В субботу в восемь утра я стояла в прихожей и смотрела, как муж заталкивает в рюкзак термос с чаем. Чай я заварила ещё в семь, пока он проверял снасти на балконе. Он всегда так делает: собирается на рыбалку, как в командировку, только без документов и отчётов. А я в этот момент решала, говорить ли ему, что я не хочу видеть его родителей в ближайшие полтора месяца, или промолчать, как делала это последние восемь лет.
– Ты чего застыла? – спросил Олег, не поднимая головы. Он затягивал молнию на рюкзаке, и она заедала, как всегда.
– Думаю, успею ли я в спа до обеда, – ответила я.
Олег выпрямился. Рюкзак был набит так, что клапан не сходился с основанием, но он всё равно придавил его коленом.
– В какое спа? Ты забыла, кто к нам приедет?
– А кто к нам приедет?
Он посмотрел на меня внимательно, как смотрят на человека, который вдруг начал задавать неудобные вопросы.
– Мама с папой. Я же тебе в четверг сказал. Они в одиннадцать будут, ты их встретишь, обед поставишь, а к вечеру я вернусь.
Я прислонилась к косяку. В прихожей было холодно от двери, и ступни в тонких носках сразу замёрзли.
– Ты сказал, что родители приедут на выходные. Но не сказал, что именно я должна их встречать, кормить и развлекать, пока ты будешь сидеть с удочкой на льду.
– А кто? Меня же не будет.
– Именно.
Олег закинул рюкзак на плечо. Он был уже в куртке, в шапке, в ботинках. Ему оставалось только выйти за дверь.
– Виол, ну а что ты как маленькая? Это же мои родители. Они не чужие. Посидите, поговорите, ты им салат сделаешь, рыбу, если успеешь разморозить. Чего сложного?
– Сложного ничего. Только я в эту субботу не хочу никого кормить и развлекать.
– А что ты хочешь?
– Хочу в спа. Потом встретиться с девчонками. Посидеть в кафе, поговорить. Я уже месяц это планировала.
Олег вздохнул.
– Ну перенеси своё спа на завтра. Или на следующую неделю. Подумаешь.
Я молчала. В руке он уже держал ключи от машины. Они позвякивали, как маленький колокольчик, который отсчитывал секунды.
– Виол, ну правда, не начинай. Мне ехать пора. Мужики уже на водоёме. Я обещал лунки пробурить.
– Езжай, – сказала я ровным голосом.
– Ты встретишь?
– Я решу.
– Что значит ‘решу’? Ты же не выгонишь моих родителей?
– С чего бы мне их выгонять?
– Вот и я не понимаю, с чего ты так напряглась. Ну приедут два взрослых человека. Вы же нормально общаетесь.
Я смотрела, как он натягивает перчатки. Все его движения были быстрыми, собранными, какими бывают, когда человек уже мысленно не здесь, а на берегу, с буравом и коробкой мормышек.
– Олег, а если я тебя завтра поставлю перед фактом, что ко мне приедут мои родители, а ты должен будешь с ними сидеть весь день, пока я поеду на маникюр, тебя устроит?
Он фыркнул.
– Сравнила. Твои родители в другом городе.
– А если бы в одном? Вот представь: я уезжаю, а к тебе приезжают мои мама и папа. Ты готовишь обед, накрываешь на стол, слушаешь про соседей, рассказываешь, как мы живём, показываешь квартиру, решаешь их вопросы по телефону. Потому что я так решила.
– Я бы не напрягся. Принял бы как надо.
– Ага. Ты бы даже не вспомнил, что у тебя хоккей.
Он нахмурился.
– Ну я бы не поехал на хоккей.
– Почему?
– Потому что родители важнее.
Я улыбнулась. Не зло, а как-то устало.
– Вот видишь. А для тебя твои родители важнее моих планов. А для меня мои планы важнее твоих родителей.
Олег перестал поправлять перчатки. Ключи в его руке замолчали.
– Ты серьёзно сейчас?
– Серьёзно.
– То есть ты не встретишь моих родителей?
– Я позвоню твоей маме и скажу, что тебя не будет. Попрошу перенести визит.
– Ты с ума сошла? Она же сразу мне позвонит. Она решит, что мы поругались.
– А мы разве не поругались?
– Нет. Мы разговариваем.
– Олег, мы восемь лет женаты. Ты уезжаешь на рыбалку и оставляешь мне своих родителей, как будто я диспетчер на телефоне или администратор в гостинице. Ты даже не спросил, есть ли у меня силы и желание. Ты поставил перед фактом.
– А что тут спрашивать? Родственники – это святое.
Я сняла с вешалки свою куртку. Она висела рядом с его старой курткой, из которой торчал кусок лески.
– Родственники – это святое, когда ты готов сам их принимать. А когда ты сбегаешь на рыбалку, а мне оставляешь обслуживание, это не святое. Это удобно.
Он снял рюкзак и поставил его на пол. Звук был такой, будто упал мешок с картошкой.
– Хорошо. Допустим. Что ты предлагаешь? Чтобы я не поехал?
– Нет. Поезжай. Я разберусь.
– Что значит ‘разберусь’?
– Значит, позвоню твоей маме, объясню, что тебя нет, и предложу перенести. Если они захотят приехать в твоё отсутствие – пусть приезжают, я их приму. Но я не собираюсь изображать идеальную невестку в свой законный выходной.
– Ты не невестка. Ты жена.
– Тем более. Жена имеет право на отдых.
Олег снова взялся за рюкзак, но уже без прежней энергии. Он смотрел не на меня, а куда-то в угол прихожей, где стоял мой сапог для верховой езды – я так и не записалась на занятия, хотя мечтала три года.
– А если я скажу, что мне будет неприятно?
– Мне тоже неприятно, что мой выходной превращается в твою семейную повинность.
– А если родители обидятся?
– Обидятся не на меня. Они позвонят тебе. И ты сам объяснишь, почему не предупредил их.
Олег молчал. Я видела, как он ищет аргументы. Они приходили, отбрасывались, снова возвращались.
– Ира вообще всегда рада, когда приезжают родители Димы.
– Я не Ира. И у нас нет Димы.
– Это пример.
– Неудачный.
Олег сел на банкетку. Банкетка скрипнула. Он снял шапку, пригладил волосы. Видно было, что он уже не знает, как настоять на своём, не потеряв лицо. Он же не тиран. Он просто удобно жил.
– А может, ну его, это спа? Останься. Я приеду пораньше.
– Во сколько?
– Ну, часам к четырём.
– А они в одиннадцать. Пять часов я должна работать массовиком-затейником.
– Ну почему ‘работать’? Посидите на кухне. Мама сама всё приготовит.
– Вот именно. Она приготовит, а я буду полдня слушать, как она переставляет мои кастрюли. А потом папа включит телевизор на всю громкость, потому что он так привык. А я буду улыбаться и подкладывать салфетки.
– Ну и что тут такого?
– Олег, это не отдых. Это домашняя работа.
Он встал. Банкетка снова скрипнула.
– Ладно. Делай как хочешь. Только не втягивай меня.
– А как не втянуть? Ты уже втянут. Это твои родители.
– Ну хорошо. Я им позвоню.
– Зачем?
– Скажу, что приезд лучше перенести.
– А причина?
– Скажу, что мы оба заняты.
– Ты занят. Рыбалкой. А я?
– Ты тоже занята.
– Чем?
– Своими делами.
Он сказал это без сарказма, но в голосе было что-то вроде сожаления, будто мои дела по определению мельче его рыбалки.
Я надела ботинки. Застегнула молнию на куртке.
– Знаешь что, Олег. Ты сейчас делаешь мне одолжение. А я не хочу одолжений. Я хочу, чтобы ты услышал одну простую вещь: я не обязана быть с твоими родителями только потому, что ты этого хочешь. И я не должна оправдываться за то, что планировала свой день.
– Я услышал.
– Нет. Ты согласился, чтобы я отстала. Это разные вещи.
Я взяла телефон с полки. Открыла список контактов. Нашла номер свекрови. Палец завис над экраном.
– Ты хочешь, чтобы я при тебе звонила?
– Делай что хочешь.
Я нажала вызов. Гудки шли три или четыре. Потом голос, мягкий, с утренней хрипотцой:
– Виолочка, ты?
– Да, Лариса Николаевна, доброе утро.
– Ой, а мы уже собираемся. Ты чего звонишь? Что-то купить по дороге?
– Нет, ничего не нужно. Я хотела сказать, что Олега не будет дома. Он с утра уехал на рыбалку.
Пауза. Я слышала, как свекровь дышит в трубку.
– Как на рыбалку? А мы же договаривались на выходные.
– Я знаю. Но Олег, видимо, не согласовал свои планы. Поэтому предлагаю перенести визит. Меня тоже не будет дома.
– А ты куда?
– У меня запланирован спа и встреча с подругами.
Снова пауза. Потом голос свекрови стал ниже:
– А почему Олег нам не позвонил?
– Он собирался. Но я решила предупредить заранее, чтобы вы не проехали зря.
– Ну, Виола, это как-то нехорошо. Мы же настраивались.
– Я понимаю. Но приезжать в пустую квартиру вам было бы ещё неприятнее.
Олег стоял рядом и смотрел на меня. Ему было неловко. Но не за меня. За себя.
Свекровь помолчала.
– Ладно. Передай Олегу, чтобы он мне позвонил.
– Обязательно передам.
Я отключилась. Положила телефон в карман.
– Ну вот. Теперь они знают.
Олег взял рюкзак. В этот раз он закинул его на плечо одним движением.
– Поеду я.
– Езжай. Клёва тебе.
– Спасибо.
Он открыл дверь. Из подъезда потянуло холодом. Я стояла в прихожей и смотрела, как он вызывает лифт. Двери закрылись. Стало тихо.
Я прошла на кухню. Там на столе лежал пакет с замороженной рыбой, которую Олег достал из морозилки вчера вечером. Он, видимо, думал, что я буду готовить её для его родителей. Я убрала рыбу обратно в морозилку. Налила себе чай из заварочного чайника. Чай уже остыл, но я всё равно выпила.
Потом собралась. Взяла полотенце, купальник, халат. Вызвала такси. В машине пахло освежителем. Водитель молчал, и я была ему благодарна.
В спа я провела три часа. Лежала в тёплой воде, слушала, как где-то за перегородкой разговаривают две женщины про ремонт. Потом мне сделали массаж. Спина болела от вчерашней уборки, которую я затеяла, чтобы в квартире было чисто перед приездом свекрови. Теперь эта чистота никому не нужна.
После спа я встретилась с двумя коллегами с прошлой работы. Мы сидели в кафе при спортивном центре и говорили о том, о чём обычно говорят женщины, которые не виделись несколько месяцев: кто куда уехал, у кого какие новости, что случилось с общими знакомыми. Я не рассказывала про утренний разговор с Олегом. Мне не хотелось, чтобы они оценивали, правильно я поступила или нет. Я и так знала, что правильно. Но где-то внутри всё равно скребло.
Телефон я не доставала. Олег не писал. Свекровь не звонила. Это было подозрительно тихо. Обычно после таких звонков наступает буря. Но я откладывала мысль о ней на потом.
В кафе я заказала пасту с грибами и травяной чай. Одна из девушек, Лена, рассказывала, как её муж решил сделать на кухне новую проводку и уже месяц всё разворочено. Мы смеялись. Я поймала себя на том, что улыбаюсь и даже забываю о доме.
Когда я вернулась домой, было около шести вечера. В квартире горел свет. Я сняла обувь, повесила куртку. Прошла в зал. Олег сидел на диване с телефоном в руке. Вид у него был такой, будто он не рыбачил, а весь день разговаривал с неприятными людьми.
– Как рыбалка? – спросила я.
– Не было клёва.
– А родители?
– Звонили.
– И что?
Олег отложил телефон. Он смотрел на меня так, как смотрят на человека, которого не ожидали увидеть таким спокойным.
– Мама звонила в десять. После твоего звонка. Я думал, ты передумаешь.
– Я звонила в восемь.
– Да, я знаю. Но думал, что потом ты передумаешь.
– Зачем мне передумывать?
– Ну, поругаемся и помиримся. Как обычно.
Я села в кресло. Не рядом с ним, а напротив.
– Мы не ругались. Мы просто выяснили, что у нас разные планы на выходные.
– Да, разные. Только мои родители теперь считают, что я их не предупредил и что ты не хочешь их видеть.
– А ты их предупредил?
– Я предупредил в четверг. Только не уточнил, что поеду на рыбалку.
– Вот видишь.
Олег потёр ладонью колено. Он уже успел переодеться в домашнюю футболку и спортивные штаны, но на ногах всё ещё были уличные носки, будто он только что вернулся и не до конца переоделся.
– Мама сказала, что в следующий раз мы должны заранее решить, будет ли кто-то дома.
– И что ты ответил?
– Я сказал, что теперь будем согласовывать.
– Хорошо.
Он снова взял телефон. Пролистал экран. Положил обратно.
– Ты действительно была в спа?
– Да. И ещё в кафе.
– И как?
– Лучше, чем если бы я весь день резала салаты для твоих родителей.
Олег хмыкнул.
– Ты жестокая.
– Нет. Я устала быть удобной.
Он встал, прошёл на кухню. Я слышала, как он наливает воду в чайник. Потом вернулся.
– А если бы моя мама сказала, что они всё равно приедут? Что бы ты сделала?
– Я бы их встретила. Но предупредила бы, что уеду в спа и они могут побыть в квартире без меня.
– Ты бы оставила их одних?
– А почему нет? Взрослые люди.
– Моя мама бы не поняла.
– Зато я бы поняла.
Олег снова сел. Из кухни послышался звук выключившегося чайника.
– Ты знаешь, что мама сказала папе?
– Что?
– ‘Невестка решила жить своим умом’.
Я улыбнулась.
– Это она хорошо сформулировала.
Олег не улыбнулся.
– Она считает, что ты должна была остаться.
– А что считаешь ты?
Он долго смотрел на меня. Потом сказал:
– Я думаю, ты имела право уехать.
Я удивлённо подняла брови.
– Правда?
– Да. Но мне от этого не легче. Потому что теперь я должен объяснять им, что сам всё испортил.
– Ты не испортил. Ты просто повёл себя как человек, который забыл про семью ради рыбалки.
Олег кивнул.
– Получается, так.
Он ушёл на кухню. Вернулся с чашкой. Поставил на стол. Потом сел рядом со мной на подлокотник кресла.
– Ты могла бы сказать мне это вчера.
– Я говорила. Вчера, когда ты вернулся из гаража.
– Я не помню.
– Я сказала: ‘Может, позвонишь родителям и спросишь, точно ли они хотят ехать в такую даль’. А ты ответил: ‘Они же не к тебе едут, а ко мне’.
Олег опустил голову.
– Я так сказал?
– Да.
– Ну, извини.
– Да ничего. Я просто перестала ждать, что ты сам догадаешься.
Он взял мою руку. Подержал, погладил большим пальцем.
– Ты права. Я привык, что ты всё решаешь. Дом, быт, приёмы. И даже не задумывался, что тебе это может быть в тягость.
– Не в тягость. Но не каждую субботу. И не тогда, когда у меня свои планы.
– Я понял.
Я не убрала руку. Мне было тепло от его ладони. Но внутри всё ещё была осторожность. Слишком часто он ‘понимал’, а через неделю снова делал как удобно.
– Олег, я хочу, чтобы мы с твоими родителями общались. Но не как обслуживающий персонал с гостями. А как семья. По-настоящему.
– Они же к тебе неплохо относятся.
– Они относятся к тебе. А я – приложение.
– Ну зачем ты так?
– Потому что когда они приезжают, ты всегда находишь причину выйти. Гараж, магазин, работа. А я остаюсь с ними на кухне. И я не знаю, о чём с ними говорить.
Олег задумался.
– А если я в следующий раз останусь?
– Тогда и визит будет твой. А я помогу. Но не одна.
– Хорошо.
Он произнёс это тихо, но, кажется, искренне.
Телефон на столе завибрировал. Олег взглянул на экран.
– Папа пишет.
– Что?
– ‘Не забудь позвонить матери. Она до сих пор переживает’.
– Позвони.
– Прямо сейчас?
– Да. Я чай допью.
Олег вышел из зала. Я слышала, как в спальне он разговаривает с матерью. Голос спокойный, виноватый. Он объяснял, что сам виноват, что не согласовал, что я всё правильно сделала. Мать, судя по его паузам, не сразу соглашалась. Но он держался.
Я сидела в кресле и смотрела на его чашку. На столе лежала салфетка, которую я утром не убрала. Я взяла её, скомкала и бросила в ведро.
Когда Олег вернулся, он был уже другой. Не подавленный, но какой-то уставший.
– Мать сказала, что приедут в следующую субботу. Если ты не против.
– Я не против. Только давай тогда ты будешь главным.
– Договорились.
Мы посидели молча. На улице стемнело. Где-то за стеной у соседей гудел пылесос.
– Слушай, – сказал Олег, – а как там в спа? Тебе понравилось?
– Очень.
– Может, сходим вместе? Ну, если так бывает.
– Бывает. Парные процедуры.
– А потом куда-нибудь поужинаем.
– Посмотрим.
Он улыбнулся.
– Просто скажи: ‘Да, Олег, я не против’.
– Да, Олег, я не против.
– Вот и славно.
Я смотрела на него и понимала: сегодня он впервые услышал меня не потому, что я кричала или плакала, а потому, что я взяла телефон и позвонила его матери. Спокойно. Без истерики. И после этого весь его мир немного сдвинулся. Не рухнул. Просто сдвинулся.
А я впервые за долгое время почувствовала, что имею право на отдых. Не заслуженный. Не выстраданный. А просто право. Как у него на рыбалку.
Мужчина в 46 лет устал слушать советы безработного родственника: а сестра неожиданно поддержала его