Я приехала в кафе на пятнадцать минут раньше, села за угловой столик у окна и положила телефон экраном вниз. Мы познакомились на сайте знакомств, переписывались почти две недели. Олег из отдела кадров одного промышленного предприятия написал первым, поздоровался и спросил, не я ли веду группу по садоводству.
Я действительно веду – после выхода на пенсию по выслуге лет мне нужно было чем-то занять голову и время. Сначала пересаживала рассаду, потом стала выкладывать фотографии. Олег оказался вежливым, писал грамотно, не слал смайликов с поцелуями и не пытался перевести разговор в ночные откровения. Для меня это был добрый знак. Я ответила на его сообщение через день, потому что в тот момент как раз возилась с фикусом и боялась испачкать экран.
Официантка принесла меню, я попросила чай в пакетике и ватрушку. За окном шёл несильный дождь, у входа в кафе на асфальте стояла лужа, и я подумала, что зря надела светлые туфли. Потом поправила воротник блузки и проверила, не размазалась ли помада. Мой телефон завибрировал, на экране высветилось сообщение от Олега: ‘Я подхожу, через минуту буду’. Я ответила коротко: ‘Я за столиком у окна’. Потом убрала телефон в сумку, чтобы не выглядеть человеком, который не может прожить без новостей.
Олег вошёл в кафе и сразу увидел меня. Оказался выше, чем на фотографии, и старше. На снимке в профиле он стоял в светлой рубашке на фоне дачного забора, а вживую пришёл в тёмном свитере с узким воротом и сером шарфе. От ботинок на полу оставались мокрые следы.
Он подошёл к столику, поздоровался и сел напротив, не сняв шарф. Я отметила, что он не предложил руку и не спросил, как я добралась. Ну и ладно, в нашем возрасте не все умеют быть галантными с первой минуты. Я улыбнулась и сказала, что уже заказала чай, а он пусть выбирает себе что-нибудь. Олег кивнул, пробежал глазами меню и остановился на сырниках со сметаной и кофе.
– Хорошее место, – сказал он. – Я тут бывал раньше.
– Я тоже, – ответила я. – У них ватрушки как домашние.
Он кивнул и отвернулся к окну. Я почувствовала, как начинаю нервничать. На онлайн-знакомствах всегда так: сначала лёгкость переписки, потом встреча, и вдруг выясняется, что говорить не о чем. В сообщениях Олег был разговорчивее. Он спрашивал, чем я занимаюсь по вечерам, советовал, как лучше укоренить черенки, рассказывал про свою работу в кадрах. Теперь передо мной сидел уставший мужчина, который, похоже, забыл все темы для разговора. Я решила начать с простого.
– Как у вас на работе? – спросила я. – Перед выходными всегда аврал?
Олег взял бумажную салфетку, сложил её пополам и положил перед собой.
– Да как обычно. Отчётность подтянули, пришлось задержаться вчера. Я в кадрах уже шестнадцать лет, так что привык.
– Это хорошо, когда стабильность, – сказала я.
– Стабильность – это когда знаешь, что завтра придёшь в тот же кабинет и увидишь те же папки на полке, – ответил он. – Только вот стабильность иногда оборачивается рутиной.
Официантка принесла мой чай и ватрушку, приняла заказ у Олега. Я размешала сахар в кружке, хотя сахара не клала – просто нужно было занять руки. Олег снял шарф и положил его на соседний стул. Шарф был мокрый, на нём остались капли. Я предложила ему пересесть ближе к батарее, но он отказался.
– У меня дочка в десятом классе, – сказал он. – Вера. Ей через два года поступать, а она ещё не решила, куда. Я говорю: смотри на востребованные специальности, а она хочет на дизайн. Вроде и неглупая, но витает в облаках. Лучше бы в надёжную профессию пошла.
Я кивнула, хотя не знала, что ответить. Про дочку он в переписке не упоминал. Я, конечно, понимала, что у людей в нашем возрасте дети могут быть взрослыми, но школьница – это было не то, что я себе представляла. Впрочем, какая разница? Я сама родила единственного сына рано, так что теперь у меня уже взрослый внук. Я решила, что тема с детьми – хорошая, общая.
– У меня сын работает в транспортной компании, – сказала я. – Логистом. Он в Москву уехал ещё в девяносто восьмом, там и остался. Теперь видимся раз в полгода, но созваниваемся каждое воскресенье.
Олег посмотрел на меня, и я поняла, что перебила его на самом важном месте.
– А моя бывшая, – продолжил он, – всегда говорила, что Вере нужно идти в экономический. Но я считал, что это не наше дело. Пусть ребёнок сам решает, кем быть.
Я отпила чай. Крепкий, горячий, но уже можно было пить. Олег не стал дожидаться моей реакции и продолжил:
– Мы с бывшей развелись три года назад. Вера тогда перешла в седьмой класс. Сначала жили в одной квартире, потому что я не хотел съезжать, а она не могла выставить меня на улицу. Потом я снял однушку недалеко от работы. Хотел, чтобы дочь могла ко мне ходить без проблем.
Я слушала молча. Мне стало не по себе. Я тоже разведена. Мой бывший ушёл, когда сыну было девятнадцать, и мы уже давно не делили жильё. Но я не собиралась рассказывать об этом незнакомому человеку в первые полчаса. Олег же, наоборот, выложил передо мной всю свою жизнь, хотя мы были знакомы две недели по переписке.
Принесли сырники и кофе. Олег отодвинул тарелку чуть в сторону и стал ковырять сырники вилкой, хотя есть, кажется, не собирался. Я посмотрела на свою ватрушку, но есть расхотелось.
– Она сказала, что я не умею брать ответственность, – произнёс он, не поднимая глаз от тарелки. – Но это неправда. Я всегда платил ипотеку, всегда отвозил Веру в школу, когда она болела. Просто у нас разные представления о семье. Она хотела, чтобы мы всё делали вместе, а я работал. Кто-то должен был зарабатывать.
– Это трудная тема, – наконец сказала я. – После развода всем нужно время.
– Я не против времени, – ответил Олег. – Но вот чего не понимаю: зачем она подала на алименты, если я и так перечислял ей деньги на карту каждый месяц? Унизила меня перед дочерью.
Я поставила кружку на стол. Разговор сворачивал не туда. Мы ещё даже не спросили друг друга, что каждый из нас любит делать в свободное время. Вместо этого я уже знала, что его бывшая подавала на алименты, что он платил ипотеку и что его дочь витает в облаках.
– Олег, – мягко сказала я, – может, не будем с самого начала о бывшей? Мы же хотели просто познакомиться.
Он удивлённо моргнул.
– Я к тому, что это для меня важно, – сказал он. – Если человек не понимает, что у меня есть прошлое, то зачем вообще встречаться?
Я не нашлась, что ответить. Он был по-своему прав. Прошлое есть у всех. Но между ‘есть прошлое’ и ‘я пришёл, чтобы выговориться’ – огромная разница. Я поняла это слишком отчётливо, но вежливость не позволила мне подняться и уйти.
Дальше пошло по накатанной. Олег рассказывал, как познакомился с бывшей женой на дне рождения общего друга, как они вместе покупали квартиру в ипотеку, как делали ремонт. Я узнала, что она работала психологом в частном кабинете и потому считала себя вправе давать оценки всем подряд.
– Она говорила, что я эмоционально закрытый, – усмехнулся он. – А сама в любой ссоре уходила в спальню и хлопала дверью. Нормальный специалист, да? Я ей раз говорю: ‘Если ты такая умная, почему у нас в семье бардак?’ А она в ответ: ‘Потому что ты не хочешь работать над собой’. И что мне было делать?
Я молчала. Слушать чужую историю без остановки было тяжело. Но я взрослый человек, я умею не перебивать. К тому же Олег говорил убеждённо и, кажется, сам верил в то, что говорит. В его голосе звучала не злость, а какая-то детская растерянность. Он, похоже, до сих пор не понял, почему та жизнь закончилась.
– Вы давно в разводе? – спросила я, когда он замолчал и принялся допивать свой кофе.
– Три года, – повторил он. – Ну, три с небольшим. Сначала думал, что отпустит через полгода. Потом через год. Теперь уже не знаю.
Я кивнула. Мой развод был старше, ему исполнилось одиннадцать лет. Я хорошо помню, как первые два года просыпалась с мыслью, что нужно поставить на плиту чайник для мужа, а потом вспоминала, что мужа больше нет. Но я ни разу не стала бы рассказывать об этом на первой встрече. Потому что это не разговор, а переливание из пустого в порожнее. Свидание – оно про то, как ты живёшь теперь, а не про то, как ты жил тогда.
Олег отодвинул тарелку. Сырники он так и не доел. Два аккуратных куска лежали на белой тарелке, в сметане. Официантка забрала пустую кружку из-под кофе и спросила, не нужно ли нам что-нибудь ещё. Олег попросил ещё чашку кофе, а я отказалась. Мой чай остыл, но мне не хотелось ни нового, ни продолжения.
– А как вы сюда приехали? – спросила я, пытаясь развернуть беседу в нейтральное русло. – На машине?
– На автобусе, – ответил он. – Машину оставил во дворе у дочери. Она на даче с матерью, а я заезжал проведать квартиру, цветы поливал. Я вообще-то живу в другом районе.
Я напряглась. Он сказал ‘у дочери’, но дочь на даче с матерью. Значит, он поливал цветы в бывшей семейной квартире. Что-то в этом было странное. Я не стала уточнять, но про себя отметила.
– У нас с бывшей осталась общая квартира, – пояснил Олег. – Трёхкомнатная. Мы её не продали, потому что Вера там прописана и не хочет переезжать. Я плачу свою часть коммуналки и ипотеки. Это честно.
– А вы там тоже прописаны? – спросила я просто так, из вежливости.
– Да, я собственник. Половина моя. Поэтому и хожу туда поливать цветы, проверяю, всё ли в порядке. Если оставить жильё без присмотра, потом проблем не оберёшься. Бывшая живёт там с Верой, но сейчас они уехали на дачу.
Я попыталась представить, как он ходит по комнатам, где когда-то жила его семья, и поливает цветы, которые, возможно, даже не ему принадлежат. Это было тоскливо. Не потому, что он плохой человек, а потому, что он не отпустил ту жизнь. Он живёт в однушке, а мыслями всё ещё в трёхкомнатной, где на подоконнике стоят горшки с геранью.
– А зачем вы пришли на свидание? – спросила я напрямую.
Олег посмотрел на меня и улыбнулся, но улыбка вышла виноватой.
– Хочется живого общения, – сказал он. – В интернете переписываться хорошо, но это не то. Мне нужен человек, который выслушает и поймёт. Я устал держать всё в себе.
Он пришёл не на свидание. Он пришёл на сеанс. Только не к специалисту, а к случайной женщине из интернета, которая поставила лайк на его фотографию с дачным забором. Я не стала ничего отвечать на это. Зачем?
Он снова заговорил о бывшей. Рассказал, как она критиковала его за то, что он не читал дочери книжки на ночь, а он просто приходил с работы в девять и падал на диван. Как она не ценила его старания по дому, потому что он, видите ли, не готовил ужин. Как на семейных праздниках она демонстративно не садилась с ним рядом. Всё это сыпалось из него потоком, и я уже перестала улавливать детали. Мне было жаль его, но ещё больше было жаль себя. Я готовилась к встрече, выбрала блузку, сделала укладку, приехала через весь город. А он пришёл поговорить о женщине, с которой развёлся три года назад.
– Она никогда не говорила ‘спасибо’, – продолжал Олег. – Ну хоть бы раз сказала: ‘Спасибо, что платишь ипотеку’. Или: ‘Спасибо, что возишь Веру’. Нет. Только претензии. Всё ей не так. А ведь я старался.
Я положила руки на стол и наклонилась чуть вперёд.
– Олег, – сказала я тихо, – а зачем вам это сейчас? Мы же пришли познакомиться. Вы вообще помните, как меня зовут?
Он осёкся. Посмотрел на меня, потом на мои руки, потом куда-то в сторону.
– Конечно, помню. Вы Алла. Мы переписывались про черенки.
– Да, – сказала я. – Я Алла. И мне не хочется весь вечер слушать про женщину, с которой вы развелись. Если вам нужен совет, как её вернуть, так и скажите. Но тогда я тут ни при чём.
Он замолчал. Взял вторую кружку кофе, сделал глоток, поставил кружку. Я отвела взгляд.
– А вы знаете, – произнёс он после долгой паузы, – я иногда думаю, что зря мы развелись. Может, надо было потерпеть. Ради Веры. Ради всего, что построили.
Я услышала это и поняла: вот сейчас он скажет то самое. И он сказал.
– Как вы думаете, можно её вернуть? Что мне нужно сделать, чтобы она поняла, что я изменился?
Я посмотрела на него. Я приехала сюда в надежде на приятное общение, а меня использовали как бесплатного психолога. Даже не как психолога – как жилетку, в которую можно выплакаться. Я не злилась. Мне было грустно оттого, что человек, сидящий напротив, не видит во мне живую женщину. Он видит только собеседника, удобного тем, что не перебивает и не спорит.
Я взяла свою сумку, положила на стол деньги за ватрушку и чай.
– Олег, – сказала я, – мне пора.
Он удивлённо поднял брови.
– Уже? Мы же только начали.
– Нет, – ответила я. – Мы уже два часа говорим о вашей бывшей жене. Я знаю, как её звали, где она работает, как она хлопала дверью и почему подала на алименты. Но вы так и не спросили, чем я занималась до пенсии. Не спросили, как я живу, что люблю, чего боюсь. Вам это не интересно. Вы пришли не ко мне.
Он хотел что-то возразить, но я встала и накинула пальто. Мой чай так и остался недопитым. Я не допила его не из протеста, а потому что больше не хотелось ни пить, ни сидеть за этим столом. Мне нужно было выйти на воздух.
– А как же… – начал он.
– Совет вы хотели? – перебила я. – Пожалуйста. Если хотите вернуть бывшую жену, идите к ней и говорите с ней. Только не со мной.
Я вышла из кафе. На улице всё так же моросил дождь, и светлые туфли сразу промокли у кафельной дорожки. Я нажала кнопку на зонте, он раскрылся с тихим хлопком. Внутри было спокойно. Я не жалела, что приехала. По крайней мере, теперь я точно знала, чего больше не хочу.
В автобусе я села у окна и достала телефон. На экране высветилось сообщение от Олега: ‘Простите, я, наверное, был не прав. Но мне правда нужно было выговориться’. Я прочитала и не ответила. Потом удалила переписку и заблокировала его профиль. Это был первый раз за долгое время, когда я не чувствовала вины за то, что ушла.
Когда автобус выехал на мост, я посмотрела на серую реку и подумала: а ведь я могла бы сидеть за тем столиком ещё час. Могла бы кивать, поддакивать, советовать. И что бы изменилось? Ничего. Он бы ушёл с чувством, что выговорился, а я бы вернулась домой с ощущением, что меня не существует. Я слишком долго училась не быть удобной для всех. И это свидание стало ещё одной проверкой – я её прошла.
Дома я налила себе чай в обычную кружку и села на кухне. Фикус на подоконнике пустил новый лист. Я потрогала его пальцем. Живой. Это было приятнее, чем слушать про чужую бывшую жену. Потом я открыла ноутбук и написала в группе по садоводству пост про то, как пересадить герань без потерь. Три человека поставили лайк. Один спросил, можно ли делить куст осенью. Я ответила, что можно, если корни уже наросли. Это был простой разговор – по делу, без надрыва. Такой, какого мне не хватило за тем столиком.
Я не знаю, что станет с Олегом. Может, он поймёт когда-нибудь, что чужой человек не обязан быть бесплатным психологом. А может, так и будет ходить по свиданиям, рассказывать про бывшую и удивляться, почему женщины уходят, не допив чай. Но это уже не моя забота. Моя забота – я сама. И я выпила свой чай до дна.
В день рождения свекровь вручила мне развод. Я молча подписала — и положила рядом свой контракт