— Я на твой паспорт взяла, ты же всё равно дома сидишь!
Вера положила плотный конверт на столешницу.
Бумага была официальная. С синим банковским штампом в углу. Внутри черным по белому значилось требование о погашении задолженности. Сумма стояла немаленькая. Плюс штраф за просрочку первого платежа.
Артём жевал бутерброд, привалившись плечом к дверному косяку. На нем была растянутая домашняя футболка.
— Тёма, это что такое?
Вера подвинула лист по ламинату стола.
Муж скосил глаза на бумагу. Жевать перестал.
— Да это спам какой-то, Вер.
— Спам?
Она смотрела на него в упор.
— С моими полными паспортными данными и реальным номером договора?
Артём отмахнулся. Потянулся за кухонным полотенцем.
— Сейчас мошенников полно. Базы сливают на каждом шагу. Выкинь и забудь.
— Я не брала микрозаймов.
С тех пор как они заехали в эту съемную квартиру, все деньги уходили на аренду и вещи для малыша. Два месяца назад Вера родила. Из роддома она возвращалась в идеально чистую квартиру. Свекровь тогда вызвалась помочь с генеральной уборкой, пока невестка лежала в палате.
Тогда же Вера долго искала свой паспорт. Он всегда лежал в коробке с документами на верхней полке. А обнаружился под стопкой вещей в нижнем ящике комода. Там же, где валялся старый кнопочный телефон с запасной симкой.
— Да мало ли, нажала куда-то в интернете, — буркнул Артём.
Он упорно отводил взгляд в сторону окна.
— Или подписку какую-то оформила случайно. Сама не заметила. Разберемся. Давай потом, мне на работу скоро выходить.
Вера не убрала бумагу.
— Я сейчас позвоню на горячую линию.
Она потянулась за своим смартфоном.
Артём дернулся. Сделал быстрый шаг к столу.
— Вер, ну зачем? Выходной день. Кому ты там звонить собралась?
— Сегодня пятница, Тёма.
— Ну, они там всё равно ничего толком не скажут по телефону. Надо ехать в отделение. Писать бумажки. Давай на следующей неделе съездим вместе.
Его суетливость выдавала его с головой. Артём никогда не рвался решать проблемы с документами. Обычно его приходилось неделями уговаривать зайти в управляющую компанию или оплатить коммуналку. А тут внезапная готовность ехать в банк. Да еще и вместе.
Вера набрала номер, указанный в шапке письма. Включила громкую связь и положила аппарат на стол.
Долгие гудки. Механический голос бота. Наконец, ответил живой оператор.
— Девушка, добрый день. Мне пришло письмо о задолженности.
Вера продиктовала номер договора и свои данные.
Артём переминался с ноги на ногу у холодильника. Лицо у него пошло красными пятнами.
— Да, Вера Сергеевна, — бодро ответила трубка. — Микрокредит оформлен полтора месяца назад. Онлайн-заявка. Деньги переведены на стороннюю карту.
— Я ничего не оформляла. На какую карту?
— Данные карты мы по телефону не разглашаем. Заявка подтверждена смс-кодом с вашего дополнительного номера, который заканчивается на четыре-два. Вы планируете вносить платеж? Штрафные санкции уже начисляются.
Вера сбросила вызов.
Четыре-два.
Тот самый старый кнопочный телефон в комоде. Симка оформлена на нее. Она держала этот номер для привязки старых аккаунтов.
Она медленно перевела взгляд на мужа.
— Твоя мать убиралась в комоде перед моей выпиской.
— Вер, ну ты чего начинаешь? — заныл Артём.
Он попытался улыбнуться, но вышло жалко.
— При чем тут мама вообще? Это совпадение. Может, телефон взломали хакеры. Сейчас программы разные есть.
— Хакеры проникли в нашу квартиру и включили выключенный телефон?
В коридоре загрохотала входная дверь.
— А вот и бабушка пришла!
Раздался от порога бодрый голос Людмилы Ивановны.
— Спит мой сладкий золотой?
Свекровь вплыла на кухню. На ней был новый дорогой плащ песочного цвета. Ткань благородно переливалась в свете кухонной лампы. Волосы уложены волосок к волоску. В руках — шуршащий пакет из кондитерской.
Людмила окинула взглядом невестку. Задержалась на ее небрежном домашнем пучке и выцветшей футболке. Недовольно скривилась.
— Верочка, ну нельзя же так себя запускать. Муж из дома сбежит от такой красоты.
Вера молчала. Она смотрела на песочный плащ. Месяц назад свекровь жаловалась, что ей не на что купить даже таблетки от давления. Просила у Артёма подкинуть деньжат.
— Мам, ты бы разделась сначала, — быстро пробормотал Артём, пытаясь загородить спиной стол.
Но Людмила уже заметила конверт. На долю секунды она застыла. Пакет в ее руке перестал шуршать. Потом она невозмутимо поправила пояс нового плаща.
— Людмила Ивановна.
Вера чеканить слова не стала. Спросила ровно, без выражения.
— Вы ничего не хотите мне объяснить?
Свекровь хмыкнула. Обошла сына, словно его тут не было, и бесцеремонно отодвинула стул. Села.
— А что тут объяснять? Обычный заем.
— На мое имя?
— Ну а на чье же?
Людмила посмотрела на нее как на неразумного детсадовца.
— Тёмка работает один, у него официалка копеечная. Ему не одобрят. У него на машину автокредит висит, ты же знаешь. А мне мой возраст не позволяет в этих ваших интернетах кнопки нажимать. Точнее, одобряют, но сущие копейки. Мне столько не хватило бы.
Артём вжался в косяк.
— Мам, ну мы же договаривались, — промямлил он. — Ты же говорила, сама платить будешь вовремя. Без просрочек. Говорила, всё под контролем.
Вера перевела взгляд с мужа на свекровь.
Пазл сошелся окончательно. Стало физически тошно.
— То есть ты знал?
— Вер, давай потом это обсудим, — Артём отвел глаза.
Он начал нервно отковыривать ногтем край ламината на столе.
— Маме нужно было крышу на даче срочно перекрыть. Бригада простаивала. Дожди же начались. Гниет всё. Дом бы пропал.
— Вот именно. Крыша течет.
Людмила расправила складки на плаще.
— А дача — это для внука! Ему свежий воздух нужен будет летом. Я, считай, для вас стараюсь. Для семьи. Чтобы ребенку было где яблочко с ветки сорвать.
— Для семьи, — повторила Вера. — И плащ песочный за тридцать тысяч тоже для внука куплен?
Свекровь недовольно поджала губы.
— Я имею право на обновку. Я эту дачу в одиночку тащу на своем горбу. Могла бы и порадоваться за мать мужа. А не считать чужие копейки.
— Как вы это сделали?
Голос Веры прозвучал глухо.
— Как вы взяли микрозаем без моего ведома? Там сейчас проверки. Там фото с паспортом у лица просят.
Людмила отмахнулась.
— Ой, не выдумывай проблему на пустом месте. Строгие у них там проверки, как же.
Она заговорила об этом так буднично, словно взяла щепотку соли у соседки по лестничной клетке.
— Пришла убираться перед вашей выпиской. Пыль протираю. Смотрю — паспорт твой валяется на самом виду. Я его сфотографировала на свой телефон от греха подальше. Контор сейчас полно, которые только по фото паспорта дают. Без всяких селфи и звонков.
— А смс-подтверждение?
— Так у тебя в комоде трубка старая валялась. Симка-то на тебя оформлена, я знаю, Тёма еще давно говорил. Включила, код пришел, я вбила и смску стерла. Делов-то на пять минут. Ты же сама виновата, что вещи разбрасываешь.
Вера слушала и не верила своим ушам.
— Вы рылись в моих вещах. Вы взяли мои документы. Взломали мой телефон. И повесили долг на крупную сумму.
— Милочка, ты слова-то выбирай!
Свекровь повысила голос.
— Какое взломали? Какое рылись? Всё в семью! Я на твой паспорт взяла, ты же всё равно дома сидишь, в декрете. Тебе деньги ближайшие три года не понадобятся. И кредиты тебе не дадут. Зачем тебе чистая кредитная история сейчас?
— А платить кто будет? Банк пишет, что просрочка. Они уже пени начисляют каждый день.
Людмила передёрнула плечом.
— Ну, задержали мне пенсию. И с квартирантами там не вышло, съехали раньше времени. Ничего страшного не случилось.
Она кивнула на сына.
— Тёма с зарплаты закроет этот месяц. Вы же не на улице живете, не голодаете. Подумаешь, тысяч пятнадцать внесет. Не обеднеете.
Вера посмотрела на Артёма. Тот упорно изучал линолеум под ногами.
— Тёма? Мой муж будет оплачивать вашу крышу и ваш новый плащ? Из денег, которые мы откладывали на зимнюю коляску и подгузники?
— Это его мать!
Людмила стукнула ладонью по столу.
— Я его вырастила! Ночей не спала! Всю жизнь на него положила! Имею право на помощь в старости. А ты тут на всем готовом сидишь.
— На съемной квартире, за которую мы платим сами.
— Ну и что? Могла бы и подработать в интернете, раз денег не хватает. Сейчас все девки в декрете так делают. Ноготочки пилят или тексты строчат. А не считать чужие копейки и не трепать матери нервы из-за бумажки.
— Вер, ну правда, — подал голос Артём.
Он сделал примирительный жест руками.
— Ну перебьемся один месяц. Мама потом отдаст, когда пенсия придет. Чего ты из-за ерунды скандал раздуваешь? Сама же кричишь, что нервничать нельзя.
Вера не стала кричать.
Не стала швырять конверт в лицо свекрови. Ей вдруг стало кристально ясно, что будет дальше. За этим микрозаймом пойдет следующий. Потом они продадут машину, чтобы покрыть долги матери. А Артём будет стоять у косяка и жевать бутерброд, уговаривая ее потерпеть.
Ведь мама же старается. Ведь дача для внука.
Она просто взяла со столешницы свой смартфон.
Разблокировала экран. Набрала три цифры.
— Вер, ты чего удумала? — Артём дернулся вперед.
— Девушка, здравствуйте, — спокойно произнесла Вера в трубку.
Голос не дрожал.
— Я хочу заявить о мошенничестве. На мое имя незаконно оформили микрозаем. Да. Данные паспорта и доступ к телефону получила моя свекровь. Она сейчас находится здесь. Адрес продиктовать?
Людмила вскочила со стула. Лицо пошло красными пятнами.
— Ты совсем больная?!
Она рванулась через стол, пытаясь выбить телефон из рук невестки.
— Положи трубку немедленно!
Вера увернулась и отошла к окну.
— Да, улица Строителей, дом восемь. Квартира сорок. Я буду ждать наряд.
Она сбросила вызов.
На кухне стало неестественно тихо. Только за окном гудел мусоровоз, загружая контейнеры.
— Ты что наделала, дрянь? — заголосила свекровь.
Она схватилась за сердце, картинно оседая на стул.
— Посадят же! Уголовка это! Статья! Тёма, скажи своей ненормальной жене! Пусть отменяет!
— Сами виноваты, — отрезала Вера.
— Вер, ну ты перегибаешь жестко!
Артём заметался по кухне.
— Это же мама. Ну зачем ментов? Давай я сейчас сам этот платеж внесу с кредитки! Прямо сейчас при тебе переведу! Давай я всё закрою! Отмени вызов, скажи, что ошиблась!
Он попытался схватить её за руку.
Вера резко выдернула запястье.
— Затем, Тёма. Что если я сейчас это проглочу, завтра она на меня еще два кредита оформит. А ты будешь кивать и платить с наших денег. Собирай вещи.
— В смысле? — опешил муж.
— В прямом. Ты знал всё с самого начала. Ты покрывал ее воровство. Можешь ехать на дачу, под новую крышу. Вам там вдвоем будет отлично.
Свекровь схватила свою сумку. Паника на ее лице сменилась неприкрытой злобой.
— Я тебе этого не прощу! Байстрюка своего сама тянуть будешь! Ни копейки не получишь от нас! Тёма, поехали отсюда, пусть эта психованная одна с полицией общается!
Артём посмотрел на жену. Посмотрел на мать.
— Я за вещами потом приеду, — буркнул он.
Он поплелся в коридор. Даже не обул кроссовки нормально, просто смял задники, торопясь уйти до приезда наряда.
Шаги на лестнице стихли.
Где-то в дальней комнате завозился и заплакал малыш.
Вера пошла к нему, не оборачиваясь на оставленный на столе банковский конверт. Делать нечего. Придется ехать в районный отдел, писать заявление, брать талон КУСП и отправлять копию заказным письмом в банк.
Служба безопасности заморозит пени на время проверки. Долгая история. Много нервов. Но это лучше, чем три года платить за чужой песочный плащ и чужую гнилую крышу.
Прошло два месяца.
Артём так и остался жить у матери. Сначала звонил каждый день, просил забрать заявление из органов. Умолял подумать о ребенке, которому нужен отец. Потом перешел к угрозам. Обещал, что наймет лучших адвокатов и оставит Веру на улице без копейки алиментов.
Но дело о мошенничестве всё-таки пошло в ход.
Сумма ущерба была значительной. Следователь зафиксировал показания, сделал запрос оператору связи и в микрофинансовую организацию. IP-адрес устройства, с которого подавалась заявка, совпал с домашним роутером Людмилы Ивановны.
Банк, получив копию КУСП и официальную претензию от Веры, приостановил начисление штрафов и начал внутреннее расследование. До суда было еще далеко, но следователь уже вызывал свекровь на допросы.
Людмила Ивановна теперь бегала по юристам.
Она спешно пыталась продать свою свежеотремонтированную дачу. Деньги нужны были на хорошего адвоката. А главное — на погашение ущерба банку до первого судебного заседания. Адвокат объяснил ей популярно: если не возместить всё до копейки, реальный срок по 159-й статье маячит вполне отчетливо. А с возмещением — есть шанс отделаться условным.
Плащ песочного цвета она больше не носила. Пришлось сдать в комиссионку за треть цены.
— Твоя квартира — теперь наша! Так что мы здесь будем жить, — родня мужа превратила мою жизнь в кошмар