаете: я после развода. Я двадцать шесть лет жила так, как было удобно всем. Теперь я хочу ездить.

– Ты хочешь казаться молодой, – сказала Юля. – Вот честно, мам. Со стороны это выглядит именно так. Ты привозишь фотографии, рассказываешь про какие-то дома. А мы сидим с Иваном и думаем: а где ты была, когда нам нужна была помощь?

– Я была рядом. Всегда.

– Вот именно. Была. А теперь тебе интереснее с чужими людьми в поезде.

– Я езжу одна. Ни с какими чужими людьми.

– Ещё хуже, – сказал Олег. – Одна, в чужом городе. А если что?

– Что ‘если что’?

– Мам, не начинай. – Он отодвинул тарелку. – Мы же не против, чтобы ты отдыхала. Но ты должна понимать: у нас дети, работа. Нам нужна твоя помощь. А ты уезжаешь.

– Значит, вы не против, чтобы я отдыхала, но чтобы отдыхала дома и всегда была под рукой? – спросила я.

За столом стало тихо. Иван потянулся за пирожком, Юля машинально поправила ему воротник.

– Мам, ты упрощаешь, – сказала Юля.

– Нет, это вы упрощаете. Я вам нужна не как мать. Я вам нужна как соседка, которая всегда дома.

– Это несправедливо, – сказал Антон. Он впервые за весь обед что-то сказал. – Мы тебя любим. Просто у нас правда много дел.

– Я не говорю, что вы меня не любите. Я говорю, что вам удобно, когда я сижу здесь.

Я встала и начала убирать посуду. Мне не хотелось ссориться, но и молчать я больше не могла. Юля поднялась следом.

– Мам, ну вот зачем ты так? Мы же пришли. Мы же хотим по-хорошему.

– Я тоже хочу по-хорошему. Поэтому предлагаю вам поехать со мной. В следующий раз. Вместе.

– В следующий раз у меня смена, – сказала Соня.

– У меня ремонт, – сказал Олег.

– У нас садик и собрание, – сказала Юля.

Я посмотрела на них. У каждого свои дела. Говорят разное, а смысл один.

– Хорошо, – сказала я. – Тогда я поеду одна.

Во вторник утром я вышла из дома с небольшой сумкой. На вокзале купила кофе в автомате, потом села в поезд и устроилась у окна. Поезд шёл через поля, потом через лес, потом снова через поля. Я смотрела на дома, на станции, на людей с сумками. Мне было спокойно. Но в кармане лежал телефон, и я знала, что он зазвонит.

Он зазвонил после обеда. Юля.

– Мам, ты где?

– В поезде. Через два часа буду на месте.

– Ты знаешь, что у меня сегодня собрание?

– Знаю. Ты мне говорила.

– И ты уехала.

– Юля, я тебе сказала ещё в субботу.

– А я думала, ты передумаешь.

– Я не передумала.

В трубке было слышно, как она ходит по квартире. Наверное, собирает Ивана.

– Мне придётся отпрашиваться с работы. Антон не может. Ты понимаешь, что поставила меня в неудобное положение?

– Я тебя не поставила в неудобное положение. Я предупредила.

– Ты могла остаться. Тебе что, так важно было уехать именно сегодня?

– Да. Мне важно.

– Ладно. – Она сказала это коротко. – Приедешь – обсудим.

Я положила телефон. За окном проплыла станция с деревянным навесом. Я достала блокнот и записала: ‘Поговорить с Юлей. Не оправдываться’. Потом закрыла блокнот и до конца дороги смотрела в окно.

В гостинице было чисто и просто. На ресепшене женщина выдала мне ключ и сказала, что завтра музей работает с десяти. Я поднялась в номер, умылась и вышла на улицу. Город был небольшой, с каменными домами и широкими тротуарами. Я дошла до реки, постояла на мосту, посмотрела на воду. Я вспомнила Юлины слова: ‘Ты поставила меня в неудобное положение’. Нет, не поставила. Я впервые за долгое время сделала то, что хотела.

На следующий день я пошла в музей. Там были старые наличники, прялки, сундуки. Экскурсовод рассказывала про мастеров, и я слушала так внимательно, что забыла про телефон. Когда вышла, на экране было два пропущенных от Олега.

Я перезвонила.

– Мам, ты чего трубку не берёшь?

– Была в музее.

– А, ну да. Слушай, ты когда приедешь?

– В четверг вечером.

– А в пятницу можешь с Иваном посидеть? Юля просила узнать. Она на работе, Антон тоже.

– В пятницу я работаю.

– Ну после работы.

– Олег, я после работы устаю. И у меня свои планы.

– Какие планы? Ты же дома будешь.

– Вот именно. Дома. И у меня есть свои дела.

Он помолчал.

– Мам, ты странная стала после развода.

– Я не странная. Я устала быть удобной.

– Ладно, – сказал он. – Вернёшься – поговорим.

В четверг я вернулась домой. В квартире пахло пылью, потому что я забыла закрыть форточку. Я закрыла форточку, разобрала сумку, поставила чайник. В дверь позвонили через полчаса. На пороге стояли Юля и Олег. Вместе. Это было ново.

– Мы пришли поговорить, – сказала Юля.

– Проходите.

Они сняли обувь и сели на кухне. Я налила им чаю, себе тоже. Олег крутил в руках чашку.

– Мам, мы тут посоветовались, – начал он. – Мы понимаем, что ты хочешь ездить. Но ты должна нас слышать. У нас правда много дел. И когда тебя нет, нам трудно успевать.

– Вам трудно не потому, что меня нет. Вам трудно потому, что вы привыкли, что я всё подхвачу.

– Это не так, – сказала Юля.

– А как? Ты сказала, что я нужна тебе для полки. Олег сказал, что я нужна ему для Ивана. Вы не спросили, что нужно мне.

– Ну а что тебе нужно? – спросила Юля. – Скажи.

– Мне нужно, чтобы вы перестали смеяться над моими поездками. И чтобы вы не считали, что я обязана быть дома каждый день.

– Мы не смеёмся, – сказал Олег.

– Смеётесь. Юля сказала, что это выглядит смешно. Олег сказал, что я странная.

– Я не так сказал.

– Ты сказал, что я странная стала после развода. Это то же самое.

Юля поставила чашку.

– Мам, ну а как мы должны реагировать? Ты уезжаешь одна. Мы волнуемся.

– Волнуйтесь, но не запрещайте. Я взрослый человек. Я работаю. Я плачу за квартиру. Я ни у кого не прошу денег.

– Мы не про деньги, – сказал Олег.

– А про что?

– Про то, что ты нам нужна.

– Я вам нужна. Но не круглосуточно.

Мы сидели молча. Они не злые. Просто привыкли, что я всё делаю для них. И им трудно принять, что я могу делать что-то для себя.

– Я не перестану ездить, – сказала я. – Но я буду говорить вам заранее. И если я дома, я помогу. Если у меня поездка, ищите другой вариант. Договорились?

Юля посмотрела на Олега. Олег пожал плечами.

– Ладно, – сказала Юля. – Только ты не пропадай. Звони.

– Я буду звонить.

Они ушли. Я осталась на кухне. За окном темнело. Я достала блокнот и написала: ‘Следующая поездка – весной. Одна. Или с теми, кто захочет’. Потом закрыла блокнот и убрала его в ящик.

Через неделю Юля позвонила и спросила, не хочу ли я в воскресенье поехать с ними в торговый центр. Я сказала, что хочу. Мы поехали втроём – я, Юля и Иван. Антон остался дома. В торговом центре Юля купила Ивану ботинки, а я – себе шарф. Потом мы сидели в кафе, и Юля вдруг сказала:

– Мам, а ты правда была в музее?

– Правда.

– И тебе понравилось?

– Очень.

Она помолчала.

– А я думала, ты просто ездишь, чтобы от нас отдохнуть.

– И это тоже. Но не только.

– Ладно. – Она улыбнулась. – В следующий раз расскажешь.

Я не стала спрашивать, что значит ‘в следующий раз’. Я просто кивнула. Дома я достала билет из коробки из-под конфет и положила его на стол. Завтра я пойду на работу. Послезавтра буду дома. А весной снова куда-нибудь поеду. И вот я сижу сейчас с этим билетом и думаю: если бы я тогда осталась дома, кому бы от этого стало легче – им или мне?

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

За семейным обедом дочь назвала мои поездки смешными: я ответила, что им нужна не мать, а постоянная помощница дома