Колючий ноябрьский снег скрежетал по лобовому стеклу старенького кроссовера. Инесса раздраженно барабанила наращенными ногтями по рулю. Печка гудела, как взлетающий самолет, но в салоне всё равно пахло сыростью и дешевым ароматизатором «морозная свежесть».
Дверь со скрипом открылась, и на пассажирское сиденье плюхнулась Оксана, отряхивая снег с пуховика.
— Ну и холодильник у тебя, — Оксана поежилась, потирая покрасневшие руки. — В ремонт так и не отдала?
— У Костика сейчас сложности с бизнесом, — процедила Инесса, выруливая со двора. — Слушай, столик в «Империале» забронировала?
— Да. Но Инесс… там ценник просто космический. Одно горячее стоит как половина моей зарплаты. Ты уверена?
Инесса криво усмехнулась, бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида.
— Оксаночка, расслабься. Мы не заплатим ни копейки. Я же скидывала тебе скриншот: наша серая мышь Варя Соболева согласилась прийти.
— И что? Мы с ней со школы не общались. Она же нас на дух не переносит.
— Вот именно! — Инесса хмыкнула. — Я нашла ее страницу в соцсетях. Никаких Мальдив, никаких брендов. На аватарке — лес какой-то. Сидит, небось, бумажки в бухгалтерии перекладывает. Я ей написала, что собираемся узким кругом, отметим двадцать лет выпуска. В самом дорогом месте города. Ей же до дрожи хочется почувствовать себя элитой.
— И какой план?
— Идеальный. Заказываем самое дорогое. Камчатского краба, устрицы, элитное шипучее. Наедаемся, а когда придет время просить счет, мы с тобой делаем вид, что идем пудрить носики. Забираем номерки, одеваемся и спокойно уезжаем.
— Инесс, это жестко, — Оксана нервно сглотнула, но в ее голосе проскользнуло жадное любопытство. — Там счет выйдет тысяч на семьдесят.
— Пусть посуду моет, если денег нет. Двадцать лет назад она меня бесила своей правильностью, вот пусть теперь платит за возможность посидеть за одним столом с нормальными людьми.
Тем временем в светлой гостиной на другом конце города Варвара смотрела на экран смартфона. Сообщение от Инессы. Столько лет прошло, а одно лишь имя этой женщины до сих пор вызывало неприятный осадок.
Варвара подошла к окну. В памяти всплыл гул школьного коридора, запах хлорки от свежевымытых полов. Она помнила, как прятала под парту ноги в стоптанных осенних ботинках, потому что на зимние у родителей не было средств. Папа дежурил на проходной завода, а мама брала две смены подряд в пекарне.
Она училась на отлично, но пятерки не защищали от издевательств. Инесса, дочь владельца местных ларьков, приходила в школу в импортных свитерах и смотрела на всех свысока. Варвара до сих пор помнила тот мартовский день, когда Инесса выхватила у нее из рук старый тканевый рюкзак и с хохотом швырнула его в нечистую талую лужу у крыльца. Варя тогда промолчала. Просто сглотнула ком в горле и пошла доставать мокрые, испорченные тетради.
— Опять в облаках витаешь?
На плечи опустились тяжелые, теплые руки. Варвара обернулась. Ее муж, Роман, держал в руках кружку со свежезаваренным чаем.
— Бывшие одноклассницы зовут на встречу, — она кивнула на телефон. — Инесса инициатор. Выбрали «Империал».
Роман удивленно приподнял бровь и тихо рассмеялся.
— Надо же. В твой ресторан? Они хоть знают, кому он принадлежит?
— Понятия не имеют. Я же нигде не свечусь как владелица, для всех есть управляющий. Думаю, выбрали просто самое пафосное место в городе.
— Пойдешь? — Роман протянул ей кружку. — Если не хочешь, оставайся дома. У нас с сыном как раз в планах собрать тот огромный конструктор.
— Знаешь, а я схожу, — Варвара задумчиво прищурилась. — Хочу посмотреть им в глаза. Понять для себя, что прошлое окончательно осталось в прошлом.
Вечер субботы выдался морозным. Варвара выбрала лаконичное изумрудное платье из плотного шелка. Никаких логотипов напоказ, лишь тонкая нить жемчуга и дорогие итальянские туфли.
Когда она вошла в просторный холл «Империала», в воздухе витал тонкий аромат трюфельного масла и дорогого парфюма. К ней тут же подошла управляющая Жанна.
— Варвара Николаевна, добрый вечер. Ваш столик в VIP-зале готов.
— Жанна, просьба, — Варвара чуть понизила голос. — Я сегодня инкогнито. И еще… обслуживайте этот стол по высшему разряду, но в системе разделите счета. Мой заказ отдельно, их — отдельно.
Управляющая понимающе кивнула.
Варвара толкнула тяжелую дверь зала. За круглым столом из красного дерева уже сидели четверо. Павел — некогда тихий хорошист, Ксения — староста класса, и, конечно же, Инесса с Оксаной.
— А вот и наша Варя! — громко, с наигранной радостью протянула Инесса. — Привет! Проходи, присаживайся. Мы уж думали, ты цен в меню испугалась и сбежала.
— Добрый вечер, — Варвара спокойно опустилась на свободный стул.
— Платье симпатичное. В прокате брала? — Инесса цепким взглядом окинула наряд Варвары. На самой Инессе красовалась блузка, обильно усыпанная стразами.
— Купила, — ровно ответила Варвара, расстилая на коленях салфетку.
— Ну что, гуляем! — Инесса царственным жестом подозвала официанта. — Нам дюжину императорских устриц, карпаччо из говядины, два стейка рибай прожарки медиум и бутылку вашего лучшего красного сухого.
Оксана, нервно хихикнув, тоже заказала морепродукты. Павел и Ксения скромно остановились на салатах и горячем.
— А ты, Варя? — Инесса скривила губы в усмешке. — Бери, не бойся. Наверное, со школьной столовой ничего слаще морковки не ела.
— Мне салат с зеленым яблоком и травяной чай, пожалуйста, — Варвара мягко кивнула официанту, полностью проигнорировав выпад.
Следующие полтора часа превратились в театр одного актера. Инесса громко хвасталась своим «успешным» мужем, несуществующей виллой и связями. При этом Варвара прекрасно видела, как нервно Инесса поправляет ремешок сумки, на котором начала облезать позолота.
Они с Оксаной уплетали деликатесы, не забывая подливать себе в бокалы красное сухое. Когда на столе остались лишь пустые раковины от устриц, Инесса многозначительно переглянулась с подругой.
— Ой, девочки, мы на минуточку. Носики припудрим и будем заказывать десерт! — проворковала Инесса, грацизоно поднимаясь из-за стола.
Варвара проводила их спокойным взглядом. Она знала каждый сантиметр своего заведения. Из VIP-зала был только один путь — через холл с гардеробом.
Выскользнув за дверь, Инесса и Оксана рысью метнулись к стойке гардеробщика.
— Быстрее, наши куртки, — зашипела Инесса, сунув номерки пожилому мужчине. — Оксанка, давай к выходу, такси уже подъезжает. Представляю рожу этой Соболевой, когда ей принесут счет тысяч на сто!
Но гардеробщик даже не шелохнулся. Вместо него к стойке бесшумно подошла управляющая Жанна, а два высоких охранника в строгих костюмах плавно заступили дорогу к выходу.
— Добрый вечер. Вы уже покидаете нас? — голос Жанны был безупречно вежливым, но холодным как сталь.
— Да, мы торопимся. Вещи отдайте! — Инесса повысила голос, чувствуя, как потеют ладони.
— Разумеется. Но по правилам ресторана верхняя одежда выдается только после оплаты счета. У вас был раздельный чек. Сумма по вашему заказу составляет девяносто две тысячи рублей. Вы будете оплачивать картой или наличными?
Лицо Инессы покрылось некрасивыми красными пятнами. Оксана испуганно пискнула и вжалась в стену.
— Вы в своем уме?! — взвизгнула Инесса на весь холл. — За нас платит женщина, которая осталась в зале! Варвара Соболева! Мы ее гости, идите и требуйте деньги с нее!
В этот момент из коридора раздался ровный, уверенный голос:
— Я никого не угощаю, Инесса.
Варвара медленно вышла в светлый холл. В ее осанке читалась абсолютная, спокойная уверенность. Павел и Ксения, вышедшие следом, в изумлении замерли у дверей.
— Варя! Скажи этой обслуге, чтобы нас выпустили! — Инесса перешла на истеричный крик. — Что за цирк вы тут устроили?!
— Жанна всё делает по инструкции, — Варвара сложила руки на груди. — В моем заведении не принято сбегать, не расплатившись.
Наступила полная тишина. Только тихо играла фоновая музыка. Инесса захлопала накрашенными ресницами, пытаясь переварить услышанное.
— В твоем… заведении? — прошептала она побледневшими губами.
— Именно. И раз уж вы так аппетитно поужинали моими устрицами, будьте любезны за них заплатить. Жанна, терминал.
Управляющая протянула аппарат. Трясущимися руками Инесса приложила карту. На экране высветилась красная надпись: «Недостаточно средств».
— Оксана! — Инесса в панике схватила подругу за локоть. — Оплати, я тебе завтра переведу!
— Да откуда у меня?! — Оксана залилась слезами. — У меня ипотека, на карте три тысячи осталось! Ты же говорила, мы просто уйдем!
Варвара с ледяным спокойствием наблюдала за этой сценой.
— У вас есть пять минут, чтобы найти деньги, — отчеканила она. — Иначе ребята из охраны вызовут правоохранителей. Оформлять будем по факту нечестных действий.
Инесса дрожащими пальцами набрала номер мужа. Динамик был громким, и в полной тишине холла раздался грубый, раздраженный голос:
— Чего тебе?
— Костик, зайка… переведи мне девяносто тысяч, срочно. У меня тут в ресторане проблема…
— Ты совсем рехнулась?! — закричал муж так, что Оксана вздрогнула. — Какие рестораны?! У нас поставщики долги выбивают, машины в кредитах! Я тебе вчера последние карты заблокировал, транжира! Сама выкручивайся!
Гудки.
Инесса медленно опустила телефон. Ее фальшивый идеальный мир только что с треском рухнул на глазах у тех, кого она планировала выставить в дурном свете. Она стояла посреди роскошного холла, раздавленная, с потекшей тушью, жалкая.
— Денег нет, Варвара Николаевна, — тихо констатировала Жанна. — Вызываем наряд?
Варвара посмотрела на двух съежившихся женщин.
— Нет. Правоохранителей не нужно, — медленно произнесла она. — У нас сегодня на мойке не хватает сменщицы. Девочки, раз платить нечем — будете отрабатывать. Жанна, проводи дам на кухню. Выдай им резиновые фартуки и перчатки. Пока весь банкетный фарфор не перемыт и котлы не вычищены — их одежда остается в гардеробе.
Глаза Инессы расширились от испуга.
— Я… я не буду мыть посуду! Я ни разу в жизни…
— Значит, самое время научиться, — оборвала ее Варвара, разворачиваясь. — Или моете, или едете в отделение. Выбор за вами.
Спустя десять минут, сидя за столиком с Павлом и Ксенией, Варвара пила свой травяной чай. Из коридора, ведущего на кухню, доносился приглушенный звон посуды и тихие, бессильные всхлипывания.
Варвара улыбнулась. Чай был на удивление вкусным, а на сердце стало удивительно легко.
— Каждый уверен, что его проблемы самые важные, но решать их почему-то должны другие, — хозяйка устала от чужих просьб