Я вынесла его сумки на лестничную площадку, поставила их рядом с коробками от плитки и закрыла дверь. В квартире стало тихо. Я постояла в коридоре, потом прошла в комнату.
До этого мы спорили. Не то чтобы сильно, но так, как спорят люди, которые знают, что повышенным тоном ничего не докажешь. Он сидел на табуретке в кухне, где я как раз отдирала старую плитку, и смотрел, как я работаю. Я попросила его подержать уровень, пока я прикладываю плитку.
Он ответил, что не умеет. Я сказала, что тут не надо уметь, надо просто подержать. Он сказал, что я сама всё прекрасно сделаю. И тогда я всё поняла.
Я не стала кричать. Просто вытерла руки о старую футболку, которую использовала вместо рабочей одежды, и пошла в комнату. Там стояли его сумки, которые он принёс, когда переехал. Я взяла их и вынесла в коридор. Потом вернулась, взяла его куртку, его ботинки, его пакет с какими-то бумагами и всем этим вышла на площадку. Разложила аккуратно, чтобы ничего не свалилось в кучу. Вернулась. Закрыла дверь. И теперь стояла в коридоре.
Он ушёл через десять минут. Я слышала, как он вышел в коридор, постоял, потом открыл дверь на площадку. Как зашуршал пакетом, оделся, спустился по лестнице. Не хлопнул дверью, не крикнул ничего. Просто ушёл. Я была в комнате, и мне было видно, как он вышел из подъезда, постоял немного, оглянулся на окна, но не заметил меня. И пошёл к остановке.
Я вернулась в кухню. На полу лежала отодранная плитка, стояло ведро с клеем, лежал шпатель. Я села на табуретку, на ту самую, где он только что сидел, и заплакала. Не потому, что мне было его жалко. А потому, что я опять осталась одна в этой квартире, которую я пыталась сделать домом.
С Петром я познакомилась через Любу. Люба работает в той же библиотеке, что и я, только в отделе комплектования. Её муж когда-то служил с Петром, и они иногда встречались. Люба сказала: хороший мужик, надёжный, но одинокий. Жена от него ушла пять лет назад, он остался в однокомнатной квартире, которую они покупали вместе, но потом продал её и снимал комнату. Почему продал – не говорил. Люба сказала, что там какая-то история с деньгами, но я не стала расспрашивать.
Мы встретились в кафе. Я тогда подумала: ну вот, опять знакомство, опять разговоры ни о чём. Но Пётр оказался не таким, как другие. Он был спокойный, не старался произвести впечатление, не рассказывал анекдотов. Просто сидел, пил чай и говорил о своей работе. Он работал электриком на заводе, в цехе, где делали детали для машин. Он говорил, что любит свою работу, потому что там всё понятно: есть схема, есть провода, есть результат. А в жизни, говорил он, всё сложнее.
Я тогда подумала: надо же, человек, который умеет делать что-то руками. Я всю жизнь работала в библиотеке. Сначала в читальном зале, потом в отделе обслуживания. Я умела разговаривать с людьми, находить нужные книги, вести каталоги. Но после маминой смерти мне осталась эта квартира, и я поняла, что многое не умею. Ни полы настелить, ни плитку положить, ни стены выровнять. Всё это делали наёмные работники, которых я находила через знакомых. И каждый раз я думала: вот бы был рядом человек, который бы всё это взял на себя.
Мы начали встречаться. Он приходил ко мне по выходным, мы вместе готовили ужин, смотрели телевизор, гуляли. Он был внимательный, спокойный. Никогда не повышал голос, не спорил по пустякам. Мне с ним было легко. Через полгода он предложил переехать ко мне. Сказал, что устал снимать комнату, что хочет нормальный дом. Я согласилась. Мне казалось, что это логично: зачем жить отдельно.
Он переехал в конце лета. Привёз две сумки и пакет с бумагами. Я освободила ему полку в шкафу, место в ванной, стол в комнате. Он сказал, что ему много не надо. И правда, ему было много не надо. Он не просил ничего покупать, не жаловался на еду, не требовал внимания. Просто жил рядом.
А ремонт я начала ещё до его переезда. Квартира была старая, мамина. Я решила всё поменять: полы, стены, кухню, ванную. Наняла бригаду, которая сделала основное. А мелкое решила доделать сама – денег на всё не хватало. Я думала, что Пётр поможет. Он же электрик, он же умеет. Но он не помогал. Сначала я думала, что он присматривается, что ему надо время. Потом думала, что он устаёт на работе. Потом перестала думать и просто делала сама.
В тот день я взялась за кухню. Надо было отодрать старую плитку и положить новую. Я работала с утра. Он сидел в комнате, смотрел телевизор. Потом пришёл на кухню, сел на табуретку. Я попросила его подержать уровень. Он отказался. И я поняла, что это не случайность. Это его позиция.
Люба пришла через два дня. Она позвонила, сказала, что соскучилась, что хочет посмотреть, как у меня дела с ремонтом. Я не стала говорить по телефону, что случилось. Просто сказала: приходи.
Она пришла, разулась в прихожей, и мы сели на кухне, где ещё лежала отодранная плитка. Я поставила чайник, достала чашки. Люба огляделась и спросила:
– А где Пётр?
Я рассказала ей всё. Как он сидел на табуретке, как отказался подержать уровень, как я вынесла его вещи. Люба слушала молча. Потом сказала:
– Ну ты даёшь.
– А что я должна была делать? – спросила я. – Он живёт у меня, ест, спит, а помочь не может?
– Может, он не умеет. – Люба пожала плечами. – Ты же знаешь, некоторые люди иногда боятся, что сделают плохо.
– Он электрик, – сказала я. – Он каждый день работает руками. Он умеет.
– Уметь и хотеть – это разное, – сказала Люба. – Мой вот тоже не всё делает. Я его прошу, он говорит: давай наймём. А я говорю: зачем нанимать, если ты можешь. А он говорит: я не хочу после работы ещё и дома работать. Устал.
– Так он и не работал, – сказала я. – Он телевизор смотрел.
– Ну, – сказала Люба. – Может, он думал, что ты сама справишься.
– Я и справляюсь, – сказала я. – Только зачем он тогда вообще нужен?
Люба пожала плечами. Мы пили чай. Она рассказывала про свою работу, про то, как у них в библиотеке меняют компьютеры, про то, как её муж опять взялся за дачу. Я слушала и думала о Петре. О том, как он сидел на табуретке, как смотрел на меня. Мне было обидно. Не за плитку. За то, что он не захотел быть со мной в одной упряжке. За то, что он видел: я устала, я одна, и не поднялся.
Пётр позвонил через неделю. Я как раз заканчивала с плиткой. Телефон лежал на подоконнике. Я увидела его номер и сначала не хотела брать. Но взяла.
– Надя, – сказал он. – Это я.
– Вижу, – сказала я.
Он помолчал. Потом сказал:
– Я не хотел, чтобы так получилось.
– Как получилось? – спросила я.
– Что я ушёл, – сказал он. – Что ты выставила мои вещи.
– А что я должна была сделать? – спросила я. – Ты отказался помочь. Ты просто сидел и смотрел.
– Я не умею, – сказал он.
– Ты электрик, – сказала я. – Ты умеешь.
– Я умею работать с проводами, – сказал он. – А плитку я никогда не клал. Я боялся, что испорчу.
– Ты мог просто подержать уровень, – сказала я. – Это не сложно.
Он опять помолчал. Потом сказал:
– Я не хотел быть бесплатным рабочим. Я уже был таким. Пять лет. Я делал всё в доме, а потом оказалось, что я не нужен. Жена сказала: ты хороший, но я тебя не люблю. И ушла. Я остался один и с ощущением, что меня использовали. Я не хочу, чтобы это повторилось.
Я слушала и понимала его. Но и себя понимала тоже.
– Я не использую тебя, – сказала я. – Я просто хочу, чтобы мы жили вместе. Как партнёры. Чтобы ты помогал мне, а я помогала тебе.
– А как ты помогаешь мне? – спросил он.
Я не знала, что ответить. Действительно, как? Я готовила, убирала, стирала. Но это было само собой. Это было не то, что он делал для меня. Он ничего не делал для меня по дому.
– Я не знаю, – сказала я. – Но я хочу, чтобы мы попробовали.
– Давай встретимся, – сказал он. – Поговорим.
Мы встретились в парке. Не в кафе, а в парке, где можно было сидеть на скамейке и смотреть на деревья. Я пришла первой. Он пришёл через десять минут. Сел рядом. Мы долго молчали.
– Я думал о том, что ты сказала, – начал он. – О том, что мы должны помогать друг другу. Я согласен. Но я не хочу, чтобы это было односторонне.
– И я не хочу, – сказала я.
– Тогда давай договоримся, – сказал он. – Я буду делать то, что умею. Электрику, розетки, провода. Но плитку, полы, стены – это не моё. Давай наймём людей.
– У меня нет денег на людей, – сказала я.
– У меня тоже, – сказал он. – Но мы можем делать понемногу. Или я могу помочь тебе найти тех, кто сделает дешевле.
– Ты знаешь таких? – спросила я.
– Знаю, – сказал он. – У нас на заводе есть ребята, которые подрабатывают. Они сделают хорошо и недорого.
Я подумала. Это было разумно. Но что-то меня всё равно царапало. Я не хотела, чтобы он был просто бригадиром. Я хотела, чтобы он был близким человеком. Чтобы он взял на себя часть забот. Но, может быть, я слишком многого хотела.
– А что ты будешь делать? – спросила я. – Если не ремонт?
– Я буду делать то, что нужно, – сказал он. – Я буду с тобой. Я буду рядом. Я буду заботиться о тебе. Но я не хочу быть рабочим.
– А я не хочу быть одна, – сказала я. – Я не хочу тащить всё на себе. Я устала.
Он взял меня за руку. Я не отняла.
– Давай попробуем, – сказал он. – Я перееду обратно. Но давай договоримся: если что-то не так, мы будем говорить. Не молчать. Не копить.
– Хорошо, – сказала я.
Он переехал через три дня. Привёз те же две сумки и пакет с бумагами. Я освободила ему полку в шкафу, место в ванной, стол в комнате. Он сказал, что ему много не надо. И правда, ему было много не надо.
Ремонт мы закончили через месяц. Пётр нашёл ребят с завода, которые выровняли стены и настелили полы. Плитку в ванной положили они, а на кухне я к тому времени уже доделала сама. Пётр подключил розетки, провёл проводку, починил свет. Я покрасила стены и повесила полки. Мы работали вместе, но по-разному. Он делал то, что умел. Я делала то, что могла. И постепенно квартира стала домом.
Но что-то осталось. Не обида, не злость. Что-то другое. Я стала замечать, что он часто сидит молча. Что он не рассказывает мне о своих делах. Что он не спрашивает о моих. Мы жили вместе, но каждый сам по себе. Я думала, что со временем это пройдёт. Но не проходило.
Однажды вечером я спросила его:
– Ты счастлив?
Он долго молчал. Потом сказал:
– Не знаю. А ты?
– Тоже не знаю, – сказала я.
Мы сидели на кухне, пили чай. Я смотрела на него и думала: может, и не бывает, чтобы всё было хорошо. Но мне не хотелось притворяться. И не хотелось бояться, что он уйдёт.
– Я не хочу тебя терять, – сказал он.
– И я не хочу, – сказала я.
– Но я не знаю, как сделать так, чтобы тебе было хорошо, – сказал он.
– И я не знаю, – сказала я. – Но давай попробуем.
Мы попробовали. Не всё получалось. Иногда мы спорили. Иногда он уходил в комнату и закрывал дверь. Иногда я уходила на кухню и сидела там до ночи. Но мы не расходились. Мы учились говорить. Учились слушать. Учились быть вместе.
Прошло полгода. В квартире всё было доделано: стены покрашены, полы настелены, плитка положена. И я поняла, что дело было не в ремонте. Я просто хотела, чтобы он был рядом. Не как рабочий, не как помощник. Как человек.
Он всё ещё часто молчал. Но теперь, когда я подходила, он поворачивался и улыбался. И я понимала, что он тоже учится. Учится быть со мной. Учится доверять.
Я не знаю, что будет дальше. Может быть, мы расстанемся. Может быть, останемся вместе. Но я знаю одно: я не жалею, что вынесла его вещи за порог. Потому что тогда я поняла, что я не готова быть одна. Но и не готова быть с кем угодно. Я готова быть с тем, кто готов быть со мной. Не только на словах. На деле.
– Просто перепиши на нас квартиру! Она же тебе все равно не нужна! – свекровь решила хорошо устроиться за мой счет