— Марина, ты на юбилей платье свое синее не наглаживай. Я тут прикинула: посидим только своими. Кровными.
Капля едкого антижира медленно ползла по кухонному кафелю, собирая желтый налет. Я выключила воду, насухо вытерла руки о полотенце. До банкета в честь 65-летия Риммы Эдуардовны оставалось чуть больше суток.
— Не поняла вас. Какими еще «кровными»?
В трубке тяжело и снисходительно вздохнули.
— Марин, ну не включай непонятливую. Сестра моя из Саратова приехала, племянник Никита бабу новую притащил. Мест в ресторане впритык. А ты вечно с кислой миной после своих фур сидишь. Отдохни дома. Вадик тебя поймет.
Вадик — мой законный супруг — в этот момент старательно тер щеткой кроссовки в коридоре, делая вид, что оглох.
Наглость ситуации была даже не в том, что меня вышвырнули из списка гостей. Вся мякотка заключалась в том, что банкет в «Империале» — с фаршированной стерлядью, брусничным соусом и живой музыкой — полностью оплачивала я.
Мой муж, ландшафтный дизайнер с вечно «временными трудностями», еще месяц назад жалобно заглядывал мне в глаза: «Маринусь, у мамы дата. Сделаем красиво? У меня сейчас не сезон, но я с ближайшего проекта всё верну».
Я тогда молча достала карту своей логистической фирмы и перевела админу ресторана 80 тысяч рублей задатка. Остаток — еще около семидесяти тысяч — нужно было закрыть по факту, в конце вечера. Римма Эдуардовна прекрасно об этом знала. Сама же тыкала пальцем в меню, выбирая тарталетки с красной икрой.
И вот теперь я стала «не кровной».
— Вадим! — рявкнула я в коридор, когда свекровь отключилась. — Твоя мать меня только что выставила. Твои действия?
Кроссовки полетели на пол. Муж замялся, пряча глаза.
— Марин, ну у мамы давление, возрастные бзики. Давай без скандалов? Никита правда сто лет не приезжал, им пообщаться надо узким кругом. Тебе жалко, что ли? Я тебе роллов домой закажу, посидишь, кино посмотришь.
Я посмотрела на его сутулую спину. Знаете, в юности женщины от такого плачут и собирают чемоданы. А к сорока пяти годам приходит сухая арифметика.
— Хорошо, Вадик. Празднуйте.
Утром, пока муж спал, я нашла в телефоне переписку с банкетным менеджером. Набрала номер.
— «Империал», слушаю.
— Денис, здравствуйте. Это Марина, бронь на субботу, юбилей Риммы Эдуардовны.
— Да, Марина, всё в работе! Повара уже рыбу разделывают, салаты нарезают.
— Отменяем. Бронь снимаем.
Денис на том конце провода поперхнулся воздухом.
— В смысле отменяем?! У нас закупки! Рыба, алкоголь! По закону задаток невозвратный, мы удержим штраф по договору!
— Удерживайте, — спокойно ответила я. — Списывайте свои 30 процентов за продукты и суету. Остаток верните на карту.
— А гости? У вас там двадцать человек!
— Гости придут. Вы им стол накройте, только предупредите сразу: если хотят гулять — пусть открывают новый счет и заказывают всё с нуля. Из своих кошельков. Моего депозита больше нет.
Через два часа на карту упали 56 тысяч рублей. Штраф в 24 тысячи я мысленно записала в графу «налог на глупость», сварила себе кофе и поехала в торговый центр — покупать то самое синее платье, просто так, для себя.
В субботу вечером я налила себе бокал сухого вина и села за сериал.
Телефон забился в истерике в 20:40. С экрана на меня смотрело пунцовое, потное лицо Вадима. Фоном орала какая-то ресторанная попса.
— Марина, ты совсем сдурела?! — заорал муж, перекрывая музыку. — Тут админ с охраной стоит! Какая отмена брони?! Мы за стол сели, а нам говорят: платите вперед по меню, вашей предоплаты нет!
— Всё верно. Ваша мама ясно сказала: праздник только для кровных. Чужие люди чужие банкеты не спонсируют.
— Ты нас подставила! Мать валерьянку пьет! С нас сто пятьдесят кусков требуют, рыбу эту чертову принесли, а у Никиты даже на такси денег нет! Переведи сейчас же!
В кадр влезла Римма Эдуардовна. Весь ее снисходительный тон испарился, лицо пошло красными пятнами.
— Дрянь меркантильная! Опозорить родную мать решила перед родственниками?! Нищебродка, примазалась к нашей семье!
— К вашей семье? — я усмехнулась, глядя на экран. — Так я же не кровная. Оформляйте микрозайм, Вадик. Или пусть саратовская родня скидывается. Приятного аппетита.
Я нажала отбой и кинула оба номера в черный список.
Через пару дней Вадим приехал с баулами за вещами. Оказалось, в тот вечер его тетке пришлось выгрести подчистую кредитку, а самому мужу — занять у начальника под проценты, чтобы расплатиться за накрытый стол. Теперь я для них — враг номер один, разрушивший «светлый семейный праздник».
А я смотрю на возвращенные пятьдесят шесть тысяч и думаю: как же дешево, оказывается, стоит билет на выход из этого токсичного шапито. Вадим до сих пор строчит с левых номеров, что я предательница и не умею прощать женские слабости его матери. А вы бы проглотили эту обиду ради «сохранения брака»?
— Думаешь, я дура? Квартиру за сказки о любви не отдам! Вон из моего дома вместе с мамочкой!