Оксана едва сдержала слезы. Аромат ванили и растопленного сливочного масла, витавший на крошечной кухне, вдруг показался невыносимым. Она встала в пять утра, чтобы порадовать мужа, но ответом снова стало глухое раздражение.
В обеденный перерыв Оксана решила сгладить утреннюю размолвку. Купила два билета на вечерний спектакль и поехала в логистический центр, где работал Роман. В светлых коридорах пахло свежемолотым кофе, мерно гудел кондиционер.
— Привет, Слав, — она приветливо кивнула коллеге мужа. — Мой у себя?
Слава нервно переступил с ноги на ногу и отвел глаза.
— Эм… Оксан, он там занят вроде. Отчеты сводит. Ты бы попозже зашла.
Не придав значения его заминке, Оксана направилась к знакомой двери. Скрип петель потонул в тишине. Папка с билетами выскользнула из ее рук и с тихим шлепком упала на ламинат.
Роман сидел на краю стола, крепко обнимая за талию Снежану — эффектную диспетчершу из соседнего отдела. Она звонко хихикала, поправляя ему воротник рубашки.
— Рома… — голос Оксаны сорвался на сиплый шепот.
Лицо Романа мгновенно покрылось неровными красными пятнами. Он отскочил в сторону.
— Ксюша? А ты почему без стука?
— Хватит прятаться, Ромик, — уверенно заявила Снежана. Она небрежно одернула узкую юбку и усмехнулась, глядя Оксане прямо в глаза. — Давно пора было все расставить по местам. Мы вместе.
Оксана развернулась и бросилась вон из кабинета. Она бежала по коридору, спиной чувствуя насмешливые взгляды коллег. Они все знали. Каждый из них.
Вечером Оксана сидела на кухне своей школьной подруги Даши. Даша в праведном гневе нервно постукивала пальцами по столешнице.
— Я тебе с первого дня говорила, что он скользкий тип, — негодовала подруга. — И что теперь? К Анне Васильевне поедешь?
— Нет, маме нельзя волноваться, здоровье у нее совсем слабое, — Оксана вытерла влажные щеки. — Завтра же подам заявление на отпуск за свой счет. Мне нужно исчезнуть из города.
— Слушай, — Даша серьезно посмотрела на подругу. — У меня на работе выделили путевку на эко-базу в горный Алтай. Сменщица слегла с температурой, путевка пропадает. Собирай чемодан и лети. Воздухом подышишь, нервы успокоишь.
Утром Оксана спустилась на крыльцо офиса с подписанным заявлением в руках. Из стеклянных дверей прямо на нее вышли Роман со Снежаной.
— О, какие люди, — Снежана картинно вскинула брови. — Сцены устраивать пришла?
— Много чести, — ледяным тоном ответила Оксана. — Я уезжаю. А вы тут разбирайтесь сами.
Роман презрительно усмехнулся.
— И на какие средства ты едешь? Спонсора нашла, пока я на работе спину гнул?
Оксана молча развернулась и ушла. В бешенстве Роман достал телефон и набрал номер тещи.
— Здравствуйте, Анна Васильевна. Ваша дочь завела интрижку. Да, собрала вещи и укатила со своим новым ухажером. Бросила меня.
Он нажал отбой, чувствуя мстительное удовлетворение. Пусть теща знает.
Старый туристический автобус мерно покачивался на ухабах таежной трассы. Оксана смотрела в окно, где бесконечной стеной стояли вековые кедры. Лил ледяной осенний дождь. Внезапно раздался жуткий скрежет тормозов.
Дорогу впереди размыло селевым потоком. Автобус накренился, скользя по мокрой глине прямо к обрыву, на дне которого бурлила горная река. Люди закричали. Резкий толчок. Вода накрыла Оксану с головой, погрузив мир во тьму.
Анна Васильевна смотрела вечерние новости, когда диктор сообщил о несчастном случае на трассе. Ее дочь была в списках пропавших. Пожилая женщина схватилась за грудь, ей стало нечем дышать. Телефон с грохотом выпал на паркет. Когда соседка вызвала скорую, Анна Васильевна уже не могла говорить — ей резко стало так плохо, что её срочно увезли в больницу.
Оксана пришла в себя от густого запаха сушеного чабреца. Она лежала на широкой деревянной лавке в просторной бревенчатой избе. В печи уютно потрескивали поленья. Правая нога была туго перетянута плотной тканью.
— Очнулась? — раздался басистый голос.
Из полумрака шагнул мужчина с окладистой бородой. В его серых глазах читалась удивительная теплота.
— Лежи тихо. Повреждение серьезное, — он поставил на стол глиняную кружку с отваром. — Я Макар. Пасечник местный. Нашел тебя ниже по течению. В поселок сейчас не пробраться, мост смыло паводком. Будешь гостить, пока снег не сойдет.
Зима в тайге отрезала их от цивилизации. Оксана заново училась ходить. По вечерам Макар делился своей историей: когда-то он работал ведущим инженером, но близкие люди лишили его всего через хитрые схемы. Он просто ушел в тайгу.
— Мы с тобой похожи, Ксюша, — говорил он. — Но тебе нужно возвращаться. Там мама ждет.
К середине весны Макар вывел ее тайными тропами к поселку. Оксана вернулась в родной город. Открыв дверь маминой квартиры своим ключом, она замерла: внутри жили чужие люди. Рабочие сдирали со стен знакомые обои.
— Женщина, вам кого? — хмуро спросил прораб. — Эту квартиру Иван Сергеевич купил, мы тут перепланировку делаем.
Ничего не понимая, Оксана помчалась к Даше. Подруга, увидев ее живой, разрыдалась в голос. За чаем правда обрушилась на Оксану тяжким грузом.
Роман, узнав, что Оксана пропала, привел в больницу «своего» черного нотариуса. Он убедил полуживую Анну Васильевну, находившуюся под сильными препаратами, что дочери больше нет. Роман подсунул ей дарственную на жилье. Получив документы, он продал квартиру в центре за пятнадцать миллионов рублей. Тещу он хладнокровно сдал в самый дешевый частный приют за городской чертой, а сам купил Снежане премиальный внедорожник.
— Знакомая сидела за соседним столиком в кафе, когда они обсуждали этот план, — вытирая слезы, сказала Даша. — Роман тогда смеялся: «Оставим ее без копейки, эта курица ничего не докажет».
На следующий день Оксана стояла перед обшарпанным фасадом приюта. Внутри стоял угнетающий дух сырости и запустения. В тесной комнате на восемь коек, укрытая тонкой застиранной простыней, лежала Анна Васильевна. От некогда статной женщины осталась лишь тень. Заострившиеся скулы, впалые щеки. Тонкими, дрожащими пальцами она прижимала к себе крошечную вязаную пинеточку, которую Оксана связала давным-давно.
— Мамочка… — Оксана рухнула на колени перед койкой.
Анна Васильевна медленно повернула голову. Она слабо улыбнулась, и взгляд ее ожил.
— Ксюшенька… — сухие губы дрогнули. — А мне говорили, что ты покинула этот мир. Но я знала. Я берегла это для твоего малыша.
С помощью Даши они сняли чистую квартиру. Оксана устроилась работать удаленно, чтобы ни на шаг не отходить от матери. Но оставить Романа безнаказанным она не могла. Через знакомых она вышла на Вадима — въедливого юриста.
— Сделка, оформленная человеком в состоянии помутнения сознания, отменяется, — сказал Вадим, изучив бумаги. — Мы уничтожим его законным путем.
Судебное заседание выдалось напряженным. Роман явился в брендовом костюме, вальяжно придерживая Снежану. Они снисходительно перешептывались.
— Квартира была передана мне добровольно! — нагло вещал Роман. — Я заботился о ней, пока ее дочь где-то развлекалась!
— Заботились? Отправив в заведение с гнилыми матрасами? — голос Вадима разнесся по залу. — Ваша честь, прошу приобщить медицинскую выписку. Пациентка находилась под воздействием сильнодействующих медикаментов и не осознавала свои действия. Нотариус, заверивший сделку, уже лишен лицензии за махинации.
Улыбки на лицах Романа и Снежаны исчезли. Судья, изучив документы, вынесла жесткий вердикт: признать дарственную недействительной. Квартира подлежала немедленному возврату Анне Васильевне.
Но для Романа это было только начало расплаты. Поскольку дарение аннулировали, последующая продажа квартиры Ивану Сергеевичу — суровому бизнесмену, сидевшему в зале, — также признавалась недействительной. Суд обязал Романа вернуть покупателю все пятнадцать миллионов рублей.
Роман сильно побледнел. Денег не было: роскошный внедорожник Снежаны он взял в автокредит, использовав миллионы как первый взнос и вложения в прогоревший бизнес. Теперь он оставался без жилья и с колоссальным долгом перед разъяренным покупателем, чьи юристы тут же подали ходатайство об аресте счетов.
В коридоре суда Снежана брезгливо выдернула свою руку из его ладони.
— Ты банкрот! У меня нет желания жить с нищим должником! — зашипела она. Бросив ему в лицо ключи от съемной квартиры, она ушла, сохранив за собой дорогой автомобиль, оформленный на ее имя.
Роман остался стоять один. К нему вплотную подошли крепкие юристы Ивана Сергеевича.
— Срок возврата долга — неделя. Иначе заберем всё, что на тебе надето, — тихо произнес один из них.
Прошло три года.
Анна Васильевна заметно окрепла и с удовольствием нянчилась с внуком. Оксана и Вадим сыграли душевную свадьбу. В их светлой гостиной теперь часто пахло свежей выпечкой, а по мягкому ковру ползал румяный малыш.
— Как назовем нашего богатыря? — спросил Вадим еще в роддоме.
— Макаром, — с теплотой ответила Оксана. — В честь человека, который научил меня не сдаваться.
А Роман… Оксана встретила его лишь однажды, выходя из супермаркета. Поседевший, с глубокими тенями под глазами, в затертой куртке, он разгружал тяжелые ящики из служебной машины. Всю его зарплату грузчика списывали судебные приставы в счет бесконечного долга.
Их взгляды встретились на секунду. Роман поспешно отвернулся, ссутулив плечи под тяжестью коробок. А Оксана лишь улыбнулась выглянувшему солнцу и уверенным шагом пошла к мужу, который ждал ее у машины.
– Не позорься на свадьбе! От тебя разит мазутом, – усмехнулся сын. Я молча заблокировал его «элитную» кредитку.