— Алиса, ты почему еще не вымыла террасу?! — голос Антонины Павловны, моей будущей свекрови, разрезал тишину загородного дома. — Через час приедет генеральный директор холдинга! Если он увидит пыль на плинтусах, Слава лишится контракта всей своей жизни!
Она стояла на лестнице из карельского дуба, надменно сложив руки на груди. На ней было платье из последней коллекции ЦУМа, которое Слава купил ей в кредит.
Я молча вытерла лоб тыльной стороной ладони. На мне были старые джинсы и растянутая футболка.
— Антонина Павловна, я с шести утра готовлю на кухне банкет из пяти блюд, потому что вы решили сэкономить на кейтеринге, — спокойно ответила я. — Терраса чистая.
— Не пререкайся со мной, деревенщина! — процедила она, спускаясь и швыряя мне прямо под ноги влажную тряпку из микрофибры. — Бери и три. И чтобы духу твоего здесь не было, когда приедет Герман Эдуардович. Спрячься в подсобке для прислуги. Слава сказал инвестору, что он из аристократичной семьи, а ты со своим убогим видом все испортишь.
В гостиную вальяжно вошел мой жених. Слава поправил галстук-бабочку и поморщился, глядя на меня.
— Алис, ну правда. Мама дело говорит. Ты выглядишь как… ну, как уборщица. Посиди пока на кухне. Мы подпишем договор на инвестиции, и тогда я, так и быть, куплю тебе что-нибудь приличное.
Я посмотрела на мужчину, за которого собиралась выйти замуж через месяц.
Тест на меркантильность
Два года назад, когда мы познакомились, Слава казался мне искренним, амбициозным парнем. Я тогда только вернулась из Лондона, где получила диплом MBA, и приняла решение возглавить отцовский холдинг.
Я с юности ненавидела охотников за чужими деньгами. Поэтому для Славы я придумала легенду: я — простая девушка из провинции, работаю младшим аналитиком на удаленке, снимаю крошечную студию.
Поначалу всё было прекрасно. Но как только Слава решил открыть свой «стартап», его словно подменили. А когда в наш город переехала его мать, Антонина Павловна, моя жизнь превратилась в ад. Она открыто называла меня нищебродкой, тянущей ее «гениального сына» на дно.
Для решающей встречи с инвестором Слава решил пустить пыль в глаза. Он арендовал этот роскошный особняк на Рублевке на одни сутки.
— Представляешь, Алис, как повезло! — хвастался он неделю назад. — Элитное агентство отдало дом за смешные копейки, потому что хозяева за границей. Я скажу инвестору, что это наше фамильное гнездо!
Он не знал двух вещей.
Первая: этот особняк принадлежал мне.
Вторая: скидку в агентстве ему сделали по моему личному звонку директору. Я хотела посмотреть, как далеко зайдет их наглость, когда они почувствуют вкус чужих денег.
И они зашли очень далеко.
Незваный гость
— Ты оглохла?! — визгливый голос свекрови вернул меня в реальность. — Тряпку в руки и на террасу! А потом закройся на кухне!
Я медленно наклонилась, подняла тряпку и… аккуратно повесила ее на золоченую ручку кресла.
— Знаете, Антонина Павловна, пожалуй, я откажусь. У меня другие планы на этот вечер.
Слава покраснел от злости и шагнул ко мне.
— Ты что себе позволяешь?! Быстро сделала, что мать сказала, иначе свадьбы не будет! Пошла вон в подсобку!
В этот момент раздался мелодичный звонок в дверь.
— Боже, он приехал! Раньше времени! — Антонина Павловна заметалась по холлу. — Слава, открывай! А ты, мышь, брысь на кухню!
Она больно толкнула меня в плечо, пытаясь оттеснить за массивные двери столовой. Но я осталась стоять на месте.
Слава распахнул входную дверь, натянув на лицо самую приторную, заискивающую улыбку.
— Герман Эдуардович! Какая честь! Добро пожаловать в нашу скромную семейную обитель…
На пороге стоял мужчина в строгом темном костюме. Это был Герман Эдуардович, генеральный директор инвестиционного фонда. И по совместительству — мой заместитель.
Герман перешагнул порог, проигнорировав протянутую руку Славы. Его цепкий взгляд скользнул по натянуто улыбающейся Антонине Павловне, по бледному Славе и остановился на мне.
К ужасу моего жениха и его матери, суровый, непроницаемый инвестор вдруг тепло улыбнулся, подошел ко мне и уважительно склонил голову.
— Добрый вечер, Алиса Викторовна. Прошу прощения, что задержался в пробках. Документы по аудиту стартапа этого… господина готовы.
Сброшенные маски
В холле повисла мертвая, звенящая тишина. Слава нервно сглотнул, переводя взгляд с Германа на меня.
— Герман Эдуардович… вы, наверное, перепутали, — блеющим голосом произнес мой бывший жених. — Это Алиса. Она… она просто помогает по дому. Девушка из провинции.
Герман Эдуардович повернулся к Славе с таким презрением, будто перед ним было насекомое.
— Девушка из провинции? Вячеслав, перед вами владелица инвестиционного фонда «Авангард-Капитал», председатель совета директоров холдинга и, — Герман обвел рукой гостиную, — единственная полноправная хозяйка этого «вашего фамильного гнезда».
Антонина Павловна схватилась за сердце и медленно осела на пуфик.
— Что?.. Хозяйка? Чьего фонда? Слава, что он несет?!
Я стянула с волос дешевую резинку, позволяя им упасть на плечи, и посмотрела на людей, которых еще утром считала своей семьей.
— Он несет правду, Антонина Павловна, — мой голос был спокойным, но от него в комнате словно стало на несколько градусов холоднее. — Я хотела узнать, любят ли меня без моего банковского счета. Что ж, эксперимент прошел успешно.
— Алис… Лисонька… — Слава бросился ко мне, пытаясь схватить за руки, но Герман жестко преградил ему путь. — Это шутка? Детка, ты почему молчала? Мы же любим друг друга! Мама просто нервничала из-за контракта!
— О, кстати, о контракте, — я кивнула Герману. Он достал из портфеля папку и бросил ее на мраморный столик.
— Ваш проект — пустышка, Вячеслав. В финансировании отказано, — чеканя слова, произнесла я. — А теперь собирайте свои вещи. Свою кредитную одежду из ЦУМа можете забрать с собой. Но чтобы через десять минут ваших следов на моем карельском дубе не осталось.
— Ты не имеешь права! — вдруг завизжала Антонина Павловна, вскакивая. — Мы подписали договор аренды на сутки! Мы заплатили сто тысяч!
Я улыбнулась.
— Договор аренды был аннулирован полчаса назад из-за нарушения условий эксплуатации — вы испортили антикварное кресло мокрой тряпкой. Деньги вернутся на вашу карту. А теперь — вон из моего дома. Охрана!
Из неприметных боковых дверей, которые Антонина считала кладовками, бесшумно вышли трое крепких ребят из моей личной службы безопасности.
Славу и его мать выставили за ворота Рублевки ровно через восемь минут. Начался проливной дождь. Я стояла у панорамного окна с бокалом шампанского и смотрела, как Антонина Павловна, в своем кредитном платье от кутюр, пытается поймать такси на обочине мокрой трассы, а ее «гениальный сын» обреченно бредет рядом.
Воздух в моем доме снова стал чистым.
