— Собирай вещи. Ты здесь никто.
Свекровь стояла в дверях моей спальни, скрестив руки на груди. Лицо каменное, взгляд ледяной. Я сжала в руках детскую распашонку — единственное, что осталось от Лёвы.
— Вы не можете меня выгнать — прошептала я. — Это квартира Артёма. Моего мужа.
— Твоего бывшего мужа — поправила она. — Который умер три месяца назад. И квартира по завещанию перешла мне.
Я не верила своим ушам.
Мы с Артёмом прожили вместе восемь лет. Восемь! Я выхаживала его после аварии, когда врачи говорили, что он не выживет. Я сидела у его постели по ночам, делала массаж парализованных ног, кормила с ложечки. Я потеряла нашего сына на четвертом месяце — от стресса и бессонных ночей в больнице.
И всё это время она не появлялась.
Ни разу.
А теперь пришла с нотариальной бумажкой и велит убираться.
— Но… я не понимаю — голос дрожал. — Артём никогда не говорил…
— А зачем ему было тебе говорить? — свекровь усмехнулась. — Ты и так считала себя полноправной хозяйкой. Только вот штамп в паспорте — это не собственность на жильё. Завещание он написал ещё до вашего знакомства. И менять не стал.
Удар был такой силы, словно меня толкнули в пропасть.
— Вы не имеете права…
— Имею. Завтра приедет моя племянница с семьёй. Им нужна квартира — двое детей, съёмное жильё дорогое. А ты справишься. Молодая же.
Молодая. Тридцать два года. Без работы — уволилась, чтобы ухаживать за мужем. Без денег — последние накопления ушли на его лекарства. Без крыши над головой.
— У меня нет куда идти — я почувствовала, как по щекам текут слёзы. — Неужели вы не понимаете?
Свекровь пожала плечами.
— Это не мои проблемы. Могла бы подумать заранее. А теперь — убирайся. И ключи оставь на столе.
Она развернулась и вышла. Я слышала, как она ходит по квартире, открывает шкафы, что-то планирует по телефону.
Руки тряслись так, что я еле застегнула чемодан.
Восемь лет жизни уместились в один старый саквояж и две сумки. Фотографии с Артёмом. Его рубашка, которая до сих пор пахла им. Детские вещи, которые я так и не успела использовать.
Когда я тащила сумки к выходу, свекровь сидела на кухне и пила кофе. Мой кофе, из моей турки.
— Постой-ка — остановила она меня. — А это что?
Я обернулась. Она показывала на маленькую шкатулку в моих руках — там хранились золотые серьги, которые Артём подарил мне на годовщину.
— Это моё — сказала я.
— Золото? — свекровь прищурилась. — Ну-ка покажи.
Я прижала шкатулку к груди.
— Это подарок от Артёма. У меня есть коробочка, чек…
— Всё, что в этой квартире — моё — отрезала она. — Или отдашь сама, или полицию вызову. За кражу.
Я не выдержала.
— Какая кража?! Это единственное, что у меня осталось от мужа! Вы не имеете права!
— Ещё как имею. Это имущество наследователя. Всё остаётся здесь.
Она встала и шагнула ко мне. Протянула руку. Я отступила к двери.
— Не отдам.
— Тогда никуда не пойдёшь. Буду держать тебя здесь, пока не придёт участковый. Объясню, что ты пытаешься вынести ценности из чужой квартиры. Кому поверят — мне по закону или какой-то сожительнице без прав?
Сожительнице. Так она меня назвала.
У меня потемнело в глазах. Я медленно открыла шкатулку, достала серьги и швырнула ей под ноги.
— Забирайте. Подавитесь.
И вышла, хлопнув дверью.
На лестничной площадке я осела на пол и разрыдалась. Плакала так, как не плакала даже на похоронах Артёма. Тогда я держалась — нужно было всё организовать, встретить людей, быть сильной.
А сейчас сила кончилась.
Я достала телефон. Позвонила подруге Свете — мы дружили ещё со школы, но последние годы почти не общались. Я была слишком занята Артёмом.
— Алло? — сонный голос.
— Света, это я… Можно к тебе? Мне… некуда идти.
Пауза.
— Лен, это какой-то прикол? Уже почти полночь.
— Меня выгнали. Свекровь. Пожалуйста, я…
— Погоди, погоди — Света явно проснулась. — Какая свекровь? У тебя же муж умер.
— Квартира… оказалась не моя. Завещание. Мне, правда, некуда… хоть на пару дней…
Опять пауза. Длинная.
— Слушай, я бы рада, честное слово. Но у меня ремонт, квартира вся в пыли, спим у родителей Димы… Может, в хостел какой-нибудь? Или гостиницу?
— У меня нет денег.
— Совсем? — в голосе недоверие. — Ну, хоть немного же есть.
— Три тысячи на карте.
— А… блин. Лен, прости, мне, правда, неудобно, но я не могу. У нас и так проблемы сейчас… Ты как-нибудь сама, да?
Гудки.
Я смотрела на телефон и не могла поверить.
Позвонила двоюродной сестре. Та сказала, что живёт с парнем в однушке, места нет.
Позвонила бывшей коллеге. Та вообще не взяла трубку.
Я осталась совсем одна.
Спустилась вниз, вышла на улицу. Апрель, холодно, ветер пронизывающий. Села на лавочку у подъезда, укрылась курткой.
Что дальше? Вокзал? Ночлежка?
Вдруг телефон завибрировал. Неизвестный номер.
— Да?
— Елена Викторовна? Это Ирина Сергеевна, мама Артёма.
Я замерла. Зачем она звонит?
— Слушаю — сухо сказала я.
— Я… хотела сказать. Племянница только что позвонила — они передумали переезжать. Муж получил повышение.
Молчание.
— Ну и? — не выдержала я.
— Ну и… можешь вернуться. Пока. Временно, конечно. Пока не найдёшь, куда уехать.
Я засмеялась. Смех был истерический, злой.
— Вы издеваетесь?
— Что? Нет, я предлагаю тебе…
— Временное жильё? — я встала, сумки упали на землю. — Вы выгнали меня час назад! Отняли последнее! Назвали сожительницей! А теперь звоните и милостиво разрешаете вернуться?!
— Ну не надо так… Я вообще-то хотела помочь…
— Помочь?! ВЫ ХОТЕЛИ ПОМОЧЬ?!
Я кричала во всё горло, мне было всё равно, что прохожие оборачиваются.
— Где вы были, когда ваш сын лежал в коме?! Где, когда я сутками не спала, выхаживая его?! Когда я потеряла ребёнка от стресса?! ГДЕ ВЫ БЫЛИ?!
— Я… у меня были свои дела, я не могла…
— А я могла, да?! Я могла бросить всю свою жизнь, работу, здоровье — ради вашего сына! А вы даже не приехали на похороны!
— У меня давление было, врачи не разрешили…
— ЗАМОЛЧИТЕ!
Голос сорвался. Я тяжело дышала, сердце колотилось.
— Вы знаете, что самое страшное? — тихо произнесла я. — Не то, что вы меня выгнали. А то, что Артём написал завещание на вас. Значит, он знал, что так может случиться. И всё равно ничего не изменил.
Повесила трубку. Заблокировала номер.
Села обратно на лавочку, обхватила колени руками.
И тут меня осенило.
Я всегда была ничьей.
Родители умерли, когда мне было двадцать. Близких родственников нет. Друзья разбежались. Артём… видимо, тоже не считал меня по-настоящему своей.
Я отдавала всю себя людям, которым было на меня наплевать.
Телефон снова завибрировал. Я хотела сбросить, но увидела — незнакомый номер, не свекрови.
— Да? — устало ответила я.
— Добрый вечер. Это адвокат Марина Львовна Кречетова. Вы — Елена Викторовна Соколова, супруга Артёма Игоревича?
— Я… да. А что случилось?
— Извините что так поздно. Мне нужно встретиться с вами. Срочно. Это касается наследства вашего мужа.
У меня ёкнуло сердце.
— Какого наследства? Квартира досталась его матери…
— Не только квартира — в голосе адвоката прозвучала странная нотка. — Артём Игоревич владел долей в компании своего отца. Тридцать процентов. И эта доля по завещанию переходит вам.
Я не поняла.
— Какой компании? Артём работал инженером…
— Его отец — Игорь Валентинович Соколов, владелец строительной фирмы «СтройАльянс». Артём Игоревич получил долю по наследству после смерти отца, но не афишировал это. Компания стоит около семидесяти миллионов рублей.
Мир поплыл перед глазами.
— Это… ошибка…
— Нет. Завещание составлено три года назад, заверено нотариусом. Цитирую: «Долю в ООО «СтройАльянс» завещаю супруге Соколовой Елене Викторовне — единственному человеку, который остался рядом». Можем встретиться завтра утром?
Я молчала. Не могла вымолвить ни слова.
— Елена Викторовна, вы слышите меня?
— Да — прошептала я. — Да, я… приду.
Когда разговор закончился, я ещё долго сидела неподвижно.
Артём оставил мне долю в компании. Три года назад — как раз после того, как я выхаживала его после аварии.
Он знал. Знал, кто я для него.
А квартиру оставил матери, потому что… наверное, просто не успел переписать старое завещание. Или надеялся, что она поступит по-человечески.
Я подняла глаза на окна квартиры, где горел свет.
Потом достала телефон и разблокировала номер свекрови.
Набрала сообщение:
«Ирина Сергеевна. Спасибо за предложение, но я нашла, где жить. И кстати — вам завтра позвонит адвокат. Насчёт доли Артёма в компании его отца. Которая теперь моя. Приятного вечера»
Отправила.
Встала, взяла сумки и пошла прочь.
Я больше не была никем.
— В светлой спальне будет жить моя дочь, — заявила свекровь, — а тебе и кухонного дивана хватит