Голос Ксении прозвучал резво, с той самой фальшивой бодростью, за которой обычно прячется желание укусить побольнее. Она не просто смотрела, она сканировала меня, от дешёвых туфель до ворота платья. Её ухоженный, впалый от вечных диет живот колыхнулся от короткого смешка. Пальцы с безупречным нюдовым маникюром брезгливо скользнули по моему плечу.
Ткань была старой. Густой, тяжёлый шёлк цвета пьяной вишни, пошитый мамой ещё в конце восьмидесятых. Приталенный силуэт, широкие плечи — винтаж, который сейчас в Москве стоит сумасшедших денег, но здесь, в банкетном зале ресторана «Империя», он выглядел как привет из нищего прошлого.
— Это мамино платье, — ответила я спокойно, разглядывая Ксению.
Пластика лица, золото, обтягивающее серебро наряда. Она сияла, как новогодняя ёлка, но в глазах застыло глухое, голодное напряжение.
— Мамино? — Ксения обернулась к мужу, Вадиму, который стоял чуть позади, лениво покручивая бокал с коньяком. — Вадим, ты слышал? Девочки из столицы в Schiaparelli прилетели, а Анечка… Анечка верна традициям.
Вадим окинул меня взглядом. Медленно, сверху вниз, задерживаясь на талии, потом на туфлях. В его глазах не было злобы, только скучающее, сытое пренебрежение хозяина жизни.
— Ну не всем же в Москву уезжать, Ксюш. Кто-то должен и здесь… почву удобрять. Ты где сейчас, Ань? На швейной фабрике? Или, может, в библиотеке?
Зал «Империи» — с хрустальными люстрами, позолотой и запахом дорогого парфюма вперемешку с горячим — был полон. Наши бывшие одноклассники, многие — уже с залысинами и усталыми лицами, сбивались в кучки, поглядывая на Ксению с Вадимом. Они здесь цари. Владельцы единственного в области агрохолдинга, скупившие за бесценок земли бывших колхозов. Бизнес грубый, но невероятно прибыльный.
— В агротехнологиях работаю, — коротко бросила я, отходя к фуршетному столу.
За спиной раздался визгливый, фальшивый хохот Ксении.
— В агротехнологиях! Слышали? Может, комбайнёром? — она повысила голос, обращаясь к ближайшей группе. — Ребята, давайте скинемся Анечке на приличный наряд. Неловко же, право слово, человек в таком виде на юбилее школы.
Внутри всё сжалось в тугой, горячий ком. Я сжала ладони под столом так, что ногти впились в кожу. Двадцать лет назад эта же Ксения при всём классе высмеяла мои старые кеды. Сейчас она повторяла тот же фокус, только ставки были выше.
Но я знала то, чего не знала она. Что через три дня я сяду во главе стола в областной администрации. И Ксения с Вадимом будут ловить каждое моё слово, заглядывая в глаза. Я — генеральный директор и основатель «Агро-Вектора». Того самого федерального инвестора, который пришёл в регион, чтобы поглотить их дутый холдинг.
Я развернулась, не прощаясь, и пошла к выходу. Сзади доносились смешки. Негромкие, но отчётливые.
В гардеробе пахло пылью и чужой кожей. Я стояла у вешалки, натягивая пальто, когда услышала голоса за декоративной перегородкой. Ксения и Вадим. Они вышли покурить.
— …два месяца, Вадим. Максимум три, — голос Ксении дрожал, и в нём не было ни капли той спеси, что в зале. — Кредиторы душат. Если москвичи не зайдут с деньгами, нам конец. Всё рухнет.
— Зайдут. Мэр пообещал, что всё будет «на мази».
— Уверен? Ты же видел бумаги? Там же левое всё, Вадим. Мы земли оформили через подставных лиц.
— Кто будет проверять? «Агро-Вектор» — это огромная машина, им главное — объёмы и чернозём. Документы — формальность. Подмахнут не глядя. Главное — не спугнуть их раньше времени.
Я прижалась к стене, сердце колотилось в горле. «Агро-Вектор» — моя компания. Мои десять лет жизни, бессонных ночей, выстроенной репутации. И эти двое хотели меня обмануть. Вывести деньги и уничтожить уникальный семенной фонд, который ещё теплился в старых лабораториях, чтобы засадить всё дешёвым рапсом и сбежать в Европу.
Они вышли, громко обсуждая, где отметят сделку. Я достала телефон, набрала заместителя.
— Официальный визит откладываем на неделю. Скажи, форс-мажор. А мне нужна вся грязь на Ксению Игнатову и Вадима Самойлова. Всё, что найдёшь. И ещё — найди контакты Сергея Матвеева. Он инженер на селекционной станции. Мне нужны глаза внутри.
Сергей встретил меня у проходной на следующий день. Высокий, сутулый, в затёртой куртке. Единственный, кто вчера на встрече тепло поздоровался, без оценивающих взглядов.
— Анна Соболева. Слышал, ты теперь в Москве большая шишка. Зачем я тебе?
— Нужна информация. Настоящая. О том, что в холдинге происходит.
Сергей прикурил, выдохнул дым в холодный воздух.
— Старые лаборатории закрыли. Оборудование сдали на металлолом. Семенной фонд уникальный, Ксения хотела его уничтожить, чтобы не мешал рапс сеять. Я тайком часть вывез к себе в сарай. Зарплату не платят три месяца. Мэр в доле, администрация в доле. Эти двое только о себе думают.
— А если появятся деньги?
Сергей усмехнулся.
— Откуда? Бюджет пустой. Инвесторы боятся Вадима, он бандит в галстуке.
— Сейчас появятся.
Через пять дней весь городок гудел. На селекционную станцию приехала бригада из Москвы. За три дня восстановили теплицы, завезли современное оборудование. Учёные не верили своим глазам, Галина Петровна, старый профессор, плакала перед камерами, рассказывая про «чудо».
А Ксения с Вадимом сходили с ума. Сергей передавал мне по телефону:
— Вадим орал на мэра час. Требовал вычислить спонсора. Говорит, это подрывает их авторитет перед москвичами.
— Пусть орёт. Скоро будет громче.
Следующим шагом был аукцион. Ксения с Вадимом объявили «благотворительный вечер» — чтобы выманить таинственного мецената и вернуть контроль. Главный лот — право аренды на экспериментальные поля у реки. Вадим давно хотел их застроить коттеджами.
Я пришла в том же платье. Зал «Империи» был полон — местная элита, чиновники, журналисты. Ксения в блестящем серебре вела мероприятие, сияя искусственной улыбкой. Увидев меня, на секунду скривилась, но быстро взяла себя в руки.
— Анечка! Как мило. У нас вход платный, но для тебя, так и быть, сделаем исключение. Как для экспоната.
Зал хихикнул. Я села за дальний столик. Сергей рядом, напряжённый.
Торги шли вяло. Наконец объявили главное.
— Право аренды на экспериментальные поля! — голос Ксении звенел. — Уникальная возможность. Кто готов?
Вадим поднял руку первым. Назвал сумму.
Сергей поднял руку. Назвал в три раза больше.
Зал замер.
— Сергей Матвеев?! — Ксения не скрывала изумления. — Ты с ума сошёл? У тебя же зарплата три копейки!
— Представляю интересы инвестора, который хочет остаться неизвестным, — ровно ответил Сергей.
Вадим побагровел. Попытался перебить. Сергей снова поднял. Ещё раз. Вадим замолчал, осознав поражение. Ксению трясло, когда она объявляла Сергея победителем.
Я встала и вышла. За спиной слышала взволнованные голоса.
Официальная встреча — понедельник, десять утра, администрация. Я приехала в строгом сером костюме, с папкой. Мэр встретил суетливо, вежливо. В конференц-зале уже сидели чиновники, бизнесмены. И Ксения с Вадимом — во главе стола, самоуверенные.
Я вошла. Разговоры стихли. Мэр представил:
— Анна Соболева, генеральный директор и основатель «Агро-Вектора». Наш инвестор.
Ксения побледнела. Вадим открыл рот, но промолчал.
Я прошла к своему месту — напротив них. Села, открыла папку.
— Добрый день. Приехала обсудить проект. Но сначала — прояснить моменты.
Достала распечатки. Схемы вывода денег через офшоры в Белиз, поддельные разрешения на земли, связи с чиновниками. Разложила на столе, как чертежи.
— Проект поглощения холдинга основан на фальсификации. Документы на земли поддельные, уникальный семенной фонд уничтожается. И главное — вы планировали вывести половину аванса на офшорные счета. Я правильно понимаю, Вадим Викторович?
Вадим дёрнулся. Ксения вцепилась в стол.
— Это клевета! — голос сорвался. — Мы честные бизнесмены!
— Правда? — я достала ещё папку. — Отчёты по зарплате. Три месяца ноль. Зато — роскошные апартаменты в Дубае, новые счета в Европе. А лаборатории в руинах, семенной фонд спасён только благодаря энтузиазму Сергея Матвеева. Это тоже ваша «честность»?
Мэр побледнел. Чиновники доставали телефоны, снимали. Ксения попыталась возразить, но я не дала.
— А таинственный меценат, который вас так бесил? Это я. Моя компания восстановила теплицы. Экспериментальные поля тоже будут спасены. Сергей Матвеев будет курировать проекты от моего имени.
Тишина была звенящей. Вадим сжал кулаки, в глазах злость и бессилие. Ксения смотрела в стол.
— Вот что предлагаю, — я закрыла папку. — Завтра утром материалы уходят в прокуратуру. Или вы начинаете работать честно. Полная прозрачность, десять процентов прибыли — в городской фонд поддержки селекции. Никаких попыток обмануть. Выбирайте сами.
Они пришли на следующий день раньше. Без пафоса, без дорогих нарядов. Она в простом сером, он в мятом костюме. Лица осунувшиеся, потухшие. Подписали молча, не поднимая глаз. Никто не произнёс сочувствия.
Выходя, Ксения обернулась. Посмотрела долго, с болью.
— Ты отомстила, да? За школу? Специально это платье надела, чтобы мы расслабились?
Я не ответила сразу. Подошла ближе.
— Я приехала помочь родному городу, Ксения. То, что вы оказались мошенниками — ваш выбор. Не мой. А платье… платье хорошее. Мама умела шить на совесть. В отличие от некоторых.
Она отвернулась и вышла. Вадим поплёлся следом, сгорбленный.
Я стояла у окна администрации, глядя на улицу. На поля вдалеке. Внутри не было торжества. Только странное облегчение — будто тяжесть, которую таскала двадцать лет, наконец исчезла.
На следующее утро я уезжала. В зеркале заднего вида мелькнул силуэт родного города — маленький, провинциальный, но изменившийся. Благодаря мне. Благодаря тому, что я не забыла, откуда пришла. И не простила тем, кто думал, что можно безнаказанно унижать других.
Карма — странная штука. Иногда ей просто нужна небольшая помощь. И хорошее винтажное платье цвета пьяной вишни.
— Сколько еще твоих родственников приедут к нам пожить? — с усталостью спросила я мужа