Ключ в замок вошел легко, но повернуть его Елена не успела.
Дверь открылась изнутри.
На пороге стоял незнакомый мужчина в темно-синих домашних штанах и ее сером махровом халате большого размера, который обычно висел на крючке в ванной. Волосы у него были мокрые, будто он только что умывался. За его спиной виднелась ее прихожая, на коврике стояли чужие мужские ботинки и маленькие кроссовки с липучками, а из комнаты кто-то детским голосом спросил:
– Пап, а где мой планшет?
Мужчина посмотрел на Елену, потом на ее чемодан, на пакет с магнитами и банкой чая, который резал ей пальцы всю дорогу от такси, и спросил с тупой бытовой вежливостью, от которой у нее сразу потемнело в голове:
– Вы к кому?
У Елены пакет съехал с ладони и ударился о пол. Банка с чаем звякнула, магниты в коробочке перекатились. Она даже не сразу поняла, что держит рот открытым и ничего не говорит. После ночного поезда, после сорванной пересадки, после такси с сонным водителем и неработающего лифта ей хотелось только в душ и в тишину. А вместо этого у нее на пороге стоял чужой мужик в ее халате и спрашивал, к кому она.
– Это моя квартира, –сказала она тихо, но так, что сама себя не узнала.
Он обернулся вглубь коридора и крикнул:
– Оль, тут какая-то женщина говорит, что это ее квартира!
Вот тогда ее словно толкнули в грудь. Не ошибся этажом. Не перепутал дверь. Какая-то женщина. В собственной квартире.
Елена с силой толкнула чемодан вперед, так что тот ударился о порог, и вошла. Мужчина машинально отступил. В прихожей на ее стуле висела чужая куртка с капюшоном, у батареи валялась детская машинка без колеса, на обувнице стоял раскрытый пакет с апельсинами, а из кухни тянуло жареным луком и котлетами. Жареным луком. В ее доме. Кто-то стоял у ее плиты, жарил еду, сушил носки, ходил в ее халате и еще не понял, что произошло что-то ненормальное…
Из комнаты вышла женщина лет тридцати, в леггинсах и растянутой футболке. За ней виднелся ее диван, на котором лежал детский плед с динозаврами, и раскрытый рюкзак. На ее журнальном столике стояла чужая кружка. На подоконнике лежал детский планшет.
– Артем, что там? – спросила женщина, а потом увидела Елену и сразу сникла.
Елена уже лихорадочно искала телефон. Марина. Конечно, Марина. Ключи были только у нее. Поливать цветы, смотреть, все ли в порядке, раз в несколько дней открывать окна. Елена сама еще в аэропорту думала, что надо будет написать Марине, что из-за пересадки все сдвинулось, но не успела. Потом была суета, билеты, поезд, ранний вокзал. И теперь подруга ей, выходит, тоже ничего не успела сообщить, потому что не собиралась.
Первый звонок ушел в длинные гудки. Второй тоже. Третий Марина сбросила.
Елена даже задохнулась от этого короткого сухого сигнала.
– Ах ты… – выдохнула она и снова нажала вызов.
Из комнаты выглянул мальчик лет семи, с крошками на футболке и с планшетом под мышкой. Посмотрел на нее, как на странную тетю, которая пришла в неподходящий момент, и спросил у матери:
– А это кто, мам?
Елена дернулась всем телом.
– Это кто? Это я кто? В моей квартире?
Мужчина наконец окончательно понял, что все плохо. Достал телефон и сказал быстро:
– Подождите. Мы сняли эту квартиру на несколько дней. Нам сказали, все согласовано.
– Кто сказал? – заорала Елена так резко, что сама испугалась своего голоса. Кто вам сказал, что можно жить в моей квартире? Кто?!
Мальчик вздрогнул и прижался к матери. Та сразу загородила его собой.
– Нам знакомая женщина дала номер, сказала, что хозяйка в отъезде и все нормально, – заговорила она торопливо. Мы заплатили заранее, мы же не знали…
– Конечно не знали, –отрезала Елена. А я, значит, должна знать за всех!
Она снова набрала Марину. Та не ответила. Тогда мужчина сказал:
– Дайте я сам ей позвоню.
– Звоните, –сказала Елена. Прямо сейчас. И громкую связь включите.
Он позвонил. Марина взяла почти сразу.
– Марин, тут хозяйка приехала, – сказал он уже без всякой любезности. Настоящая. Стоит здесь. В квартире. Что значит раньше? Она уже тут. Нет, я не шучу. Ты сюда едешь или как?
Елена слышала голос Марины плохо, но слышала главное. Та не спрашивала, все ли в порядке. Не ахала. Не удивлялась. Она раздраженно оправдывалась тем, что Елена приехала раньше.
– Через десять минут будет, – сказал мужчина и убрал телефон. – Извините.
– Не извиняйтесь вы пока, – резко сказала Елена. Мне не ваши извинения сейчас нужны.
Она прошла мимо них дальше. Хотела остановиться, не смотреть, не добивать себя лишним, но уже не могла. Надо было видеть все сразу.
На кухонном столе стояли две чашки, в одной ложка так и осталась, будто хозяева дома отвлеклись на звонок. Ее хорошая сковорода была на плите. На сушилке болтались детские носки с машинками и маленькие трусы. У холодильника стоял табурет, на котором Марина всегда любила сидеть с кофе, когда приходила поболтать. Теперь на нем лежала детская куртка. Елена открыла холодильник и увидела чужой пакет молока, колбасу, йогурты, контейнер с макаронами. Ее банка с оливками стояла отодвинутая в угол, будто мешала.
В ванной она открыла дверцу шкафчика и у нее дернулась щека. Ее хороший шампунь исчез. Вместо него стоял дешевый яркий флакон с арбузом. На полочке валялась чужая заколка. Ее мочалка была сдвинута в угол. На крючке висело детское полотенце с пауком. На зеркале брызги пасты. А на стиральной машине стояла пустая упаковка от влажных салфеток.
– Мы думали, все честно, – тихо сказала женщина за спиной. – Мы правда не знали.
Елена развернулась так резко, что та отступила.
– Вы в моем халате. У вас мой холодильник, моя ванная, мой ребенок… нет, не мой, слава богу. Вы мне сейчас что объясняете?
Женщина покраснела.
– Я не в этом смысле…
– А в каком? В каком тут можно смысле???
Она вышла обратно в комнату. На диване лежал раскрытый рюкзак, на подлокотнике ее кресла было пятно, будто ребенок пролил сок или вытер руки после еды. На полке книги были сдвинуты. Ее подушка с кровати лежала на подоконнике. Вот это добило сильнее всего.
То, как свободно они жили внутри ее вещей, передвигали подушки, сдвигали книги, трогали ее кремы, ели за ее столом…
С площадки уже выглядывала Нина Семеновна, соседка напротив, в своем неизменном халате и тапках. Вид у нее был такой, будто она случайно вышла выбросить мусор и совсем ничего не высматривала.
– Леночка? Вы уже? Ой, а я думаю, шум какой!
Елена обернулась к ней.
– Вы видели это все?
Нина Семеновна замялась.
– Ну… Марина ходила с ключами. Я думала, вы в курсе.
– В курсе чего именно? Что у меня тут гостиница?
Соседка тут же подтянула халат на груди.
– Я не лезу. Я просто думала, раз ключи, раз люди приличные…
– Очень приличные, – отрезала Елена.
Через несколько минут на лестнице загремели каблуки. Марина влетела на этаж запыхавшаяся, в расстегнутой куртке, с растрепанной укладкой и с лицом, на котором ужас смешался не с виной, а с досадой. Она еще не успела остановиться, а уже выпалила:
– Лен, ну ты почему не предупредила, что раньше?
Елена шагнула к ней.
– Что?? Ты серьезно сейчас??
– Ну я же думала, ты завтра! Я бы все успела…
– Ты сдала мою квартиру! –перебила Елена уже в полный голос.
Марина заморгала, покосилась на Артема с женой и понизила тон, как будто еще можно было сделать вид, что это частный разговор.
– Лен, давай только спокойно…
– Спокойно? Ты мне сейчас спокойно предлагаешь? Ты пустила сюда чужих людей, а я должна вести себя спокойно? Да я в бешенстве, ты же моя подруга!!!
Марина подняла ладони, как парикмахерша, которая пытается уговорить нервную клиентку не дергаться.
– Послушай. У меня была дыра по деньгам. Реально дыра. Ты уехала на два месяца, квартира стояла пустая. Я подумала, ну что такого? Люди приличные, через знакомых, ненадолго. Я же не устраивала тут черт знает что. Все было под контролем.
– Под чьим контролем? – заорала Елена. – Под твоим? Ты кто вообще такая, чтобы мою квартиру под контроль брать?
Марина дернулась.
– Ну не ори.
– Не орать? У меня в ванной чужая зубная паста, на сушилке чужие трусы, мужик в моем халате, а ты мне не ори говоришь?
Артем резко вмешался:
– Давайте без нас только. Мы тоже не знали.
Елена повернулась к нему.
– А я разве с вами это начала? Я с ней разговариваю.
Марина уже поняла, что тихо не выйдет, и сама пошла в нападение, как делала всегда, когда ее прижимали.
– Да что ты так, как будто я тебя обокрала! Квартира все равно стояла! Я бы все отмыла, перестирала, цветы полила. Ты бы даже ничего не заметила!
– Вот это ты зря сказала, – тихо ответила Елена, и от этой тишины Марина сама осеклась.
Но тут же опять затараторила:
– Ну а что? Я же не со зла. Ты в поездке, у тебя впечатления, море, свобода, а я тут с долгами, с матерью, с арендой. Мне что, повеситься было? Я выкручивалась.
– Моим домом?
– Не драматизируй. Все же живы.
Елена даже рассмеялась. Один короткий, злой звук.
– Все живы? Спасибо большое. Успокоила.
***
Нина Семеновна, которая все еще стояла на пороге своей квартиры, вставила самым будничным тоном:
– А чего вы так? Тут уже разные жили. Один с ноутбуком неделю сидел, все курил у окна, потом женщина с девочкой. Теперь вот эти. Я думала, Леночка знает.
Елена медленно повернулась к Марине.
– Что значит разные?
Марина побледнела.
– Нина Семеновна, ну что вы…
– Нет, подожди, –сказала Елена. – Разные это кто? Сколько их было?
Марина начала теребить ремень сумки.
– Лен, ну не сейчас.
– Сейчас. Сколько?
– Ну пару раз.
– Пару? Это сколько? Два? Три? Пять?
– Да не считай ты так!
– А как мне считать? По полотенцам? По кружкам? По людям в моем халате?
Артем выругался и отошел к окну. Его жена села на край дивана и прижала к себе мальчика, который уже понимал, что происходит что-то плохое, и начал тянуть:
– Мам, поехали уже отсюда.
Марина попыталась снова говорить разумно, но разум у нее был какой-то свой, скользкий.
– Я думала, ну что такого? Поливала цветы, проветривала, еще и деньги какие-то появились. У тебя поездка, у меня долги. Я ж не для веселья.
– Ты сдала мою квартиру без спроса! – сказала Елена четко. – Вернее продала мое отсутствие…
В квартире стало тихо. Даже ребенок перестал ныть.
Марина моргнула.
– Какие слова громкие!
– А какие тебе нужны? Помягче? Чтобы тебе удобнее было слушать?
Артем не выдержал:
– Нам тогда что делать? У нас оплачено, ребенок, вещи, билеты только через три дня. Мы заплатили за квартиру.
Елена посмотрела прямо на Марину.
– У вас время до вечера собрать вещи и уйти. Сколько ты им вернешь, где они будут жить, что ты им обещала, это не мои проблемы. Ты их сюда притащила, ты с ними и разбирайся, подруга!
– Да вы что! – вскинулась Оля. Куда мы с ребенком до вечера?
– Не ко мне, – сказала Елена.
– Но мы же не виноваты!
– Я это уже поняла. Но и я не обязана теперь вас тут устраивать.
Марина вцепилась ей в локоть.
– Лен, ну не ломай все из-за этого. Я извиняюсь. Я заплачу. Я тебе даже за поездку дам, если хочешь. Давай без этого цирка!
Елена с такой силой выдернула руку, что сумка у Марины ударилась о стену.
– Не трогай меня. И не смей мне сейчас говорить даже за поездку. Ты мне дом в проходной двор превратила!!!
– Ну проходной двор, тоже скажешь! Люди на несколько дней.
– А до них кто был?
Марина замолчала.
– Отвечай.
– Да какая разница уже!
– Для тебя никакой, я вижу.
И тут у Елены сорвало окончательно. Все, что она держала с самого порога, полезло наружу сразу, без красивых формулировок.
– Ты совсем охренела? – закричала она. –Ты совсем? Я тебе ключи оставила, потому что думала, что у меня есть человек, которому можно доверять. –Человек, понимаешь? А ты что сделала? Деньги понадобились, и ты решила, что можно мою кровать, мою ванную, мои вещи в аренду пустить? Ты кто вообще? Хозяйка? Агентство?
Марина тоже вскипела.
– Да не надо меня так! Не одна ты уставшая в этой жизни! У тебя хоть квартира есть, куда вернуться! А у меня долги по уши!
– Так иди и свои долги своей задницей закрывай, а не моим домом!
– Лена! – одернула ее Оля испуганно.
– А что Лена? заорала Елена уже на всех. Мне теперь еще и выражения выбирать? Может, мне еще извиниться, что я домой вернулась?
Мальчик разревелся в голос. Артем бросился собирать его рюкзак.
– Все, хватит. Марина, ты мне деньги сейчас отдаешь обратно, слышишь? Сейчас. Я не собираюсь с ребенком из-за ваших разборок ночевать на вокзале.
– Я сказала, отдам! – сорвалась Марина.– Только откуда я тебе сейчас все возьму?
– Реши этот вопрос сейчас, ты взрослая женщина, брать ты быстро у нас оплату взяла!
***
Они орали уже оба, перебивая друг друга. Нина Семеновна снова высунулась, теперь уже полностью, с видом человека, которому стыдно уходить, когда самое интересное началось.
Елена вдруг так на нее посмотрела, что та тут же втянула голову обратно.
– И вы тоже хороши, – крикнула Елена в сторону соседки. Видели, что у меня тут чужие живут, и молчали.
– Я думала, вы знаете! – пискнула из-за двери Нина Семеновна.
– Все что-то думали, – сказала Елена. –Одна я, видимо, дура.
Марина попыталась снова смягчить:
– Лен, ну давай без полиции, без цирка, без соседей.
– Ах, ты боишься цирка? Поздно, Марин. У тебя тут уже аншлаг.
Она схватила со стола чужую кружку и с грохотом поставила в раковину. Потом стянула с сушилки детские носки и бросила их в пакет с чужими вещами.
– Собирайтесь. Все. И быстро.
Ольга заплакала тихо, от обиды и унижения.
– Мы же правда не знали…
– Я знаю, что вы не знали, – сказала Елена уже чуть тише, но зло не ушло. – Но это не значит, что вы тут останетесь.
Пока Артем звонил кому-то и ругался в трубку, Марина металась между прихожей и кухней, то убеждая их подождать, то шипя на Елену:
– Ты потом пожалеешь, что так все разнесла!
– О чем пожалею? Что домой вернулась?
– О дружбе!
Елена даже обернулась.
– О какой дружбе? О той, где ты посторонних в мою кровать пускаешь? Ты уже сама выбрала, что у нас за дружба!
Поворот случился не в крике даже, а в том, как Марина вдруг села на табурет в кухне и устало сказала:
– Я думала, ты ничего не заметишь…
И это прозвучало хуже любого ора.
Не спонтанно. Не в панике. Она рассчитывала. На то, что Елена вернется, войдет, понюхает свой дом, помоет чашки, поправит плед и даже не поймет, что здесь неделями жили посторонние.
Елена подошла к окну, уперлась руками в подоконник и какое-то время просто дышала. Потом сказала, не оборачиваясь:
– Сколько ты на этом заработала?
Марина ответила не сразу.
– Не твое дело.
Елена развернулась так, что даже Артем перестал застегивать сумку.
– Не мое? Ты с моей квартиры деньги брала, и это не мое дело?
– Я все верну.
– Сколько?
– Я не обязана тебе отчитываться!
– Обязана, заорала Елена. Еще как обязана! Это мой дом! Мой! Ты здесь ни одной плитки не покупала, ни одной занавески не гладила, ни одного платежа не вносила. Ты мне тут сейчас что делишь?
Марина встала, тоже красная.
– А ты думаешь, мне легко было? Я по три раза в день сюда бегала! С этими заселениями, выселениями, ключами, уборкой! Я тоже вкалывала!
У Елены даже рот открылся.
– Ты… что?
– А то! Я не на курорте была!
– То есть ты сейчас мне еще выставишь себя жертвой? Ты на моем доме подрабатывала и хочешь, чтобы я тебя пожалела?
– Я хотела выжить!
– А я хотела просто вернуться к себе домой!
Оля тихо сказала мужу:
– Быстрее давай, пожалуйста.
***
Именно эта фраза вдруг остудила воздух. Все было сказано. Марина не считала себя воровкой. Елена уже не считала ее подругой.
Дальше началась тяжелая, неловкая возня выезда. Детские машинки собирались в пакет. Зарядки искали под диваном. Артем срывался на жену, жена шипела на него, потом оба осекались, потому что мальчик смотрел большими глазами. Марина звонила кому-то еще, просила денег, обещала перевести, ругалась, что ее подвели. В какой-то момент Артем сказал ей уже в лицо:
– Мне плевать, кто кого тут подвел. Мне нужны мои деньги.
Елена стояла у окна в своей комнате и не двигалась. Только один раз вышла в ванную, увидела на бортике ванны детскую резиновую рыбку, молча взяла ее двумя пальцами и вынесла в прихожую.
– Это ваше.
Оля смутилась и быстро сунула игрушку в сумку.
***
К семи вечера квартира начала пустеть по-настоящему. Сначала ушла Оля с мальчиком. Мальчик тащил под мышкой машинку и оборачивался на дверь, будто надеялся, что взрослые передумают и вернут все как было. Потом Артем вынес чемодан, складную коляску, пакеты из супермаркета. Напоследок он сказал Елене уже без злости:
– Извините. Мы правда влезли в чужое, но мы не знали…
– Да нет, вы не влезли, – сказала Елена. – Вас впустили.
Он кивнул. Марину при этом он даже не посмотрел в лицо.
Марина осталась в квартире последней. Собрала какие-то чашки, салфетки, чужой оставленный пакет. Потом остановилась в прихожей и спросила уже не нагло, а как-то глухо:
– И что теперь?
Елена смотрела на нее долго. На севшую укладку, на размазанный карандаш под глазами, на руки, которыми та всегда работала быстро и уверенно. Этими же руками она, наверное, заправляла здесь постель после одних и перед другими.
– Теперь? – сказала Елена. Теперь ты отдаешь все ключи. Все копии. И больше здесь не появляешься.
– Лена…
– Даже имя мое сейчас не говори.
– Я могу вернуть деньги.
– Деньги вернешь тем, кого сюда заселила. А мне ты уже ничего не вернешь.
Марина кивнула как-то вбок, будто шею заклинило.
– Я не думала, что ты так…
– Как? Громко? Да, Марин. Представь себе. Я ору, когда у меня дом крадут по кускам.
Марина полезла в сумку, отдала один комплект ключей. Елена посмотрела на связку.
– Все?
– Остальные дома.
– Привезешь сегодня.
– Уже поздно.
– Мне плевать. Сегодня.
Марина шумно выдохнула.
– Хорошо.
Когда она ушла, в квартире наконец стало тихо.
Елена прошлась по кухне. На столе остался круг от кружки. На плите пятно от убежавшего масла. В ванной пахло чужим шампунем, и от этого хотелось открыть все окна, хотя на улице уже тянуло вечерней сыростью. На кресле было темное пятно, на подоконнике в комнате крошки печенья. На холодильнике висел детский рисунок на магните, видимо, чтобы не потерялся. Она сняла его и положила на стол.
Телефон трясся от сообщений.
Прости.
Я все компенсирую.
Я не хотела так.
Давай поговорим.
Ты же знаешь, мне нужны были деньги.
Елена читала и чувствовала только одно: как же легко Марина каждый раз ставила свое нужное выше чужого нельзя. Ей были нужны деньги. Значит, можно. Ей было удобно. Значит, подруга переживет…
Она вызвала мастера менять замок. Потом открыла шкаф и достала чистое белье. Сняла наволочку, простыню, пододеяльник, все собрала в пакет, как после больницы.
Мастер приехал быстро, с инструментами и усталым лицом человека, которого вечером дернули на срочный заказ.
– Что, ключи потеряли? – спросил он.
– Нет. Доверие, – ответила Елена.
Он хмыкнул, не уточняя.
Пока он возился с замком, Марина вернулась со второй связкой ключей. Стояла в дверях, комкая в руках конверт.
– Тут еще немного денег. За неудобства.
Елена посмотрела на конверт так, как смотрят на что-то липкое.
– Убери.
– Но это хотя бы…
– Убери, я сказала.
Мастер неловко отвернулся к двери, делая вид, что полностью занят. Марина замерла.
– Я правда не хотела, – прошептала она.
Елена подошла вплотную.
– Нет. Хотела. Ты просто не хотела, чтобы я узнала.
Марина дернулась, будто ее ударили. Но спорить уже не стала. Положила вторую связку на обувницу и ушла.
***
Новый замок щелкнул твердо, без люфта. Елена несколько раз проверила. Потом собрала все старые ключи, сложила в белый конверт, написала имя Марины и спустилась к консьержке.
– Если придет, передайте.
– Хорошо, – кивнула та, уже понимая, что задавать вопросы не надо.
Когда Елена вернулась, в квартире было пусто. Грязно, но пусто. Чемодан все еще стоял у стены. Она села прямо на пол в своей комнате, прислонилась к нему спиной и впервые за весь день заплакала.
С усталым злым всхлипом, от которого самой было неловко. Потом вытерла лицо ладонями, встала, открыла чемодан и начала молча раскладывать свои вещи обратно по местам.
– Даю три дня на сборы. Муж решил выгнать жену без копейки, не подозревая о финансовых отчетах в её руках