Звон брошенной на стол вилки резко резанул по ушам. Рита сидела напротив своего двадцатипятелетнего сына и заботливо поглаживала его по плечу.
— Люба, ну правда, имей совесть, — протянула золовка, прихлебывая дорогой фруктовый напиток. — Парню нужно полноценно питаться. Ему белок нужен. Ты же себе можешь это позволить. У тебя свое крупное дело, денег куры не клюют.
Я молча смотрела на эту сцену. Внутри медленно закипало тяжелое раздражение. Вадим вытер губы бумажной салфеткой и бросил ее прямо в недоеденное блюдо с креветками.
— Рита, твоему сыну весной исполнилось двадцать пять лет, — я старалась говорить ровно, не повышая голоса. — Он может сам заработать себе на фермерские продукты. Ему никто не мешает найти нормальную работу и обеспечивать свои потребности.
Вадим вальяжно откинулся на спинку мягкого стула. Он достал зубочистку и начал демонстративно ковыряться в зубах, даже не прикрывая рот ладонью.
— Я творческая личность, — лениво протянул племянник. — Работа на чужого дядю за копейки — это удел неудачников. Мне нужен масштаб. Я ищу себя в бизнесе.
— Зато сидеть на шее у тети и опустошать чужой холодильник — это прямой путь к невероятному успеху, — ответила я, глядя прямо в его наглые глаза.
Рита недовольно цокнула языком. Она поправила воротник своей пестрой блузки, положила локти на мой чистый стол и посмотрела на меня с явным превосходством.
— Люба, прекрати этот собственнический тон. Мы вообще-то по делу пришли. Пора решать главный вопрос. С жильем.
Я скрестила руки на груди. Золовка давно прощупывала эту почву, но сегодня решила пойти напролом. Воздух на просторной кухне словно стал тяжелее.
— Какой еще вопрос? У меня нет никаких проблем с жильем. Документы в порядке, коммунальные счета оплачены вовремя.
— Твою квартиру пора на Вадика переоформлять, — безапелляционно заявила Рита. Она по-хозяйски обвела взглядом мою кухню. — Он твой единственный племянник. Наследник. А ты живешь одна в таких хоромах. Мне пятьдесят, тебе уже пятьдесят восемь лет. Тебе на старости столько свободного места ни к чему. Убирать только тяжело.
Я посмотрела на свой кухонный гарнитур, на встроенную технику, на свежий ремонт. Я заработала на все это сама. Много лет развивала свой бизнес, отказывала себе в отпусках, работала без выходных.
— И с какой стати я должна отдавать свое имущество твоему сыну? — я слегка прищурилась, изучая родственницу.
— Потому что мы семья! — Рита повысила голос, ее лицо исказилось от злобы. — Ты моему брату детей так и не родила. Вадик — твоя единственная родная кровь осталась. Кому ты нужна? Пропадешь тут одна. Кто за тобой ухаживать будет, когда ты сляжешь? Ты обязана думать о будущем и быть благодарной, что мы от тебя не отвернулись! Мы тебя из милости досматривать будем.
— Уж точно не твой сын за мной ухаживать будет, — я усмехнулась. — Он за собой тарелку до раковины донести не способен.
— Я мужчина, а не прислуга, — нагло огрызнулся Вадим. — Давай, тетя, не тяни резину. Перепишешь на меня эти квадратные метры, а я так и быть, разрешу тебе дожить в маленькой комнате. Но большую мы переделаем. Стену тут снесем, объединим с коридором. Мне студия нужна для проектов.
Племянник встал и начал расхаживать по моей квартире, заглядывая в углы и оценивая пространство с пугающей, снисходительной уверенностью хозяина положения. Он подошел к пластиковому окну и постучал пальцами по подоконнику.
— Рамы тоже под замену. Дешевка какая-то, — вынес вердикт Вадим, смахнув невидимую пылинку с подоконника.
Это стало последней каплей. Я вспомнила прошлый месяц. Мне делали сложную операцию на венах. Я звонила Рите, просила приехать, помочь мне в первые тяжелые дни после выписки, когда нельзя было долго стоять у плиты.
Золовка тогда ответила, что у нее запись на стрижку и вообще много личных дел. А Вадим просто заблокировал мой номер на пару дней, чтобы я не докучала ему просьбами сходить в аптеку за лечебной мазью.
Зато Вика, скромная двадцатилетняя соседка по лестничной площадке, приходила каждый вечер. Девушка работает фельдшером на скорой помощи. Она ставила мне уколы, приносила легкие куриные бульоны, помогала менять плотные бинты. Она ничего не просила взамен, просто видела, что одинокому человеку нужна физическая поддержка.
— Значит, квартиру мою хотите забрать? — я перевела взгляд с разгуливающего по комнате парня на его алчную мать.
Рита сразу подалась вперед. Ее глаза жадно заблестели в предвкушении легкой добычи. Она искренне поверила, что дожала меня своим токсичным напором и манипуляциями.
— Конечно хотим. Это справедливо. Не чужим же людям такое богатство оставлять. Все в дом, все в семью.
— Ты вчера еще и банку дорогой фермерской икры открыл, которую я на праздник покупала, — я указала на пустую стеклянную тару возле раковины.
— Захотелось перекусить, вот и съел, — буркнул Вадим, разглядывая натяжной потолок. — Чего ты из-за еды мелочишься? Твои запасы все равно без дела стояли.
— А две недели назад ты сломал мой новый дорогой кухонный комбайн. Засунул туда нечищеные орехи со скорлупой, которые намертво забили механизм.
— Ой, да починишь или новую технику купишь! — отмахнулась золовка с нескрываемым раздражением. — У тебя бизнес, не обеднеешь. Чего ты к парню придираешься по пустякам?
— А месяц назад этот парень разбил мой рабочий планшет, — я говорила тихо, но чеканила каждое слово. — Просто сел на него всем своим весом, потому что не смотрел, куда падает.
— Тетя, ты меня теперь всю жизнь попрекать будешь куском пластика? — Вадим недовольно закатил глаза. — Я же сказал, что случайно вышло. Могла бы и простить.
В голове окончательно сложился план. Я больше не собиралась терпеть этих потребителей в своем доме. Хватит быть для них удобной кормушкой и бесплатным спонсором.
— Хорошо, Рита. Будет вам квартира, — я выдержала небольшую паузу.
Золовка радостно захлопала в ладоши, ее лицо расплылось в широкой, победной улыбке. Вадим самодовольно хмыкнул и потянулся за большим зеленым яблоком из высокой стеклянной вазы.
— Завтра ровно в десять утра жду вас у нотариальной конторы на улице Мира, — я решительно встала из-за стола. — А сейчас уходите. Мне нужно собрать все документы на собственность и подготовиться к сделке.
Рита поспешно вскочила со стула. Она торопливо поправила ремешок сумки на плече, явно боясь, что я могу передумать и отменить свое решение.
— Вот видишь, сынок, я же говорила, что тетя Люба мудрая женщина! Завтра будем как штыки. Паспорт не забудь! И оденься прилично.
Они вышли в коридор. Вадим даже не потрудился воспользоваться обувной лопаткой. Он просто смял задники своих дорогих кроссовок и вышел на лестничную клетку. Тяжелая металлическая дверь наконец-то закрылась за ними.
Я прошла в свой рабочий кабинет. Достала из нижнего ящика стола плотную пластиковую папку. Туда я педантично складывала все чеки на купленную бытовую технику и бумаги из сервисных центров.
Я села за стол и открыла ноутбук. Сложила стоимость ремонта комбайна — двадцать пять тысяч рублей. Замена разбитого экрана на планшете обошлась в сорок тысяч. Химчистка светлого дивана после визитов Вадима — еще пять тысяч.
Я составила грамотную досудебную претензию. Опиралась на статью 1064 Гражданского кодекса о возмещении вреда, причиненного имуществу гражданина. Распечатала документ в двух экземплярах и прикрепила к нему копии всех чеков. Получилась весьма увесистая стопка бумаг.
Затем я взяла смартфон и набрала номер соседки. Гудки шли недолго.
— Вика, здравствуй. Подскажи, у тебя завтра утренняя смена?
— Здравствуйте, Любовь Ивановна, — ответил мягкий девичий голос. — Нет, я завтра после дежурства отсыпаюсь. Вам нужна помощь?
— Да, Вика. Мне очень нужно, чтобы ты завтра без пятнадцати десять подъехала к конторе нотариуса на улице Мира. И обязательно возьми с собой паспорт.
— А что-то случилось? — сразу встревожилась девушка.
— Завтра все подробно объясню. Это очень важное дело.
На следующее утро я подъехала к высокому зданию конторы немного заранее. Рита и Вадим уже нетерпеливо стояли на крыльце. Золовка громко обсуждала с сыном, какую мебель они купят в гостиную, когда выкинут мой устаревший гарнитур на свалку.
Я подошла к родственникам абсолютно спокойно. Мой план был выверен до мелочей.
— О, Люба! — Рита сделала широкий шаг навстречу. — Мы уже заждались. Ну что, идем оформлять наше будущее?
— Идем, — коротко ответила я и открыла массивную деревянную дверь.
Мы зашли в светлый холл ожидания. На диванчике для посетителей скромно сидела Вика в легком летнем платье. Увидев меня, девушка поднялась и робко поздоровалась. Рита смерила ее надменным, оценивающим взглядом с головы до ног.
— А эта девица из соседней квартиры что тут забыла? — громко возмутилась золовка. — Ты зачем посторонних на семейную сделку притащила?
— Она здесь по делу, — я прошла мимо возмущенной Риты прямо к двери нужного кабинета.
Помощница пригласила нас внутрь. За широким дубовым столом сидел нотариус, серьезный мужчина в строгом сером костюме. Мы заняли свободные стулья. Вадим вальяжно развалился в кресле и уткнулся в экран своего нового смартфона.
— Доброе утро, — нотариус посмотрел на нас поверх очков в тонкой оправе. — Любовь Ивановна, документы проверены. Вы подтверждаете свои намерения по сделке?
— Да, подтверждаю в полном объеме.
Рита нетерпеливо заерзала на стуле. Она потянулась к столу, едва сдерживая торжествующую улыбку. Женщина уже мысленно расставляла свою мебель в моих комнатах.
— Ну давайте уже ручку! Где моему мальчику расписываться? Нам еще в строительный магазин ехать, обои выбирать для большой комнаты.
Нотариус нахмурил брови и строго посмотрел на наглую женщину.
— Этот гражданин здесь совершенно ни при чем. Ему негде ставить свою подпись. Более того, я попрошу лиц, не участвующих в сделке, покинуть кабинет.
Никто не произнес ни слова. Вадим недоуменно оторвался от экрана смартфона.
— В смысле ни при чем? — голос Риты дал нервный сбой. — Мы же дарственную на племянника оформляем! Это семейное дело!
— Никакой дарственной не существует, — жестко и четко произнес специалист. — Мы собрались для подписания договора пожизненного содержания с иждивением. Любовь Ивановна официально передает право собственности на квартиру Виктории Савельевой.
Рита растерянно захлопала глазами. Она переводила бешеный взгляд с меня на спокойного юриста, а потом на испуганную Вику. Золовка нервно сжала ремешок своей сумки.
— Какая еще Виктория?! — закричала женщина, вскакивая со стула. — Люба, ты в своем уме? Ты же обещала метры моему Вадику! Он твоя кровь!
— Я обещала, что сегодня будут подписаны документы на квартиру, — я смотрела прямо в злобные глаза родственницы, наслаждаясь моментом. — Вика искренне ухаживала за мной после больницы. А вы только требовали денег, ломали мои вещи и ждали, когда я поскорее освобожу вам жилплощадь.
Племянник вскочил с мягкого кресла. Лицо парня исказилось от неподдельного гнева. Он понял, что бесплатная недвижимость только что ускользнула из-под носа.
— Ты нас кинуть решила? — он агрессивно сделал шаг к столу, сжимая кулаки. — Да я на тебя иск в суд подам! Я наследник!
Нотариус предупреждающе положил руку на настольную кнопку вызова охраны.
— Молодой человек, сбавьте тон, иначе вы покинете помещение с нарядом полиции.
Я спокойно открыла сумку и достала пластиковую папку с подготовленными бумагами.
— В суд ты пойдешь, Вадим, — я бросила увесистую стопку листов прямо перед ним на край стола. — Это официальная досудебная претензия. К ней прикреплены все чеки из сервисных центров. Статья 1064 Гражданского кодекса. Умышленная порча чужого имущества.
Вадим недоверчиво посмотрел на бумаги. Его спесь начала стремительно испаряться под тяжестью неопровержимых доказательств.
— Что это за бред? Ты шутишь?
— Это счет за испорченный комбайн, разбитый рабочий планшет и химчистку мебели. Если до конца этого месяца ты не переведешь мне всю сумму по реквизитам, указанным в документе, мы действительно встретимся в суде. А юристы у моей компании отличные. Судебные издержки тоже лягут на твои плечи.
Рита начала тяжело и громко дышать от возмущения. Она схватилась за ручку своей сумки так сильно, что побелели пальцы.
— Да как у тебя совести хватает! Он же творческая личность, он ищет себя! У него нет таких денег! Это подлость чистой воды!
— Этому великовозрастному парню двадцать пять лет. Пора учиться нести финансовую ответственность, — отрезала я. — А теперь покиньте кабинет, вы мешаете законным нотариальным действиям. Уходите, пока я не пригласила охрану.
Вадим испуганно попятился. Вся его наглая уверенность хозяина положения исчезла, когда он увидел реальные бумаги с печатями сервисов и итоговой суммой внизу страницы. Он прекрасно знал мой жесткий характер в вопросах ведения бизнеса.
— Да подавись ты своими метрами! — злобно выплюнул он. Парень схватил мать за рукав блузки и сильно потянул к выходу.
— Ты нам больше никто! — прошипела Рита в дверях, окидывая меня полным ненависти взглядом. — Мы тебя знать не желаем!
— Именно этого я и добивалась, — я уверенно отвернулась от них.
Дверь громко захлопнулась. Я повернулась к столу. Вика сидела с расширенными от волнения глазами, ее тонкие пальцы мелко дрожали на коленях.
— Любовь Ивановна, — тихо произнесла девушка. — Я не могу это подписать. Это слишком дорого. Они же ваша семья.
— Настоящая семья — это те люди, которые приносят горячий бульон, когда ты не можешь встать с кровати, Вика. А не те, кто делит твои вещи при живом человеке. Ты заслужила эту уверенность в завтрашнем дне.
Я взяла шариковую ручку и поставила свою подпись на всех экземплярах договора. Вика вытерла блеснувшие слезы и уверенно подписала бумаги со своей стороны.
После визита к юристу мы зашли в уютное кафе на соседней улице. Я заказала нам свежие ягодные десерты и клюквенный морс. Мы долго разговаривали о наших дальнейших планах на жизнь. Вика с воодушевлением рассказывала о своей работе на скорой помощи, а я просто слушала ее и искренне улыбалась, чувствуя невероятную легкость на душе.
Вечером того же дня я вернулась в свою просторную квартиру. Я неспеша прошла по светлым комнатам. Включила легкую инструментальную музыку. В доме пахло свежестью и безупречной чистотой.
Больше никто не указывал мне, как жить. Никто не рылся в моих вещах. Никто не пачкал грязной обувью мой дом. Я достала из шкафа новые пушистые полотенца и аккуратно разложила их на полке в ванной. Затем полила свой любимый фикус в красивом керамическом горшке. Впереди меня ждала долгая и спокойная жизнь, в которой теперь был по-настоящему близкий, благодарный и надежный человек.
А Вадим вернул свой долг за технику через полторы недели. Видимо, Рита поняла, что я не шучу с судами, и оперативно нашла нужную сумму. Я в тот же день перевела эти деньги на счет районного приюта для бездомных животных. Мне их копейки не нужны. Но и вытирать о себя ноги я больше никому не позволю.
Родня мужа потребовала чтобы невестка оплачивала их кредит за машину, но не ожидали, что она ответит