В субботу я только заглушил двигатель и вышел из машины, а Игорь Семёнович уже стоял у моей калитки. Держал две доски, поставленные вертикально. Я после смены, в цехе с утра меняли подшипники на конвейере, а он уже махал свободной рукой.
– Лёш, хорошо, что приехал. Мне на полчаса помощь нужна, доски перетаскать под навес. Дождь обещали, накидаю на них плёнку.
Я поставил сумку на траву. Хотелось сесть на ступеньку и посидеть минут десять, но отказывать с порога было неудобно.
– Давайте, Игорь Семёнович, только переоденусь.
– Да чего переодеваться, они не грязные. Пошли по-быстрому.
Я всё же зашёл в дом, разулся, скинул рабочую куртку, надел старую футболку. Наталья разбирала сумку с продуктами на кухне.
– Опять? – спросила она, не поворачиваясь.
– Говорит, на полчаса.
– Ты в прошлый раз на три часа ушёл. И вернулся злой.
Я промолчал. Вышел к соседу, и мы пошли к его участку.
Это началось в первое же лето после того, как он купил дачу. Игорь Семёнович появился в конце апреля, взял дом у стариков, которые переехали в город к дочери. Дом крепкий, но всё в нём было сделано ещё в восьмидесятые. Сосед представился, сказал, что раньше преподавал физкультуру в техникуме, вышел на пенсию досрочно, теперь решил заняться дачей. Я тогда подумал: нормальный мужик, чуть старше меня, будем общаться.
Первый раз он попросил помочь через неделю. Подвинуть старый шкаф с веранды. Мы вдвоём сдвинули его к стенке, Игорь Семёнович шутил, что в молодости такие шкафы одной рукой двигал. Второй раз – подержать дверь, пока он снимал петли. Потом – поднять оконную раму. Дальше – починить забор: вырвало столбик из земли, надо было забетонировать заново. Я помог выкопать яму, замешать раствор, установить столбик. Игорь Семёнович подавал инструмент, рассказывал истории про учеников, про то, как его не хотели отпускать с работы. Я слушал, кивал, делал.
Работа у меня на заводе слесарем-ремонтником. Я привык и к железу, и к дереву, и к бетону. Мне несложно вкрутить саморез или подровнять доску. Но есть разница: на заводе я получаю за это зарплату, там это моя обязанность. А на даче я хотел отдыхать. Своя дача у нас с Натальей уже двенадцать лет, мы всё обустроили своими руками. Я знаю, что такое ремонт и сколько он съедает сил. Поэтому, когда я вижу чужую недоделанную веранду или покосившийся парник, у меня всё сжимается.
Игорь Семёнович этого, похоже, не понимал. Он считал, что раз я слесарь, то мне помощь в радость. И он был по-своему прав: я люблю руками работать. Но на своём участке, в своём доме, для себя. А у него я был как бесплатный наёмный рабочий, только без договора.
К июню я уже знал расписание его просьб. В субботу утром он приходил с новой задачей. Один раз нужно было перенести старый шифер с заднего двора к сараю. Другой раз – снять с петель тяжёлую металлическую калитку, потому что она просела, и подложить шайбы. Третий раз – помочь натянуть сетку-рабицу между столбами. Каждый раз звучало одно и то же: ‘Лёш, помоги по-соседски, тут делов на полчаса’. И каждый раз выходило не меньше двух часов.
Я пробовал намекать. Говорил, что после смены устаю. Игорь Семёнович кивал, соглашался, а в следующую субботу приходил снова.
– Ты бы отказал ему разок, – сказала Наталья в один из вечеров. – Что он, совсем не понимает?
– Неудобно. Он же сосед, человек немолодой.
– Немолодой? Ему шестьдесят три, он на год тебя старше, но при этом здоровый мужик. Пусть сам делает или нанимает кого-то.
Я и сам понимал, что Наталья права. Но отказать в лицо не мог. В детстве меня учили: старшим надо помогать, в просьбе не отказывай, если можешь. А я мог. Вот и помогал.
В середине июля случился тот день, после которого я стал запирать калитку. С утра на заводе была авральная замена вала на дробеструйной установке. Двенадцать часов на ногах, с грязью, с железной пылью в волосах. Я приехал на дачу поздно вечером в пятницу, поел и лёг спать. В субботу проснулся от стука. Сначала не понял, откуда стук. Выглянул в окно – Игорь Семёнович стоял у крыльца и стучал костяшками прямо в дверь. Калитку он, как всегда, открыл сам, без спроса.
– Лёш, ты дома? Вставай, надо с утра пораньше успеть, пока жары нет. Я доски привёз на пол, поможешь занести?
Я открыл дверь. Стоял в одних тренировочных штанах, босиком.
– Игорь Семёнович, вы время видели? Семь утра.
– Так лето же, самое продуктивное время. Я тебе кофе сварил, пошли.
– Я только проснулся.
– Ну так вставай, умывайся. Я подожду.
Я закрыл дверь. Внутри всё кипело. Наталья смотрела на меня, приподнявшись на локте.
– Если ты сейчас пойдёшь, я сама с ним поговорю, – тихо сказала она.
– Не надо. Я сам.
Я умылся, оделся, вышел. Мы перенесли двадцать четыре доски на его участок, сложили их на поддоны, накрыли рубероидом. Игорь Семёнович всё это время рассказывал, как ему не повезло с соседями по прошлой квартире – там никто не помогал, все закрытые, нелюдимые. Я слушал и думал, что теперь понимаю тех соседей.
После этого я решил: больше не буду. Не потому, что жалко сил. А потому, что он перестал спрашивать. Просто ставил меня перед фактом. Приходил, открывал мою калитку, как свою, и говорил, что мне нужно делать. Я чувствовал себя не соседом, а бригадой, которая обязана приехать по вызову.
В следующие выходные я не поехал на дачу. Сказал Наталье, что надо остаться в городе – записаться в сервис, съездить на авторынок за запчастями к газонокосилке. На самом деле просто не хотел видеть Игоря Семёновича. Мы провели субботу и воскресенье дома, съездили в торговый центр, купили новый смеситель для кухни. Я выспался впервые за месяц.
В понедельник я вышел на работу. Во вторник вечером позвонила соседка по даче, Зинаида Марковна, спросила, всё ли у меня в порядке. Я сказал, что да, а сам подумал: значит, Игорь Семёнович уже всем рассказал, что я пропал. В пятницу я всё же поехал. Наталья осталась в городе – у неё были свои дела.
Только я поставил машину, как увидел Игоря Семёновича. Он шёл от своего участка с полным ведром яблок.
– Лёш, а я тебя ждал в прошлые выходные. У меня теплица покосилась, думал, поможешь выровнять.
– Не смогу, Игорь Семёнович. У меня спина болит после смены.
– Да там не тяжело, просто приподнять с одной стороны, я подложу брусок.
– Извините, не сегодня. Я приехал отдохнуть.
Он посмотрел на меня так, будто я сказал что-то неприличное.
– Отдохнуть? Ну отдохни, конечно. А теплица так и будет стоять криво?
– Это ваша теплица.
– Моя, не спорю. Но соседи же должны друг другу помогать. Я тебе яблок принёс, кстати.
Он поставил ведро у моей калитки, развернулся и ушёл. Я поднял ведро и занёс во двор. Я смотрел ему в спину и чувствовал, как внутри поднимается раздражение. Он принёс мне яблоки как плату за будущую работу. Как будто я обязан ему за то, что он дал мне возможность помогать.
Вечером я позвонил Наталье и рассказал.
– Ты пойми, – говорил я, – он даже не спрашивает, могу ли я. Он уверен, что я должен.
– А ты что?
– Отказал. Сказал, что спина болит.
– И что он?
– Обиделся. Сказал, что соседи должны помогать друг другу.
– Правильно отказал. Пусть сам теплицу ровняет.
На следующий день я поставил щеколду на калитку изнутри. Обычную, металлическую, на двух шурупах. Калитка у нас и раньше была с крючком, но я его снял, потому что постоянно забывал закрывать. Теперь врезал задвижку, которая фиксируется плотно.
В ту же субботу я услышал, как Игорь Семёнович дёргает калитку. Раз, другой. Потом позвал:
– Лёш, ты дома? Открой.
Я сидел на кухне, пил чай с бутербродом. Не отозвался.
– Лёш, я знаю, что ты там. Машина стоит. Открой, дело есть.
Я молчал. За окном было видно, как он заглядывает через забор. Потом он отошёл, и я услышал его шаги по дорожке. Через пару минут стук в заднюю дверь, которая выходит на огород.
– Лёш, я через огород зашёл, открой. Помоги доски перекинуть на чердак, я один не затащу.
Я поднялся, подошёл к задней двери, открыл.
– Игорь Семёнович, вы зачем через огород ходите? У меня там грядки.
– Так ты калитку запер, я подумал, что ты не слышишь.
– Слышу. Просто не хочу никуда идти. Я на дачу приехал отдыхать, а не работать на ваш чердак.
Он стоял передо мной, руки в карманы, лицо красное от жары.
– Так а я что, не отдыхаю? Я тоже приехал отдыхать. Но у меня дом, его надо поддерживать. Одному тяжело. Ты молодой ещё, тебе что, сложно?
– Мне шестьдесят два, Игорь Семёнович. Я не молодой. И у меня свой дом есть.
– Ну и что? Я же не прошу тебя каждый день. Раз в неделю, по-соседски.
– Вот именно – раз в неделю. Каждую субботу. Вы меня уже десять раз просили, и каждый раз ‘на полчаса’, а по факту выходило полдня. Мне надоело.
Он замолчал. Потом вынул руки из карманов, сложил на груди.
– Значит, вот так? Я думал, мы друзья.
– Дружба – это другое. Дружба – это когда и вы мне можете помочь, если понадобится. А у нас выходит, что я вам помогаю, а вы мне яблоки носите. Спасибо, конечно, но я яблоки в магазине купить могу.
Он развернулся и ушёл. Я закрыл заднюю дверь, запер её на ключ. Посидел немного, успокоился. Потом вышел на крыльцо, посмотрел на его участок. Игорь Семёнович стоял у теплицы и просто смотрел на неё. Мне стало его жалко. Он действительно не понимал, что делает не так. Он привык, что вокруг все ему должны. А теперь на пенсии, сын далеко, жены не стало, остался один с дачей, которую не тянет. Я понимал его логику. Но я не мог быть его бесплатной рабочей силой.
Через неделю я снова запер калитку. Игорь Семёнович не приходил. Вообще. Я видел его издалека – он что-то делал у себя, копался, таскал доски сам. Несколько раз он нанимал местного парня с соседней улицы, тот косил траву, помогал с забором. Я радовался, что он нашёл выход, но в то же время чувствовал укол вины. Может, я был слишком резок? Но когда вспоминал, как он в семь утра стучал в мою дверь, как заходил через огород, как считал мои выходные своим ресурсом, – вина проходила.
Прошло три недели. Мы столкнулись у общего колодца. Игорь Семёнович набирал воду в лейку.
– Здравствуй, Лёш.
– Здравствуйте.
– Я тут сам теплицу выровнял. Подложил кирпичи с одной стороны.
– Молодец.
– Да, справился. Ты был прав, не боги горшки обжигают.
Я кивнул. Он набрал воду, понёс лейку, но остановился на полпути.
– Ты не подумай, я без злого умысла. Просто одному скучно. И тяжело. А ты рядом, мастеровой. Я думал, тебе самому в радость.
– В радость, когда по своему желанию. А когда по расписанию – это уже не в радость.
– Понимаю. Я, наверное, перегнул.
– Бывает.
Мы разошлись. Больше он меня не просил. Иногда мы перебрасывались парой фраз о погоде, о ценах на бензин. Отношения стали ровными, но прохладными. Я не жалею. Я стал лучше спать по выходным, у меня перестала ныть спина к воскресенью. Наталья заметила, что я стал спокойнее. Иногда я вижу, как Игорь Семёнович мучается с очередной задачей, и во мне просыпается желание пойти помочь. Но я останавливаю себя. Потому что знаю: один раз переступишь – и всё вернётся. Калитка снова будет открыта настежь, а я снова окажусь в роли бесплатного работника.
Сейчас я каждую пятницу, приезжая на дачу, первым делом проверяю задвижку на калитке. Она на месте. И я спокоен.
Бывший муж вернулся ко мне с таким видом, будто я должна была обрадоваться. Я улыбнулась. Он рано обрадовался