— Тёть, привет. Нужна помощь… — голос звучал неуверенно, с напряжением.
— Это ты, Маша? — спросила Лариса, хотя уже видела имя на экране телефона. Повисла пауза.
Лариса отвела телефон от уха и ещё раз взглянула на дисплей. «Племяшка-Маша» — так она сама записала этот контакт полгода назад, когда племянница в последний раз звонила. За эти месяцы голос девушки изменился, стал каким-то чужим.
— Это я, тёть Лар. Маша.
Конечно, Маша. Дочь её двоюродной сестры. Девочка, которую она видела три раза в жизни.
В голове Ларисы промелькнули картинки: маленькая кудрявая девочка на детской площадке, тоненькая школьница на выпускном и — последняя встреча — молодая женщина с крашеными волосами, приехавшая к ней шесть месяцев назад с просьбой. Нужна помощь.
Квартира в панельной многоэтажке, в которой жила Лариса, досталась ей от родителей. Три комнаты, просторная кухня, балкон с видом на детскую площадку. Здесь прошло её детство, здесь она выросла, сюда же вернулась после развода пятнадцать лет назад.
Ларисе было пятьдесят два. И у неё никого не было. Ни мужа, ни детей, ни особо близких друзей. Коллеги на работе, соседка Варвара Николаевна да несколько дальних родственников, вспоминающих о её существовании только в моменты острой нужды. Как Маша сейчас.
— Что случилось, Машенька? — Лариса старалась, чтобы голос звучал нейтрально, хотя внутри уже начинало закипать знакомое чувство.
— Тёть Лар, у меня… ситуация. Мне нужно срочно найти сорок тысяч. Я знаю, что много прошу, но мне реально некуда больше обратиться.
Лариса молчала. Последний раз, когда Маша приезжала, она просила двадцать тысяч. На курсы парикмахеров. Деньги Лариса дала, Маша обещала вернуть через три месяца. С тех пор прошло полгода. Ни денег, ни звонков, ни сообщений.
— Тёть Лар, ты здесь?
— Да, здесь, — Лариса вздохнула. — А что случилось на этот раз?
В трубке повисло молчание.
— Ну… проблемы. Я тебе всё расскажу, когда приеду. Ты же разрешишь мне приехать? Мне правда некуда больше пойти.
Вот оно что. Не просто деньги. Ещё и приют. Лариса закрыла глаза и сосчитала до десяти. Она могла бы сказать «нет». Имела полное право. Но… в её жизни было так мало событий, так мало людей. А эта девочка — всё-таки родня. Пусть дальняя, но своя.
— Приезжай, — сказала она наконец. — Адрес помнишь?
Когда в дверь позвонили, Лариса как раз расставляла чашки на кухонном столе. Она открыла и замерла. На пороге стояла Маша, но какая-то совсем другая — измученная, осунувшаяся, с тёмными кругами под глазами. И с огромной спортивной сумкой в руках.
— Привет, — Маша попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. — Можно?
Лариса молча посторонилась, пропуская племянницу в квартиру. И только тогда заметила ещё одну деталь — живот. Небольшой, но заметный под облегающей футболкой.
— Ты… — она не договорила, просто указала на живот.
Маша кивнула.
— Четвёртый месяц.
Лариса глубоко вдохнула. Вот, значит, как. Всё становилось на свои места — и деньги, и просьба пожить. Она мысленно прикинула остаток до зарплаты, сбережения на банковской карте.
— Проходи на кухню. Я чай приготовила.
Маша неловко опустила сумку в коридоре и прошла за тётей. Квартира, в которой она бывала всего несколько раз в жизни, выглядела точно так же, как и полгода назад. Те же занавески, тот же гарнитур, та же фотография родителей Ларисы на стене.
— Рассказывай, — Лариса села напротив, внимательно глядя на племянницу.
И Маша рассказала. О том, как познакомилась с парнем, как влюбилась, как забеременела. О том, как он обрадовался сначала, а потом вдруг передумал становиться отцом и просто исчез.
О том, как она потеряла работу, потому что хозяйка салона красоты, узнав о беременности, начала придираться к каждой мелочи. И в итоге Маше пришлось уволиться. О том, как хозяйка съёмной квартиры повысила плату, и Маша больше не могла её осилить.
— И куда ты теперь? — спросила Лариса, когда племянница замолчала.
— Не знаю, — Маша пожала плечами. — Домой нельзя. Мама с её новым мужем… ты же знаешь. А отец… отцу всё равно.
Лариса знала. Её двоюродная сестра, мать Маши, пять лет назад вышла замуж второй раз. Новый муж был категорически против того, чтобы падчерица жила с ними. А родной отец Маши давно создал новую семью и общался с дочерью от первого брака лишь изредка.
— А сорок тысяч — это на что?
Маша опустила глаза.
— Долг за квартиру. Мне дали три дня, чтобы съехать и расплатиться. Иначе хозяйка грозится подать в суд.
Лариса молчала, обдумывая ситуацию. Конечно, она могла бы дать эти деньги. У неё были сбережения. Не так много, но на чёрный день хватит. Вопрос был в другом — стоит ли? В прошлый раз Маша обещала вернуть долг и не вернула. Не позвонила даже.
— А те двадцать тысяч, что я тебе давала? — спросила она наконец. — Ты ведь обещала вернуть.
Маша покраснела.
— Я знаю, тёть Лар. Я обязательно всё верну. И те, и эти. Вот устроюсь на работу после родов…
Лариса только вздохнула. После родов. Это ещё когда будет. А Маша явно не собиралась уходить в ближайшее время. Да и куда ей идти, беременной и без денег?
— Ладно, — сказала она. — Я дам тебе деньги. А насчёт жилья… можешь пока остаться здесь. Комната есть свободная.
Маша просияла и бросилась обнимать тётю.
— Спасибо, тёть Лар! Я знала, что ты не бросишь меня! Ты самая лучшая!
Лариса неловко похлопала племянницу по спине. В глубине души она уже жалела о своём решении, но отступать было поздно.
Первые дни совместной жизни прошли относительно мирно. Лариса уходила на работу рано утром, возвращалась вечером. Маша встречала её с ужином, рассказывала, как провела день, спрашивала советы по беременности и уходу за ребёнком. Лариса осторожно отвечала, что никогда не была матерью и мало что понимает в этих вопросах. Но Маша не унималась.
— Ничего, тёть Лар, зато теперь ты будешь как бабушка моему малышу! — радостно объявила она однажды вечером, протягивая Ларисе снимок УЗИ. — Смотри, вот его ручки, а вот ножки!
Лариса смотрела на размытое чёрно-белое изображение и не знала, что сказать. Бабушка? Она никогда не думала о себе в этом качестве. Да, формально они с Машей были родственницами, но такими дальними, что слово «бабушка» казалось странным, неуместным.
— Я тебе всё-таки тётя, а не бабушка, — мягко поправила она. — И довольно дальняя тётя.
Маша нахмурилась.
— Ну, для малыша ты будешь как бабушка. Кто ещё у него есть? Моя мама его даже видеть не захочет, а мать мужа… ну, его отца… она вообще не знает о моём существовании.
Лариса промолчала. Что тут скажешь? Ситуация и правда была сложной. И теперь, когда Маша здесь, в её квартире, с её будущим ребёнком… кажется, жизнь Ларисы уже не будет прежней.
А через неделю начались проблемы.
Сначала Лариса заметила, что из её кошелька пропали деньги. Не много — пятьсот рублей. Но она точно помнила, что они там были. Потом — ещё тысяча. Потом обнаружила, что кто-то рылся в её шкафу — вещи лежали не так, как она их оставляла.
— Маша, ты брала мои деньги? — напрямую спросила она однажды вечером.
Маша покраснела, но взгляд не отвела.
— Прости, тёть Лар. Мне нужно было на витамины. Я хотела спросить, но тебя не было дома, а мне срочно нужно было купить. Я верну.
Лариса кивнула, но осадок остался. Если нужны деньги — почему не попросить? Зачем брать тайком? И это после того, как она уже дала сорок тысяч, приютила, кормит…
А потом случилось то, что окончательно вывело Ларису из себя. Вернувшись с работы раньше обычного из-за внезапного отключения электричества в офисе, она обнаружила в своей квартире незнакомого мужчину.
Высокий, плечистый, с модной бородой — он сидел на её диване в гостиной и пил чай из её любимой чашки.
— А вы кто? — опешила Лариса, застыв на пороге.
Мужчина встал, улыбнулся и протянул руку.
— Валера. Друг Маши. А вы, должно быть, та самая тётя Лариса? Маша много о вас рассказывала.
Лариса проигнорировала протянутую руку.
— Где Маша?
— В душе, — мужчина ничуть не смутился и снова сел на диван. — Присоединяйтесь к чаепитию. Я как раз рассказывал Маше о возможностях инвестиций в наш новый проект. Знаете, сейчас такое время, когда деньги нужно заставлять работать…
Он продолжал что-то говорить, но Лариса уже не слушала. Она быстрым шагом направилась в ванную комнату и постучала в дверь.
— Маша! Выходи немедленно!
Через минуту дверь открылась. Маша стояла перед ней, завёрнутая в банное полотенце, с мокрыми волосами.
— Тёть Лар? Ты чего так рано?
— Кто этот человек? — Лариса едва сдерживалась, чтобы не повысить голос. — И почему он в моей квартире?
Маша неловко переступила с ноги на ногу.
— Это Валера. Мой друг. Он просто зашёл в гости. Я думала, ты не будешь против…
— Не буду против? — Лариса уже не сдерживалась. — Ты приводишь в мой дом незнакомых мужчин, когда меня нет, и думаешь, я не буду против?
Маша нахмурилась.
— Но это же просто друг, тёть Лар. Чего ты так разошлась? Это что, твой бывший муж или кто?
Это было уже слишком. Лариса глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.
— Одевайся, — сказала она тихо. — И скажи своему другу, чтобы он ушёл. Немедленно.
— Но тёть Лар…
— Немедленно, Маша. И потом мы поговорим.
Лариса вернулась в гостиную. Валера всё ещё сидел на диване, как ни в чём не бывало листая журнал, который Лариса выписывала уже много лет.
— Извините, — сказала она холодно. — Вам придётся уйти.
Мужчина поднял на неё удивлённый взгляд.
— Прямо сейчас? Но мы с Машей ещё не закончили обсуждать…
— Прямо сейчас, — отрезала Лариса. — Это мой дом, и я решаю, кто может в нём находиться, а кто нет.
Валера хмыкнул, но спорить не стал. Он медленно поднялся с дивана, аккуратно положил журнал на столик.
— Ну что ж, как скажете.
И он ушёл, даже не попрощавшись, просто развернулся и вышел за дверь. Лариса проводила его взглядом, затем заперла дверь на все замки и вернулась в гостиную.
Присела на диван, на то самое место, где только что сидел незнакомец. Что-то в этом человеке вызывало у неё смутное беспокойство. То ли слишком уверенный взгляд, то ли эта самоуверенная манера держаться в чужом доме, как в своём собственном.
Через несколько минут в комнату вошла Маша, уже одетая, с всё ещё влажными волосами.
— Он ушёл? — спросила она, оглядываясь.
— Ушёл, — Лариса посмотрела на племянницу. — А теперь объясни мне, что это за человек и почему ты привела его в мой дом?
Маша вздохнула и села рядом с тётей.
— Это Валера. Я познакомилась с ним недавно, он предложил мне работу. Удалённую, чтобы я могла работать из дома, даже с животом. Мы обсуждали детали.
— Какую ещё работу?
— Ну… что-то связанное с интернетом. Я не очень поняла, если честно. Но он обещал хорошие деньги.
Лариса покачала головой. Неужели Маша действительно такая наивная? Или просто притворяется?
— Маша, послушай, — она старалась говорить спокойно. — Ты не можешь приводить в мой дом незнакомых людей, когда меня нет. Это во-первых. А во-вторых, будь осторожнее с такими предложениями. Не бывает больших денег за непонятную работу. Особенно когда её предлагают беременной девушке, которая отчаянно нуждается в средствах.
Маша надула губы, как обиженный ребёнок.
— Ты просто ничего не понимаешь в современном бизнесе, тёть Лар. Сейчас всё в интернете делается. И деньги там крутятся большие. А ты застряла в своём прошлом веке.
Лариса вздрогнула, как от пощёчины. Вот значит как. Оказывается, она не просто даёт Маше деньги и крышу над головой — она ещё и отсталая старуха, не понимающая «современного бизнеса».
— Знаешь что, — сказала она, вставая. — Это мой дом. И пока ты в нём живёшь, будь добра соблюдать мои правила. Никаких посторонних, когда меня нет дома. Никаких сомнительных «бизнес-предложений». И никаких денег из моего кошелька без спроса. Ясно?
Маша фыркнула.
— Да что у тебя там брать, тёть Лар? Тысячу рублей? Да у Валеры таких денег… — она осеклась, поймав взгляд тёти. — Ладно, извини. Я поняла. Больше не буду.
Но Лариса знала, что это ненадолго. В голосе Маши не было раскаяния — только раздражение. И это пугало больше всего.
***
Соседка Варвара Николаевна заметила перемены в Ларисе почти сразу. Они часто встречались на лестничной клетке или у подъезда, иногда вместе ходили в магазин.
Варвара Николаевна была старше Ларисы лет на десять, но держалась бодро и всегда интересовалась жизнью соседей. В их подъезде она жила дольше всех и считала своим долгом быть в курсе всего, что происходит за каждой дверью.
— Что-то ты осунулась, соседушка, — заметила она, столкнувшись с Ларисой у почтовых ящиков. — Неприятности?
Лариса только отмахнулась.
— Да так, на работе завал.
— А я слышала, у тебя племянница поселилась? — Варвара Николаевна испытующе посмотрела на неё. — Молоденькая такая, беременная?
Лариса вздохнула. Ну конечно, от Варвары Николаевны ничего не скроешь.
— Да, племянница. Временно, пока не найдёт работу и жильё.
— И давно она у тебя?
— Недели три уже.
Варвара Николаевна понимающе кивнула.
— А тот мужчина, что к вам приходит — это кто? Отец ребёнка?
Лариса напряглась.
— Какой ещё мужчина?
— Ну такой представительный, в костюме. Я видела, как он несколько раз к вам заходил. Когда тебя дома нет.
У Ларисы внутри всё похолодело. Значит, этот Валера бывает у них не раз и не два. И всегда, когда её нет дома. Несмотря на их разговор, несмотря на прямой запрет.
— Спасибо, что сказали, Варвара Николаевна, — только и смогла выдавить она.
Вечером, когда Лариса вернулась с работы, Маша встретила её как ни в чём не бывало. Ужин был готов, квартира прибрана, на столе даже стояла ваза с цветами — откуда только взяла?
— Как день прошёл, тёть Лар? — радостно защебетала она, усаживая тётю за стол. — А я сегодня такой суп сварила — пальчики оближешь!
Лариса молча села за стол. Аппетита не было совсем.
— Валера заходил? — спросила она прямо.
Маша замерла на мгновение, но быстро взяла себя в руки.
— С чего ты взяла?
— Соседка видела, как он к нам приходит. Регулярно. Когда меня нет дома.
Маша нахмурилась.
— Шпионят тут за всеми… Делать им нечего.
— Так приходил или нет? — настаивала Лариса.
Маша пожала плечами.
— Ну заходил пару раз. По работе. Я же говорила тебе — он предложил мне удалённую работу. Мы обсуждали детали.
— А я, кажется, говорила тебе — никаких посторонних в моём доме, когда меня нет.
Маша вдруг изменилась в лице. Милая улыбка исчезла, глаза сузились.
— Слушай, тёть Лар, ты что, следишь за мной? Я уже взрослая женщина, между прочим. И могу сама решать, с кем мне общаться.
— Конечно можешь, — согласилась Лариса. — Но не в моей квартире.
Маша вспыхнула.
— Ну конечно! Твоя квартира, твои правила! А то, что мне некуда больше идти — это неважно, да? Я вообще-то твоя племянница, между прочим!
— Внезапно вспомнила о родстве? — Лариса горько усмехнулась. — А когда деньги брала и не возвращала — не вспоминала?
— Да что ты привязалась к этим деньгам! — Маша уже кричала. — Подумаешь, двадцать тысяч! Для тебя это что, последние? У тебя своя квартира, постоянная работа! А я что? Беременная, без жилья, без работы!
Лариса встала из-за стола. Руки дрожали, но голос она удержала твёрдым. В этот момент внутри что-то оборвалось — словно последняя ниточка, связывающая её с этой девочкой.
— С завтрашнего дня начинаешь искать жильё. Я дам тебе две недели. И… — она запнулась на мгновение, — денег на первое время. А потом ты съедешь.
Маша уставилась на неё, рот приоткрылся от удивления, брови поползли вверх.
— Ты… ты что, выгоняешь меня? Беременную? На улицу? — голос сорвался на последнем слове.
— Не на улицу, а в съёмную квартиру. Которую я тебе помогу оплатить.
— Но зачем? — в голосе Маши звучало искреннее недоумение. — Тебе что, жалко, что ли? У тебя три комнаты, ты одна живёшь! А я твоя родственница! С ребёнком скоро буду!
— Дело не в этом, Маша, — Лариса устало потёрла лоб. — Дело в уважении. В доверии. Я помогаю тебе, а ты…
— А я что? — Маша подалась вперёд, глаза её горели возмущением. — Что я такого сделала? Ну привела друга — и что? Ну взяла пару тысяч — так я всё верну!
— Дело не в деньгах, — повторила Лариса. — А в том, как ты себя ведёшь. Ты нарушаешь мои правила, ты обманываешь меня. И самое главное — ты не считаешь, что делаешь что-то не так.
Маша молчала, глядя на тётю с каким-то новым выражением. Потом вдруг рассмеялась — коротко и зло.
— Знаешь что? Не нужна мне твоя помощь! Сама справлюсь! — она бросилась в коридор, к своей комнате. — Завтра же съеду! И без твоих подачек обойдусь!
Лариса осталась сидеть за кухонным столом. Она слышала, как Маша хлопает дверью комнаты, как гремит там чем-то, видимо, собирая вещи в порыве гнева.
Через какое-то время всё стихло. Лариса поднялась, убрала нетронутый ужин в холодильник, вымыла посуду. Когда она проходила мимо комнаты Маши, из-за двери не доносилось ни звука. Может, уснула? Или просто успокоилась и теперь обдумывает ситуацию?
Утром Ларисе не нужно было на работу — суббота. Она проснулась поздно, по своим меркам — около девяти. В квартире было тихо. Странно, обычно Маша к этому времени уже вставала, гремела на кухне. Лариса натянула домашний халат, сунула ноги в тапочки и вышла из спальни.
— Маша? — позвала она, но ответа не последовало.
Дверь в комнату племянницы была приоткрыта. Лариса заглянула внутрь и замерла. Комната была пуста. Ни сумки, ни разбросанных вещей, ни самой Маши. Только аккуратно заправленная постель и записка на подушке.
Лариса подошла ближе, взяла листок. Почерк был неровный, будто писали в спешке.
«Не беспокойся, тётя Лар, я всё поняла. Ухожу сама, не хочу быть обузой. Деньги мне не нужны, сама справлюсь. Валера обещал помочь с жильём и работой. Ребёнка назову в честь тебя, если девочка будет. Спасибо за всё. Маша.»
Лариса опустилась на кровать, не выпуская из рук записку. Что-то в этих торопливых строчках вызывало смутную тревогу. Особенно упоминание о Валере. Кто он такой, этот Валера? Чего он хочет от беременной женщины без денег и крыши над головой?
Она подошла к окну. Во дворе было тихо и пусто — только ветер гонял обрывки газет по асфальту. Вдруг взгляд Ларисы зацепился за тёмную фигуру у подъезда. Высокий мужчина в костюме стоял, опершись на дорогую машину. Рядом с ним — Маша, с сумкой в руках. Они о чём-то говорили, потом мужчина открыл дверцу машины, Маша села внутрь. Машина тронулась с места и быстро скрылась за поворотом.
Лариса долго стояла у окна, глядя на опустевший двор. Внутри росло беспокойство. Она вдруг вспомнила, что не спросила у Маши ни нового адреса, ни номера телефона. Что, если с ней что-то случится? Что, если этот Валера не тот, за кого себя выдаёт?
Лариса вернулась на кухню, машинально поставила чайник. В голове крутились обрывки разговоров с Машей, её смех, её обиды, её просьбы о помощи. И эта последняя ссора. Может, не стоило быть такой резкой? Может, нужно было просто ещё раз поговорить, объяснить…
Звонок в дверь прервал её размышления. Лариса вздрогнула. Неужели Маша вернулась? Она бросилась в прихожую, распахнула дверь.
На пороге стояла соседка, Варвара Николаевна.
— Доброе утро, соседушка! — бодро сказала она. — Я смотрю, твоя-то съехала? Видела, как её на машине увезли. С вещами.
Лариса кивнула, не находя слов.
— Ну и хорошо, — продолжала Варвара Николаевна. — Без обид, но не нравился мне этот её знакомый. Глаза бегают, всё оглядывается. И машина-то у него явно не по карману такому… А она совсем ребёнок ещё, глупенькая. Береги её, Ларочка.
Лариса почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Варвара Николаевна, — сказала она, с трудом шевеля губами. — А вы случайно не знаете, куда они поехали?
Соседка покачала головой.
— Откуда ж мне знать? Я только видела, как они уезжали. Да, вот ещё что, — она понизила голос до шёпота. — Я вчера слышала, как они ругались. Твоя-то племянница всё твердила, что не хочет никуда ехать, а этот её… настаивал. Говорил, что там ей будет лучше. Только вот где это «там» — не сказал.
Лариса почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Спасибо, Варвара Николаевна, — пробормотала она. — Извините, мне нужно…
Она закрыла дверь, не договорив, и прислонилась к стене в прихожей. Что делать? Звонить в полицию? Но что она скажет? Взрослая женщина уехала со своим знакомым — что тут криминального? К тому же, Маша ясно дала понять в записке, что не хочет помощи.
Лариса вернулась на кухню, села за стол. Телефон лежал рядом. Она взяла его, открыла контакты. «Племяшка-Маша». Палец завис над кнопкой вызова. А если она не ответит? Или ответит, но пошлёт её куда подальше?
Чайник на плите закипел и отключился с тихим щелчком. Лариса не обратила на него внимания. Она смотрела на имя в телефоне и думала о том, как мало знает эту девочку. Может быть, единственного близкого человека, который у неё остался.
Решившись, она нажала на кнопку вызова.
Гудки шли долго. Один, второй, третий… На пятом гудке Лариса уже собиралась сбросить вызов, как вдруг в трубке раздался щелчок и знакомый голос произнёс:
— Тёть Лар? Это ты?
Лариса выдохнула. Внутри что-то отпустило — словно тугой узел развязался.
— Да, Машенька, это я. Я просто хотела узнать… ты в порядке?
Пауза. Потом тихий вздох.
— Да. Я в порядке.
— Ты где сейчас?
Снова пауза. Где-то на заднем плане слышались голоса, шум машин.
— Я… мы с Валерой едем… — она запнулась. — Тёть Лар, ты не волнуйся за меня, правда. Я справлюсь.
— Маша, послушай, — Лариса говорила быстро, боясь, что связь оборвётся. — Я вчера погорячилась. Ты можешь вернуться. Я не буду тебя выгонять. Мы что-нибудь придумаем, вместе.
В трубке повисло молчание. Потом Маша ответила, и голос её звучал как-то странно — словно она сдерживала слёзы:
— Спасибо, тёть Лар. Но я уже решила. Валера обещает хорошую работу, жильё… всё будет хорошо.
— Маша, ты его совсем не знаешь, — Лариса чувствовала, как паника поднимается внутри. — Пожалуйста, подумай…
— Я уже подумала, — голос Маши вдруг стал твёрдым. — Не беспокойся за меня. Я позвоню, когда устроюсь.
И она отключилась.
Лариса сидела, глядя на погасший экран телефона. Внутри было пусто и холодно. Она чувствовала, что совершила ошибку. Большую ошибку. Но что она могла сделать? Не бежать же за ними по городу…
Лариса встала, механически налила себе чаю. День продолжался, надо было жить дальше. Приготовить завтрак, прибраться в квартире, сходить в магазин. Обычные, повседневные дела. Только теперь она будет делать их одна. Как и раньше. Как всегда.
Но мысли о Маше не отпускали. Кто этот человек, с которым она уехала? Что ему нужно от неё? И самое главное — увидит ли Лариса свою племянницу снова?
Три месяца спустя
Звонок телефона разбудил Ларису посреди ночи. Она нащупала трубку, сонно взглянула на экран. Незнакомый номер. Кто может звонить в три часа ночи?
— Алло? — сказала она хриплым со сна голосом.
— Тёть Лар… — голос был едва слышен. — Это я.
Лариса резко села в постели, мгновенно проснувшись.
— Маша? Что случилось?
— Тёть Лар, можно я приеду? — в голосе племянницы звучали слёзы. — Прямо сейчас?
— Конечно, — Лариса уже вставала с кровати. — Ты где? Тебя привезти?
— Не надо, я на такси. Буду через полчаса.
— Жду.
Лариса включила свет, накинула халат. Сон как рукой сняло. Что случилось? Почему Маша звонит посреди ночи? Где она была эти три месяца?
Ровно через тридцать минут в дверь позвонили. Лариса распахнула её и увидела Машу — осунувшуюся, с заплаканными глазами, с огромным животом, который, казалось, стал ещё больше.
— Проходи, — Лариса посторонилась, пропуская племянницу в квартиру.
Маша шагнула в прихожую и вдруг разрыдалась — громко, безудержно, как ребёнок. Лариса обняла её, гладя по спине.
— Ну что ты, что случилось? Всё хорошо, ты дома.
— Прости меня, тёть Лар, — всхлипывала Маша. — Ты была права. Он… он… — она не могла договорить из-за слёз.
— Тише, тише, — Лариса привела её на кухню, усадила за стол. — Сейчас чаю сделаю, успокоишься, всё расскажешь.
Лариса заварила крепкий чай, добавила мёд и поставила перед Машей. Девушка обхватила чашку ладонями, словно пытаясь согреться.
— Он обещал всё, — Маша заговорила тихо, прерывисто. — Работу, квартиру… говорил, что поможет с ребёнком.
Она сделала глоток чая и продолжила:
— А потом начал… меняться. Сначала всё было хорошо — снял мне комнату, говорил о какой-то онлайн-работе. А потом стал… контролировать. Каждый шаг, каждый звонок. Телефон забрал, сказал, что купит новый. Денег не давал — «зачем тебе, я всё куплю». И постоянно твердил, что я никому не нужна, только ему. Что он меня спас.
Маша вздохнула и устало потёрла глаза.
— А сегодня я просто поняла, что больше так не могу. Он контролирует каждый мой шаг, проверяет телефон, не даёт общаться с друзьями. Говорит, что делает это из заботы, но… это не забота, а контроль. Вчера я хотела позвонить подруге, а он устроил скандал. Сказал, что мне никто не нужен, кроме него.
Лариса внимательно смотрела на племянницу.
— И ты решила уйти…
— Да, — Маша кивнула. — Я просто поняла, что это нездоровые отношения. Что так дальше нельзя. Особенно с ребёнком… Я не хочу, чтобы мой малыш рос в такой обстановке, где мама несчастна, а… — она запнулась, — а рядом человек, который считает, что любовь — это собственность. Поэтому я собрала вещи и ушла, пока он был на работе. Долго сидела на остановке, думала, куда пойти. Потом встретила таксиста… хороший человек попался, согласился подвезти бесплатно.
Она подняла заплаканные глаза на тётю:
— Я знаю, ты меня ненавидишь. Я всё испортила. Но мне правда больше некуда идти.
Лариса молча подошла к племяннице и крепко обняла её.
— Никуда больше не пойдёшь, — твёрдо сказала она. — Останешься здесь.
Утро встретило их солнечным светом, пробивающимся сквозь занавески. Маша проспала до одиннадцати, а Лариса всё это время сидела на кухне, обдумывая ситуацию. Нужно было действовать.
Когда Маша наконец вышла из спальни — растрёпанная, с опухшими от слёз глазами, но уже спокойная — Лариса уже приготовила завтрак и составила план.
— Доброе утро, — Лариса улыбнулась и поставила перед племянницей тарелку с омлетом. — Как ты себя чувствуешь?
— Лучше, — Маша неуверенно улыбнулась в ответ. — Спасибо, что разрешила остаться.
Лариса села напротив и серьёзно посмотрела на девушку.
— Маша, я всё обдумала. Вот что мы сделаем. Во-первых, ты идёшь к врачу — сегодня же. Ребёнку уже седьмой месяц, нужно проверить, всё ли в порядке. Я договорилась с соседкой, она работает в женской консультации, примет без записи.
Маша кивнула, не поднимая глаз от тарелки.
— Во-вторых, — продолжала Лариса, — я помогу тебе найти работу. Не сейчас, конечно, а после родов. Будешь удаленно подрабатывать.
Маша подняла голову, в глазах мелькнуло недоверие.
— А ребёнок? Что с ним будет, пока я работаю?
Лариса на мгновение замялась.
— Ну… есть варианты. Я могу… помочь. Мы что-нибудь придумаем.
Маша смотрела на неё широко раскрытыми глазами.
— Ты правда… согласна помогать? После всего, что я натворила?
Лариса пожала плечами.
— Ты моя племянница. И этот ребёнок тоже моя родня. Что ещё мне делать?
Маша вдруг расплакалась — беззвучно, только слёзы покатились по щекам.
— Я не заслуживаю…
— Перестань, — резко оборвала её Лариса. — Просто пообещай мне одну вещь.
— Что?
— Больше никогда не врать. И не уходить вот так… без предупреждения. Что бы ни случилось, мы будем решать проблемы вместе. Договорились?
Маша кивнула, вытирая слёзы.
— Обещаю.
Следующие недели были наполнены хлопотами. Маша ходила по врачам, Лариса покупала всё необходимое для будущего ребёнка. Они вместе переделали гостевую комнату в детскую, выбрали обои с зайчиками и купили маленькую кроватку.
Валера позвонил через два дня. Маша долго смотрела на экран телефона, не решаясь ответить. Потом протянула трубку Ларисе.
— Скажи ему, что я больше не вернусь. Никогда.
Лариса взяла телефон и чётко, спокойно объяснила ситуацию. Валера сначала кричал, потом угрожал, потом вдруг сменил тон и начал умолять. Лариса была непреклонна.
— Не звоните больше. Она не хочет вас видеть. Если будете настаивать, мы обратимся в полицию.
После этого звонки прекратились.
Пять лет спустя
Звонок в дверь раздался, когда Лариса заканчивала сервировать стол. Сегодня был особенный день — Сашеньке исполнялось пять лет, и они устраивали праздник.
— Я открою! Я открою! — закричал мальчик, бросаясь в прихожую.
— Стой! — Лариса поймала его за плечи. — Сначала спроси, кто там.
Саша встал на цыпочки, дотянулся до двери и важно спросил:
— Кто там?
— Это я, тётя Варя! — раздался бодрый голос соседки. — С подарком для именинника!
Лариса открыла дверь, впуская Варвару Николаевну. За прошедшие годы соседка стала им почти родной — часто сидела с Сашей, когда обе женщины были на работе, учила его печь пироги и рассказывала сказки.
— С днём рождения, богатырь! — Варвара Николаевна вручила мальчику большую коробку. — Расти большой и слушайся маму и бабушку!
Лариса улыбнулась, но поправлять не стала. За эти годы она привыкла, что для Саши она была «баба Лара» — так проще для ребёнка, так естественнее. Да и что такое, в сущности, эти формальные степени родства? Гораздо важнее было то, что они стали настоящей семьёй.
Маша вышла из кухни, вытирая руки о передник.
— Варвара Николаевна, проходите! Торт почти готов, осталось только свечи поставить.
Она изменилась за эти годы — повзрослела, похорошела, стала увереннее в себе. Работала в том же офисе, что и Лариса, только в другом отделе. Встречалась с молодым человеком — серьёзным, надёжным инженером, который обожал Сашу и, кажется, собирался сделать предложение.
— Мам, смотри, что мне тётя Варя подарила! — Саша уже разорвал упаковку и теперь восторженно размахивал огромным игрушечным самолётом. — Он летает! ПО-НАСТОЯЩЕМУ ЛЕТАЕТ!
— Замечательно! — Маша подмигнула Варваре Николаевне. — Только не разбей люстру, как в прошлый раз.
Звонок в дверь раздался снова — пришли коллеги с работы, приглашённые на праздник. Потом ещё раз — это был Андрей, Машин молодой человек, с огромным плюшевым медведем. Квартира наполнилась голосами, смехом, поздравлениями.
Лариса стояла в стороне, наблюдая за всей этой суетой, и думала о том, как сильно изменилась её жизнь. Ещё пять лет назад она была одинокой женщиной, которая возвращалась в пустую квартиру и засыпала под звук телевизора. А теперь…
Теперь в её доме жила молодая женщина, которая называла её «мама Лара» (это случилось примерно через год после рождения Саши — Маша вдруг сказала это за ужином, и обе долго плакали).
Теперь здесь был маленький мальчик, который каждое утро забирался к ней в кровать с криком «Баба Лала, вставай!». Теперь здесь были праздники, и гости, и воскресные обеды, и ссоры, и примирения — всё то, что называется «семейной жизнью».
Свекровь потребовала продать квартиру — невестка отказала и сменила замки в тот же день