— Лен, ты чего такая злая? — Максим даже не поднял головы от телефона, когда я швырнула на стол очередную квитанцию. — Это же всего пятнадцать тысяч. На новый спиннинг.
Всего пятнадцать. Я тихо выдохнула и прикрыла глаза.
Два года назад я влюбилась в образ. Брутальный мужчина с ружьем, запах костра на куртке, рассказы о ночёвках в лесу под звёздами. Он казался таким… настоящим. Не офисным хлюпиком, а живым, свободным человеком. Я представляла, как мы будем вместе ездить на природу, как он научит меня разводить костёр, как мы будем сидеть у реки на рассвете.
Романтика. Чёрт бы её побрал.
— Макс, у нас ипотека через две недели — я старалась говорить спокойно. — И я третий месяц подряд одна её плачу.
— Так ты же работаешь.
Вот так. Просто. Ты же работаешь.
Он работал тоже — формально. В фирме своего отца, где должность называлась красиво — «менеджер по развитию», а реально он появлялся в офисе пару раз в неделю на час-полтора. Зарплата была символическая — папа платил «для галочки». Все остальное время — тренировки, соревнования, подготовки.
— Понимаешь, в субботу областные соревнования по спортивной рыбалке — продолжил он, наконец оторвавшись от экрана. — Мне нужно быть в форме. А этот спиннинг — он специально под судака, там баланс другой.
Судак. Баланс. Я работала по двенадцать часов в сутки, разгребая завалы в бухгалтерии этой самой фирмы его отца, а он рассуждал про баланс спиннинга.
— А еще в следующем месяце турнир в Карелии — он уже загорелся. — Там призовой фонд триста тысяч! Представляешь? Я займу первое место и…
— Макс, ты в прошлом году тоже ездил на три турнира. Сколько призовых ты привёз?
Он нахмурился.
— Это были технические неудачи. Не те снасти. Плюс погода подвела.
Не те снасти. Которые я оплачивала. Четыре спиннинга по двадцать тысяч каждый, катушки, лески, приманки. Я даже не знала, что всё это так дорого стоит. Открытием стало, что охотничье ружьё — это вообще отдельная история. От ста пятьдесят тысяч только за само ружьё, потом ещё оптика, патроны, специальная одежда, разрешения.
— Это инвестиция — убеждал меня тогда Максим. — Я стану профессионалом. Буду ездить на международные соревнования.
Прошло два года. Профессионалом он не стал. Зато прекрасно освоил искусство тратить мои деньги.
А ещё я поняла, что практически его не вижу. Три вечера в неделю — тренировки в тире. Выходные — рыбалка или охота. Между ними — подготовка снастей, изучение маршрутов, общение с такими же «профессионалами» в интернете.
— Тебя это не напрягает? — спросила я однажды свою коллегу Свету.
— Что именно?
— Что я одна. По сути. Муж есть, но его будто нет.
Света задумалась.
— А тебя это напрягает?
Вопрос был простой, а ответ — очевидный. Да. Напрягает. Очень.
Переломный момент случился три месяца назад. Я сидела в офисе допоздна — разбирала очередной бардак в отчётности. За окном уже стемнело, на часах половина десятого. Телефон завибрировал.
«Задержусь. Не жди ужинать».
Максим был на очередной «важной тренировке». Я посмотрела на экран и вдруг поняла — мне всё равно. Совсем. Я даже не злилась. Просто пустота.
Когда чувства умирают, это тихо происходит. Без скандалов и криков. Просто в один момент понимаешь: всё. Хватит.
Я хотела уйти. Собрать вещи и просто исчезнуть из его жизни. Но была одна проблема — работа. Я была главным бухгалтером в фирме его отца. Хорошая должность, приличная зарплата, которая, по иронии, и уходила на содержание сына этого самого отца.
Просто уволиться — значит, остаться без рекомендаций. А учитывая специфику бизнеса Константина Викторовича и его связи в городе, найти нормальную работу по профилю было бы крайне сложно. Он бы не мешал открыто, но «нужное слово» в нужном месте — и двери закрыты.
Нужен был план. Сложный. И немного опасный.
Первым делом я начала искать новую работу. Тихо, через знакомых в другом городе. Подруга Катя жила в областном центре, работала в крупной международной компании. Я отправила ей резюме — она пообещала переговорить с руководством. Параллельно завела новый банковский счёт, о котором Максим не знал, и начала откладывать деньги.
Понемногу. Чтобы не заметил.
Второй шаг — документы. Свидетельство о браке, мои дипломы, трудовая книжка — всё это я потихоньку перевезла к маме. На вопрос «зачем?» соврала про ремонт и боязнь, что строители что-то испортят.
Третий шаг был самым сложным — перестать платить за его хобби.
— Лена, мне нужны деньги на взнос за участие в чемпионате — сообщил Максим как-то вечером.
— Нет.
Он даже опешил.
— То есть как нет?
— Так. У меня их нет.
— Но ты же только зарплату получила!
— И половина ушла на ипотеку. Вторая половина — на коммуналку, еду и бензин. Всё.
Это была правда. Почти. Я действительно заплатила за всё это. Просто не сказала, что отложила ещё тридцать тысяч на свой тайный счёт.
— Да ты жадная стала! — он даже покраснел. — Серьёзно? Из-за каких-то десяти тысяч устраиваешь скандал?
— Это не скандал. Это реальность.
— Реальность?! Я — твой муж! Я готовлюсь стать профессиональным спортсменом! Это серьёзная цель, между прочим!
— Профессиональные спортсмены зарабатывают деньги, а не тратят чужие.
Он схватил куртку и хлопнул дверью. Вернулся через два часа, мрачный. Я сидела на кухне с чаем и даже не спросила, где был.
Мне было всё равно.
После этого началось самое интересное. Максим пожаловался родителям. Константин Викторович вызвал меня к себе.
— Лена, я слышал, у вас с сыном проблемы — он сидел в огромном кожаном кресле, сложив руки на животе.
— Никаких проблем нет — я улыбнулась. — Просто финансовые ограничения.
— Максим говорит, что ты отказываешься его поддерживать.
— Константин Викторович, я плачу за квартиру, еду, все счета. Это и есть поддержка. А его увлечения — это его личное. Пусть оплачивает сам.
— Ты же понимаешь, что он занимается серьёзным делом? Спорт — это…
— С уважением, но его «серьёзное дело» не приносит ни копейки дохода уже два года. А вот расходов — немало.
Константин Викторович сузил глаза.
— Ты как-то странно рассуждаешь для жены.
— Я рассуждаю как человек, который устал жить в долг.
Разговор закончился натянутым молчанием. Но главное — я не сдалась. И это был знак: пора действовать быстрее.
Катя позвонила через неделю.
— Ты свободна на собеседование в пятницу? Онлайн.
— Да.
— Отлично. Скину ссылку.
Я взяла больничный — сослалась на мигрень. Прошла собеседование дома, пока Максим был на тренировке. Через три дня мне прислали оффер. Зарплата — на пятнадцать процентов выше. Начало работы — через месяц.
Я подписала.
План обрёл финальные очертания. Через две недели я должна была подать заявление на развод — прямо в день, когда Максим уедет на очередные соревнования в соседнюю область. На три дня. За это время я заберу свои вещи, оформлю увольнение «по соглашению сторон» (заявление уже было написано), перееду к маме и отсюда — в другой город.
Константин Викторович узнает обо всём постфактум. Скандал будет, но я уже буду недосягаема.
Риски? Конечно. Максим мог вернуться раньше. Свёкор мог догадаться и заблокировать увольнение. Но я устала бояться. Устала жить в этой странной пустоте, где я вроде замужем, но одна. Где работаю, но все деньги уходят непонятно куда. Где меня обвиняют в жадности за то, что я просто хочу нормальной жизни.
Сегодня суббота. Максим уехал рано утром. Поцеловал в щёку, не глядя в глаза.
— Вернусь в понедельник вечером. Не скучай.
Я улыбнулась.
— Не буду.
Сейчас сижу среди коробок. Вещей оказалось меньше, чем думала. Две сумки одежды, ноутбук, документы, несколько книг. Всё, что накопила за эти годы — по сути, только усталость.
Телефон завибрировал. Смс от Кати:
«Ну что, готова к новой жизни?»
Я посмотрела в окно. За ним — серое небо, дождь, пустая улица. Но почему-то мне казалось, что сейчас там светло.
Да. Я готова.
— Людмила Петровна, не тебе решать, кто будет жить в моей квартире, хватит разdавать указания всем подряд! — выдала невестка