Когда Алиса показала маме фотографию Степана, та уронила чашку прямо на кафель. Осколки веером разлетелись по кухне, а мама стояла, глядя на экран телефона так, будто увидела что-то непристойное.
– Это он? – голос дрожал. – Это тот, за которого ты собралась?
Алиса кивнула, не понимая, почему обычная радость от помолвки превратилась в какую-то нелепую сцену.
Ей было двадцать шесть, Степану – тридцать два, маме – пятьдесят восемь. Они с Степаном познакомились в магазин, разговорились, и всё складывалось как нельзя лучше. Но мама смотрела на фото жениха – высокий, уверенный, в строгом пиджаке на фоне своего офиса – и губы её сжимались всё туже.
– Мам, ты чего? – Алиса присела рядом, пытаясь разглядеть в материнских глазах хоть что-то знакомое.
– Ничего, – мама отвернулась, схватила тряпку и принялась собирать осколки. – Просто неожиданно. Ты бы предупредила.
Предупредила? О чём? Алиса упоминала, что встречается с кем-то. Но фотографию показывает впервые. Говорила, что он владеет небольшой сетью спортивных магазинов, что снимает трёхкомнатную квартиру в центре, что хочет через год купить собственное жильё.
Мама тогда только кивала, делала вид, что слушает, а сама всё перебирала старые квитанции на столе.
– Мам, я хочу, чтобы ты с ним познакомилась. Нормально познакомилась.
– Познакомилась, – эхом повторила мама и швырнула тряпку в раковину. – Конечно. Приводи своего принца.
Тогда я не поняла, что это было началом.
Степан приехал в субботу с цветами – герберы, яркие, как летнее утро. Алиса специально попросила его одеться проще: джинсы, рубашка, ничего вызывающего. Они поднялись на пятый этаж – лифт в доме не работал уже год – и Степан даже не запыхался, только улыбнулся:
– Хорошая кардионагрузка.
Мама открыла дверь, и Алиса поняла по её взгляду – ничего хорошего не будет.
– Здравствуйте, Нина Фёдоровна, – Степан протянул цветы. – Алиса много о вас рассказывала.
– Ага, – мама взяла герберы, даже не глядя на них, и сунула в первую попавшуюся банку. – Проходите.
За столом было накрыто скромно: салат, картошка, котлеты. Мама не готовила ничего особенного, хотя Алиса накануне предлагала помочь, купить что-то вкусное. «Не надо, – отрезала мама. – Не для королевского приёма стараться».
Степан ел, хвалил, пытался завести разговор. Рассказывал про работу, про то, как начинал с одной точки на рынке, как постепенно расширялся. Мама слушала молча, только иногда хмыкала.
– Интересно, конечно, – наконец сказала она, когда Степан замолчал. – Вот ты, значит, сам всего добился? Папа с мамой не помогали?
– Родители у меня обычные, – спокойно ответил Степан. – Отец работает в транспортной компании диспетчером, мама – медсестра. Помогали морально, это да.
– Медсестра, – протянула мама. – Ну-ну. А ты вот бизнес открыл. На какие деньги, интересно?
Алиса замерла. Вопрос прозвучал так, будто мама намекала на что-то грязное.
– Копил, брал кредит, – Степан не растерялся. – Первые два года вообще жил впроголодь, все деньги в дело вкладывал.
– Кредит, – мама кивнула. – Понятно. То есть ты в долгах?
– Мам! – Алиса не выдержала. – При чём тут это?
– Я просто интересуюсь, – мама налила себе чай. – Или мне нельзя спросить? Моя дочь выходит замуж, я должна знать, за кого.
Степан положил руку на плечо Алисы – мол, всё нормально, я справлюсь.
– Кредит выплачен год назад, Нина Фёдоровна. Сейчас дела идут стабильно. Я могу обеспечить семью.
– Обеспечить, – мама усмехнулась. – Это хорошо. А если не обеспечишь? Если бизнес прогорит? Что тогда?
– Мам, хватит!
– Что хватит? – мама вскинулась. – Я что, не имею права задавать вопросы? Ты думаешь, я не вижу, что творится? Он тебя купил красивыми словами, а через год бросит, когда поймёт, что ты ему не подходишь!
Степан поднялся из-за стола.
– Нина Фёдоровна, я понимаю, вы волнуетесь за дочь. Но я люблю Алису. И не собираюсь её бросать.
– Любишь, – мама тоже встала. – Все они любят. А потом оказывается, что любовь – это когда удобно. Когда выгодно.
– Мам, ТЫ О ЧЁМ?!
– О том, что ты не знаешь жизни! – мама развернулась к Алисе, и в глазах полыхало что-то страшное. – Думаешь, выйдешь за богатенького, и всё будет как в сказке? А он тебя через месяц на какую-нибудь модель поменяет!
– Нина Фёдоровна…
– Не надо мне тут! – мама ткнула пальцем в Степана. – Я таких видела. Приезжают на дорогих машинах, цветы дарят, а потом девочки остаются одни с животом и без копейки!
Алиса схватила сумку.
– Мы уходим.
– Уходите, – мама скрестила руки на груди. – Только потом не приходи плакаться.
В машине Алиса рыдала так, что Степан остановился у обочины и просто обнял её, не говоря ни слова. Когда она успокоилась, он тихо сказал:
– Может, ей нужно время? Привыкнуть к мысли?
– Не знаю, – Алиса вытерла глаза. – Она никогда такой не была. Вообще никогда.
Степан отвёз её домой – Алиса снимала однокомнатную квартиру недалеко от работы. Они сидели на диване, пили чай, и Степан успокаивал:
– Всё наладится. Поговоришь с ней спокойно.
Но ничего не наладилось.
На следующий день Степан позвонил Алисе странным голосом:
– Мне тут мать твоя написала.
– Что?! Откуда у неё твой номер?
– Я сам дал, когда ты вышла на пару минут в ванную. Она попросила на всякий случай, если что-то срочное. Я не подумал тогда… Но она написала… – он замолчал. – Алис, она написала, что ты психически нездорова. Что стоишь на учёте. Что у тебя были попытки… ну, в общем. И что я должен знать правду.
Алиса застыла.
– Это бред.
– Я понимаю. Но она прислала какие-то справки. С печатями, выглядят настоящими.
– Какие справки?!
– Больничные. С печатями. Я позвонил в клинику – там говорят, что действительно есть пациентка с твоим именем и фамилией, но отказываются давать информацию.
Руки у Алисы задрожали.
– Стёп, это подстава. Она специально…
– Я верю тебе, – быстро сказал он. – Но родители начали задавать вопросы. Моя мама увидела сообщение, и теперь… короче, они против.
– Против чего?
– Против свадьбы.
Следующие две недели превратились в кошмар. Мама названивала Степану, писала ему. Степан держался, но Алиса видела, как он устал. Как начал сомневаться.
– Может, правда подождать? – предложил он однажды вечером. – Пока всё не уляжется?
– Подождать, – повторила Алиса. – То есть отложить свадьбу?
– Ну… временно.
Я поняла, что проиграла.
Свадьбу отложили на неопределённый срок. Степан всё реже приезжал – работа, дела, проблемы. Алиса пыталась дозвониться до мамы, но та сбрасывала. Один раз всё-таки ответила:
– Ну что, опомнилась? Поняла, что я была права?
– Мама, ты разрушила мою жизнь.
– Я спасла тебя, – в голосе не было ни капли сомнения. – От этого проходимца.
Через месяц Степан написал:
«Алис, прости. Не могу больше. Слишком много проблем. Ты хорошая, но это всё… слишком сложно».
Алиса не ответила.
***
Десять лет – это много. Достаточно, чтобы заново выучиться, найти работу в крупном холдинге аналитиком, накопить на первоначальный взнос и купить собственную двухкомнатную квартиру в новостройке на окраине.
Достаточно, чтобы научиться жить без иллюзий. Мама звонила изредка, и Алиса отвечала коротко, сухо. Обсуждали по телефону погоду, здоровье. Больше ничего.
А потом Алиса встретила Захара.
Он работал в той же компании, только в другом отделе – закупки, логистика. Невысокий, кудрявый, с вечной улыбкой и привычкой шутить даже в самые напряжённые моменты. О
ни начали общаться в комнате отдыха – Алиса заходила туда выпить кофе из автомата, а Захар сидел на диване и травил байки про поставщиков.
Через полгода он позвал её в кино. Ещё через три месяца сделал предложение – без пафоса, просто сказал:
– Алис, а давай поженимся? Я серьёзно.
Алиса согласилась.
Потом долго лежала ночью без сна. Думала о том, что десять лет прошло. Что мама, наверное, изменилась. Может, стоит дать ей второй шанс?
Она позвонила.
– Мам, я выхожу замуж.
Пауза.
– Замуж? – голос мамы был странным. – За кого?
– За хорошего человека. Захар. Работает со мной. Хочу, чтобы ты с ним познакомилась.
– Понятно, – мама помолчала. – Хорошо. Приходите.
Захар приехал с тортом – шоколадным, потому что Алиса сказала, что мама любит сладкое. Поднимались по лестнице, и Алиса всё думала: Не надо было. Зачем я это делаю?
Но уже поздно.
Мама открыла дверь, и Алиса увидела то же самое выражение лица, что и десять лет назад. Только теперь она знала, что оно означает. Маме уже было шестьдесят восемь, но глаза остались такими же – настороженными, жёсткими.
– Здравствуйте, – Захар улыбнулся. – Я Захар. Очень приятно.
– Нина, – мама кивнула и взяла торт. – Проходите.
За столом мама была тихой. Почти вежливой. Задавала вопросы про работу, про зарплату, про квартиру. Захар отвечал честно: зарабатывает средне, жильё снимает, но планирует копить на ипотеку.
– Ипотеку, – мама кивнула. – Это надолго. Лет на двадцать.
– Ну, да, – Захар пожал плечами. – Зато своё.
– Своё, – повторила мама. – А если ты не потянешь выплаты? Алиса будет тащить всё на себе?
– Мам, – Алиса попыталась остановить, но мама уже разогналась.
– Я просто хочу понять, – она посмотрела на Захара. – Ты уверен, что сможешь обеспечить семью?
– Постараюсь, – спокойно ответил Захар. – Мы вдвоём справимся.
– Вдвоём, – мама усмехнулась. – Это хорошо, когда есть на кого опереться. А если ты заболеешь? Или тебя сократят? Что тогда?
Алиса встала.
– Мы уходим.
– Почему? – мама сделала удивлённое лицо. – Мы же нормально беседуем.
– Нет, – Алиса взяла сумку. – Не нормально. И ты прекрасно понимаешь, о чём я.
– Я ничего не понимаю, – мама развела руками. – Просто спрашиваю. Или мне нельзя интересоваться?
– Тебе нельзя разрушать мою жизнь, – Алиса шагнула к двери. – Как ты сделала в прошлый раз.
– Какой прошлый раз? – голос мамы стал острым. – Тот раз, когда я спасла тебя от жулика?
– От жулика? – Алиса обернулась. – Степан не был жуликом. Он был хорошим человеком, который меня любил.
– Любил, – мама фыркнула. – Так любил, что сбежал при первых трудностях.
– Ты создала ему эти трудности! – Алиса не сдержалась. – Ты звонила, писала, посылала поддельные справки! Ты делала всё, чтобы мы расстались!
– Я делала всё, чтобы ты не совершила ошибку!
– Ошибку? – Алиса подошла ближе. – Или ты просто не могла вынести, что я буду жить лучше, чем ты?
Мама молчала. Секунду. Две. Потом побледнела.
– Что ты сказала?
– То, что сказала, – Алиса дышала часто. – Ты завидовала. Тебе было невыносимо, что я выхожу замуж за обеспеченного человека, а ты всю жизнь прожила с отцом, который работал охранником и приносил копейки.
– Не смей так говорить о своём отце!
– Я не про отца! – Алиса почти кричала. – Я про тебя! Ты не хотела, чтобы у меня было лучше! И сейчас снова начинаешь!
Мама встала.
– Убирайся отсюда.
– Уже ухожу.
Захар взял Алису за руку, и они вышли.
На лестнице Алиса остановилась, прислонилась к стене.
– Извини. Не думала, что так получится.
– Всё нормально, – Захар обнял её. – Я всё понял.
– Что понял?
– Что твоя мама… – он подбирал слова. – Ну, в общем, она за тебя не радуется. Она против.
– Против чего?
– Против того, чтобы ты была счастливее её.
И это была правда.
Через неделю мама начала названивать Захару. Откуда у неё номер – Алиса даже думать не хотела. Захар сначала отвечал вежливо, потом перестал брать трубку.
Но мама продолжала звонить. И рассказывала ему, что Алиса уже была помолвлена и сбежала со свадьбы, бросив жениха. Что она неуравновешенная, что не умеет хранить верность.
Захар пересказывал Алисе эти разговоры.
– Она серьёзно больна, – сказал он однажды. – Тебе нужно с этим что-то делать.
– Что я могу сделать? Она моя мать.
– И поэтому ты должна терпеть?
Алиса не знала ответа.
Свадьбу снова отложили. Не отменили – отложили. Захар сказал, что не боится, но ему нужно время, чтобы подумать. Его родители узнали про звонки от моей мамы и начали задавать вопросы. Его мать спросила напрямую:
– Сынок, ты уверен в этой женщине?
– Уверен, – ответил Захар.
Но голос дрогнул.
Сейчас прошло полгода. Свадьба всё ещё в подвешенном состоянии. Захар говорит, что любит, но каждый раз, когда речь заходит о дате, находится причина отложить. То работа, то ремонт, то родители против.
Алиса знает, что он устал. Как устал когда-то Степан.
Мама больше не звонит. Она написала одно сообщение месяц назад:
«Когда одумаешься – я дома».
Алиса не ответила.
А вчера Захар сказал, что хочет взять паузу. Просто подумать. Разобраться. Его родители настаивают, что нужно подождать ещё год – вдруг что-то всплывёт. Вдруг мама права.
Алиса сидела на кухне своей двухкомнатной квартиры и смотрела на телефон. На экране – последнее сообщение от мамы.
«Когда одумаешься – я дома».
Можно было разорвать все контакты десять лет назад. Можно было не давать второй шанс. Можно было послать маму куда подальше после первой же попытки разрушить отношения с Захаром.
Но нет.
Алиса открыла сообщения и медленно набрала:
«Ты была права, мам. Захар тоже оказался не тем человеком. Наверное, дело во мне. Приеду в субботу, поговорим».
Отправила.
Через минуту пришёл ответ:
«Вот и умница. Я же говорила. Приходи, я щи сварю. Поплачешь, мне расскажешь, вместе подумаем».
Алиса положила телефон на стол и посмотрела в окно. Тридцать шесть лет. Две сорванные свадьбы. Двухкомнатная квартира на окраине, за которую платить ещё двадцать лет. И мама, которая опять «окажется права».
Которая уже ждёт её в субботу с горячими щами и словами утешения.
Потому что мама всегда права. Мама всегда знает лучше. Мама всегда видит насквозь этих мужиков, которые бросают её дочь.
И Алиса придёт. Поплачет. Расскажет. Послушает, как мама объясняет, что проблема в этих ненадёжных типах, а не в ней самой.
А через несколько лет, если вдруг кто-то третий появится – мама снова возьмётся за телефон. И снова будет звонить, писать, присылать «справки».
Потому что так проще.
Проще поверить, что мама заботится. Что она волнуется. Что она хочет уберечь.
Проще, чем признать правду: мама будет разрушать любое счастье дочери. Снова и снова. Пока Алиса сама это позволяет. И она позволит. Суббота уже близко.
Племянник в 25 лет решил управлять моими деньгами: но разговор закончился у двери