Елена открыла кабинет директора своим ключом. Ключ повернулся туго. Внутри пахло сладким ванильным вейпом, чужими духами и вчерашним кофе.
На кожаном диване лежали ноги в белых кроссовках.
Света даже не подняла голову от телефона. Она сидела в кресле для посетителей, закинув ноги на подлокотник, и быстро печатала. На столе директора стояла грязная кружка со следами ярко-красной помады.
— Я просила стучать, — бросила Света, листая ленту.
Елена закрыла за собой дверь. Щёлкнул замок.
— Ноги убери.
Света лениво подняла взгляд. Её губы изогнулись в презрительной усмешке. Она поправила волосы.
— Вы что-то перепутали, Елена Викторовна. Учительская на втором этаже. А здесь кабинет Игоря Анатольевича. И мой.
Елена подошла к столу. Она смотрела на бывшую секретаршу мужа без злости. Просто как на пятно грязи на полу.
— Игоря Анатольевича уволили час назад. Приказ подписан в департаменте.
Света фыркнула.
— Ой, только не надо этих сказок. Игорь сейчас в управлении. Он всё решит. Они там просто бумажки перекладывают.
— Он не решит. Потому что директором школы с сегодняшнего дня назначена я.
Елена бросила на стол папку. Сверху лежал приказ. Красная печать блестела в свете осеннего солнца.
Света перестала жевать жвачку. Она медленно опустила ноги на пол. Кроссовки глухо стукнули по паркету.
— Это незаконно, — процедила она. — Мы с Игорем эту школу из руин подняли!
— Эту школу поднимала я. Двенадцать лет. Пока ты в школе даже не училась.
Елена смахнула кофейную кружку Светы в мусорное ведро. Кружка жалобно звякнула о край пластика. Света дернулась.
— Эй! Это моя любимая!
— Ключи от сейфа на стол. И пошла вон.
Света вскочила. Её лицо пошло красными пятнами.
— Вы не имеете права! Я заместитель директора по хозяйственной части! Я беременна, между прочим!
— Справку из клиники принесешь в отдел кадров. Ключи.
— Не дам.
— Тогда я вызываю полицию. И мы вместе открываем сейф. И заодно проверяем, куда ушли деньги на ремонт крыши в спортивном зале.
Света побледнела. Она сжала кулаки так, что костяшки побелели. Молча сунула руку в карман своего дорогого кардигана. Бросила связку ключей на стол. Они со звоном прокатились по полированному дереву.
— Вы ещё пожалеете, — прошипела Света.
— Дверь закрой с той стороны.
Света выскочила из кабинета. Елена осталась одна. В квартире было тихо. Вернее, в кабинете. За эти годы грань стёрлась.
Елена подошла к сейфу. Тяжёлый металлический ящик прятался за фальшивой панелью под книжным шкафом. Этот сейф они с Игорем покупали вместе. Пять лет назад. Тогда они ещё были семьёй.
Елена вставила ключ. Повернула дважды. Сейф пискнул.
Внутри было пусто. Почти. Никаких наличных, никаких папок с личными делами. Только один пухлый жёлтый конверт.
На нём красным маркером, знакомым угловатым почерком Игоря было написано: «Вскрыть, если меня уволят несправедливо».
Елена хмыкнула. Справедливость и Игорь. Эти слова никогда не стояли в одном предложении.
Она разорвала бумагу. На стол высыпались документы. Флешка. Банковские выписки. Договоры подряда.
Елена взяла первый лист. Глаза быстро побежали по строчкам.
Это была выписка со счёта компании «СтройГарант». Той самой компании, которая якобы делала ремонт во всей школе летом.
Елена перевернула страницу. Три перевода.
Один миллион двести тысяч рублей.
Два миллиона.
И ещё один миллион триста тысяч.
Итого — четыре с половиной миллиона рублей.
Точно такая же сумма, которую Елена осталась должна банку по ипотеке. Когда Игорь подал на развод полгода назад, он выставил всё так, будто это её долг. Он забрал свою долю наличными. А её выгнал из их общей квартиры. И из школы.
Следующий документ заставил Елену сесть в кресло.
Договор купли-продажи недвижимости. Однокомнатная квартира в новом элитном ЖК. Покупатель — Светлана Юрьевна Макарова. Та самая Света.
Дата покупки подозрительно совпадала с датами перевода денег со школьных счетов.
Игорь подготовил этот конверт не для Елены. Он подготовил его для прокуратуры. На случай, если Света или кто-то сверху попытается сделать его крайним. Он собирался потащить любовницу на дно вместе с собой.
— Какой же ты трус, Игоша, — вслух сказала Елена.
В дверь постучали. Резко. Без пауз.
Дверь распахнулась до того, как Елена успела ответить. На пороге стоял Игорь.
Он тяжело дышал. Дорогое кашемировое пальто было расстёгнуто. Галстук сбит набок. На лбу блестела испарина.
Он увидел Елену в кресле. Увидел разорванный конверт на столе.
Его лицо дёрнулось.
— Лена. Не трогай это.
Елена сцепила руки в замок. Положила их на бумаги.
— Здравствуй, Игорь Анатольевич. Давно не виделись. Месяца четыре? Как раз с суда по разделу имущества.
Игорь закрыл дверь. Шагнул к столу.
— Это не твоё, Лена. Отдай.
— Это лежало в моём сейфе. В моём кабинете.
— Это моя школа! — сорвался Игорь.
— Была. Полтора часа назад. А теперь департамент решил иначе. Тебя с позором выкинули за финансовые дыры.
Игорь оперся руками о стол. Он навис над Еленой. Запахло табаком и дорогим коньяком.
— Ленка, послушай меня. Ты не понимаешь, во что лезешь. Отдай бумаги. Там… там всё очень сложно.
— Что именно сложно? — спокойно спросила Елена. — То, что ты перевёл четыре с половиной миллиона со счёта школы на фирму-однодневку? Или то, что на эти деньги твоя беременная шлюха купила себе квартиру?
Игорь отшатнулся. Словно его ударили.
— Она не шлюха.
— Мне плевать на её моральный облик. Меня интересуют цифры. Четыре с половиной миллиона.
— Лена, пожалуйста, — голос Игоря стал мягким. Бархатным. Тем самым, которым он клялся ей в любви двенадцать лет назад. — Мы же были семьёй. Мы же не чужие люди.
Елена смотрела на него как на пустое место.
— Семьёй?
— Да! Я оступился. Ошибся. Мужики иногда ошибаются. С кем не бывает. Но я же оставил тебе машину!
Елена коротко рассмеялась. Не от веселья. От злости.
— Машину? Твой битый Хёндай десятого года, у которого отваливается глушитель? Очень щедро. В обмен на мою долю в бизнесе и ипотеку. Которую я теперь плачу одна.
Игорь скривился.
— Ты всегда всё мерила деньгами! Тебе только бабки нужны! У Светки хотя бы душа есть. И она ребёнка ждёт. А ты зацикленная на контроле стерва. Пустая.
Эта фраза ударила больно. Но внутри Елены что-то окончательно закрылось на замок.
— Раз у Светки есть душа, пусть она тебя и спасает. Полиция будет здесь через час. Я передам им этот конверт. Как вновь назначенный директор, я обязана сообщить о хищениях.
Игорь побледнел. Вся его спесь мгновенно испарилась.
— Лена… не надо. Ленуся. Посадят ведь.
— Посадят, — кивнула Елена. — Обоих. И тебя, и твою Свету. Соучастие, группа лиц. От пяти до десяти лет.
Игорь упал на кожаный диван. Тот самый, где недавно лежали кроссовки его любовницы. Он закрыл лицо руками.
— Света меня бросила, — глухо сказал он.
Елена подняла бровь.
— Вчера. Сказала, что неудачник без должности ей не нужен. И квартиру она на себя оформила хитро. До брака со мной.
— Какая драма. А конверт ты собрал, чтобы её шантажировать?
— Да. Я хотел вернуть свои деньги.
— Не свои. А школьные.
Елена аккуратно сложила бумаги обратно в конверт. Убрала его в сумку.
— Пошел вон из кабинета.
— Лена!
— Вон.
Игорь поднялся. Он выглядел старым и жалким. Молча пошёл к двери.
— Лен, — сказал он у порога. — Я всё равно не сяду один. Я всё на неё свалю.
— Мне без разницы. Дверь захлопни плотнее.
Оставшись одна, Елена достала телефон. Набрала номер участкового. Но звонить не стала. Стерла цифры. У неё был другой план. Куда более прагматичный.
Вечером Елена вернулась в свою съёмную квартиру.
Двушка на окраине. Скрипучий пол. Старые обои в цветочек. После просторного таунхауса, который она обставляла сама, эта квартира казалась клеткой. За эту клетку она отдавала тридцать тысяч каждый месяц. И ещё шестьдесят — за ипотеку дома, в котором она больше не жила.
В замке повернулся ключ. Елена вошла в тесную прихожую.
Из кухни пахло жареным луком. И корвалолом.
Елена напряглась. В квартире был кто-то чужой.
Она сделала шаг вперёд. Из кухни вышла Тамара Павловна. Бывшая свекровь. В руках она держала грязную кухонную тряпку.
— О, явилась, — сказала Тамара Павловна.
Елена замерла.
— Как вы сюда попали?
— Запасной ключ взяла у Игоря. Вы же не чужие люди, чтобы замки друг от друга менять.
Елена бросила сумку на тумбочку.
— Ключи на стол. И на выход.
Тамара Павловна поджала губы. Она бросила тряпку на батарею.
— Какая ты была злая, Ленка, такая и осталась. Родного мужа по миру пустить хочешь.
— Бывшего мужа.
— Штамп в паспорте ничего не значит перед Богом! — возвысила голос свекровь. — Игорь мой сын. И ты обязана ему помочь.
Елена прошла на кухню. На плите стояла её сковородка. Тамара Павловна пожарила себе картошку из её холодильника.
Елена выключила газ.
— Я ему ничего не обязана. Он украл деньги. И предал меня.
— Ой, предал! — закатила глаза Тамара Павловна. — Мужику сорок лет! Ему наследник нужен! А ты пустоцвет. За двенадцать лет не сподобилась родить. Света молодец, понесла в первый же месяц. Естественно, он к ней ушёл. Мужик туда идёт, где жизнь.
Елена сжала край стола. Слова били в самое уязвимое место. Годами они ходили по врачам. Игорь пил таблетки. Виноваты были оба. Но крайним всегда делали её.
— Раз Света молодец, пусть и решает его проблемы. Зачем вы ко мне пришли?
Тамара Павловна села на табуретку. По-хозяйски сложила руки на столе.
— Отдай бумаги. Игорь сказал, у тебя есть доказательства против него. Уничтожь их.
— Нет.
— Ленка, не дури! Ты баба умная. Зачем тебе этот скандал в школе? Подумаешь, взял немного из бюджета. Все берут! Ему сейчас и так тяжело. Департамент давит, Светка стерва та ещё оказалась.
Елена молчала. Она смотрела на свекровь. На её золотые серьги, которые Елена же ей и подарила на юбилей. На её уверенность в собственной правоте.
— Знаете, Тамара Павловна, — тихо сказала Елена. — А ведь это вы посоветовали Игорю переоформить таунхаус на вашу сестру. Чтобы при разводе мне ничего не досталось.
Свекровь не отвела глаз.
— Конечно я. Зачем чужой бабе наше имущество? Ты из семьи ушла, уходи с голой жопой. Это справедливо.
Елена усмехнулась.
— Справедливо. Значит, слушайте меня внимательно. Я даю вам ровно одну минуту, чтобы покинуть эту квартиру. Запасной ключ оставить на тумбочке. Иначе я вызываю полицию. Статья за незаконное проникновение в жилище.
— Да я тебя…!
— Пятьдесят секунд.
Тамара Павловна вскочила. Лицо её перекосило от злобы.
— Дрянь! Бесплодная змея! Никто тебя любить не будет! Сдохнешь тут в одиночестве!
Она пошла в прихожую. Громко топая. Схватила свою куртку.
Елена проследила, как свекровь положила ключ на тумбочку.
Дверь хлопнула так, что с потолка посыпалась штукатурка.
Елена осталась одна. Она налила себе стакан холодной воды. Выпила залпом. Руки не тряслись. Внутри было абсолютно пусто. И очень спокойно.
Теперь она знала, что должна сделать.
На следующий день, в десять утра, Елена сидела в своём новом кресле.
На столе лежали бумаги из конверта.
В дверь постучали.
Вошёл Игорь. За ним, нехотя, плелась Света. На ней было обтягивающее платье, подчеркивающее едва заметный живот. Лицо недовольное, высокомерное.
— Ну и зачем ты нас позвала? — с порога заявила Света. — Мне нельзя нервничать. У меня тонус матки.
Елена указала на два стула перед столом.
— Садитесь.
Игорь сел. Света осталась стоять, скрестив руки на груди.
— Я постою.
— Как хочешь, — отрезала Елена. Она подвинула к краю стола папку. — Я изучила все документы. Ваши схемы переводов. Договор на покупку квартиры.
Света фыркнула.
— И что? Квартира моя. Куплена на мои личные сбережения. Никто ничего не докажет.
Елена достала флешку. Повертела её в руках.
— Аудиозапись. Двадцать восьмое августа. Голос Игоря Анатольевича и голос Светланы Юрьевны. Вы обсуждаете, как провести по смете фальшивые акты приёмки крыши. И Света прямо говорит: «Главное, чтобы застройщик успел оформить сделку до сентября, пока деньги не хватились».
Лицо Светы вытянулось. Она посмотрела на Игоря.
— Ты записывал?! Ах ты гнида!
Игорь вжал голову в плечи.
— Я должен был подстраховаться! Ты же меня кинула!
— Я тебя кинула?! Да ты импотент и неудачник!
— Заткнулись оба, — спокойно, но жестко сказала Елена.
Они замолчали.
Елена откинулась на спинку кресла.
— У вас два пути. Путь первый. Я сейчас звоню в экономическую безопасность. Отдаю им эту папку. Экспертиза докажет, чьи голоса на записи. Вы сядете. Квартиру конфискуют в пользу государства. Ребёнок Светы родится в колонии.
Света побледнела. Её высокомерие испарилось.
— Лена… ну зачем ты так? — промямлил Игорь.
— Путь второй, — продолжила Елена, не обращая внимания на его нытье. — Я эту папку уничтожаю. Департаменту я доложу, что деньги ушли на закупку оборудования, которое застряло на таможне. Я прикрою эту дыру будущими бюджетами. Школа претензий иметь не будет. Уголовного дела не будет.
В кабинете повисла мертвая тишина. Был слышен только шум машин за окном.
Света недоверчиво прищурилась.
— А тебе какой интерес прикрывать нас? Ты же меня ненавидишь.
Елена посмотрела ей прямо в глаза.
— Я не мыслю категориями эмоций, Света. Мне нужны деньги.
Елена положила на стол другой документ. Чистый бланк договора дарения. И лист бумаги с реквизитами.
— Четыре с половиной миллиона. Столько стоит ваша свобода. Света, ты прямо сейчас звонишь своему риэлтору. Вы выставляете эту квартиру на срочную продажу. И переводите всю сумму на мой ипотечный счет.
— Ты охренела?! — взвизгнула Света. — Это моя квартира!
— Это ворованные деньги, — отрезала Елена. — У тебя нет своей квартиры. Выбирай. Либо отдаешь деньги мне, либо садишься в тюрьму.
Света перевела взгляд на Игоря.
— Сделай что-нибудь! Ты мужик или кто?!
Игорь смотрел в пол.
— Свет… она права. У нас нет выбора. Посадят. Ленка не шутит.
— Трус! Тряпка! — Света ударила кулаком по столу. — Вы просто вымогательница! Я пойду в полицию и скажу, что вы меня шантажируете!
Елена улыбнулась. Холодной, расчетливой улыбкой.
— Иди. Шантаж нужно доказать. А вот хищение бюджета доказано документально прямо здесь. Плюс подделка подписей. Ну как, пойдём писать заявления?
Света тяжело задышала. Она посмотрела на папку. Потом на дверь. Потом снова на Елену.
— Я… у меня нет таких денег прямо сейчас.
— Значит, поедем к нотариусу. Оформишь договор займа под залог этой квартиры. Должна будешь лично мне. Продашь — расплатишься.
Игорь поднял голову.
— А я? Что мне делать?
— А ты, Игорь, пойдешь искать работу. Желательно грузчиком. Потому что в сферу образования я тебе волчий билет обеспечу.
Елена достала ручку. Подвинула к Свете бумагу.
— Пиши расписку. Прямо сейчас. По моему образцу.
Света дрожащими руками взяла ручку. Её глаза налились слезами от бессильной злобы.
— Подавись ты своими деньгами.
Она начала писать. Быстро, резко царапая бумагу.
Игорь смотрел на всё это с отчаянием. Он потерял школу, должность, деньги и молодую жену за одну неделю.
— Лена, — тихо сказал он. — А как же… мы? Мы же столько лет строили эту школу вместе.
Елена смотрела, как Света ставит подпись.
— Мы ничего не строили вместе, Игорь. Я пахала. А ты воровал. Разница очевидна.
Света бросила ручку на стол.
— На. Всё. Я пошла. Мне плохо.
Она развернулась к выходу.
— Стой, — сказала Елена.
Света обернулась.
— Что ещё? Кровь мою выпить хочешь?
Елена встала из-за стола. Подошла к вешалке. Там висел дорогой итальянский плащ.
Елена сняла его с крючка. И бросила на пол прямо перед Светой.
— Мой кабинет теперь чистый. Забирай свои тряпки и чтобы духу твоего здесь больше не было. И кроссовки свои забери из угла.
Света побледнела. Она медленно наклонилась, кряхтя из-за живота. Подняла плащ с пыльного паркета. Подхватила кроссовки.
Она посмотрела на Елену с такой ненавистью, от которой мог бы загореться воздух. Но ничего не сказала. Просто вышла и хлопнула дверью.
Игорь пошел за ней. Молча, опустив голову.
Когда за ними закрылась дверь, Елена подошла к окну.
Она видела, как Игорь и Света вышли на крыльцо школы. Света что-то кричала на него, размахивая руками. Игорь просто стоял и курил.
Елена открыла окно. В кабинет ворвался свежий сентябрьский воздух.
Она перевела взгляд на стол. Там лежала расписка на четыре с половиной миллиона. И документы из желтого конверта.
Завтра она погасит ипотеку. И выставит таунхаус на продажу. А послезавтра проведет первое совещание в качестве директора. Без долгов, без Игоря и без чужих проблем.
Да, она не пошла в полицию. Да, она стала соучастницей в сокрытии кражи бюджета. Она пошла на должностное преступление, чтобы забрать то, что принадлежало ей по праву.
Елена взяла зажигалку из ящика стола. Щелкнуло колесико. Пламя лизнуло угол банковской выписки. Бумага потемнела и свернулась.
Она бросила горящий лист в мусорную корзину. Затем следующий.
В кабинете наконец-то запахло не чужими духами, а дымом и свободой.
А как бы вы поступили на месте Елены: отдали бы бумаги в полицию или заставили воров оплатить вашу ипотеку?
«Я не прошу разводиться. Просто скажи, ты бы выбрала меня, если бы не обстоятельства»