— Ключи отдай. Я уже продала квартиру.
Свекровь стояла на пороге с двумя чемоданами и видом человека, который пришёл навсегда.
Я молча смотрела на женщину, которая пять лет не выходила на связь. Не приехала на похороны моей мамы. Не дала нам ни рубля, когда мы жили впятером в однушке и копили на дом.
— Что ты встала, как истукан? — свекровь толкнула меня плечом и прошла в прихожую. — Где моя комната? Покажи, что вы тут настроили на мои деньги.
На её деньги?
У меня в голове что-то не сошлось.
Шесть лет назад умерла мама. Рак. Быстро, без шансов. Через полгода — папа. Сердце не выдержало. Осталась двушка на окраине. Мы с мужем Андреем тогда снимали угол у его тётки вместе с двумя детьми.
— Продадим — сказал Андрей после поминок. — И построим дом. Свой. С огородом. С верандой. Как мечтали.
Я кивнула. У меня не было сил спорить.
Мы жили как партизаны. Считали каждую копейку. Дети донашивали одежду друг за другом. Я шила шторы из старых простыней. Андрей работал на трёх работах.
Свекрови мы об этом не рассказывали. Зачем? Она и так знала.
— Я вас не рожала, чтобы теперь тратиться — говорила она, когда Андрей робко попросил занять денег на стройматериалы. — Сами захотели детей — сами и кормите.
Андрей больше не просил.
Участок нашли через год. Десять соток в деревне в полутора часах от города. Земля хорошая, соседи тихие. Мы продали мамину квартиру и начали строить.
Андрей сам копал фундамент. По выходным. После смены на заводе. Я подвозила воду, замешивала раствор, таскала кирпичи. Дети спали в машине, укутанные в старые пуховики.
— Мама, а мы скоро переедем? — спрашивала старшая, Маша.
— Скоро, солнышко.
Я не знала, когда это «скоро» наступит.
Денег катастрофически не хватало. Мы отказались от ипотеки — боялись, что не потянем. Строили понемногу, по мере возможностей.
Зимой жили в недостроенной коробке, натянув плёнку вместо окон. Топили буржуйкой. Дети болели, но не жаловались.
— Папа, а у нас будет большая кухня? — спрашивал младший, Ванька.
— Огромная — обещал Андрей. — И веранда. Там будут качели.
Мы верили, что всё получится.
Через три года дом был готов. Не дворец, конечно. Но наш. С тремя спальнями, кухней-гостиной и маленькой верандой. Дети носились по комнатам и кричали от счастья.
Я стояла на пороге и плакала. Впервые за всё это время — от радости.
— Спасибо — прошептала я, целуя Андрея в щёку.
Он обнял меня и улыбнулся.
— Мы справились.
Да. Мы справились.
А потом на пороге появилась свекровь.
— Комната с окнами на юг — моя — заявила она, осматривая дом. — Диван уберёте, я привезу свою мебель. И обои переклеите. Эти мне не нравятся.
Я стояла, сжав кулаки.
— Вы о чём? Это наша спальня.
— Была — свекровь скривила губы. — Теперь моя. Или думаешь, старуху в каморку засунуть?
Андрей вошёл с участка, увидел мать и замер.
— Мама? Ты что здесь делаешь?
— Переехала, сынок — она улыбнулась, как ни в чём не бывало. — Квартиру продала, деньги положила на книжку. Зачем мне одной такая большая? Вот и решила к вам перебраться. Ты же не откажешь матери?
Я видела, как Андрей побледнел.
— Мама, но мы… Мы не договаривались.
— А зачем договариваться? — она пожала плечами. — Я твоя мать. Ты же должен меня содержать на старости лет.
Я не выдержала.
— Вы пять лет нас не знали! Не помогали ни копейкой! Не приехали даже на похороны!
Свекровь посмотрела на меня, как на пустое место.
— Я не обязана была. Это не мои родители умерли. И вообще, ты кто такая, чтобы мне указывать? Это дом моего сына. А ты — так, временная.
Временная.
Я развернулась и вышла на веранду. Руки тряслись. Внутри всё кипело.
Вечером Андрей пришёл ко мне.
— Прости — сказал он тихо. — Я не знал, что она так поступит.
— И что ты собираешься делать?
Он молчал.
— Андрей, я не могу жить с человеком, который нас презирал — я говорила тихо, но твёрдо. — Мы строили этот дом для нас. Для детей. Не для неё.
— Она моя мать.
— Я твоя жена.
Мы смотрели друг на друга.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Выгнал её на улицу?
— Хочу, чтобы ты защитил свою семью.
Он отвёл взгляд.
Свекровь поселилась в нашей спальне. Мы с Андреем переехали в маленькую комнатку на первом этаже. Дети смотрели на всё это и молчали.
Свекровь вела себя, как хозяйка. Командовала, критиковала, устанавливала свои правила.
— Почему обед не готов? Я в восемь ужинаю. Запомни.
— Дети орут. Скажи им, чтобы были тише.
— Зачем ты повесила эту тряпку? Некрасиво.
Я терпела. Две недели. Месяц. Два.
А потом однажды утром свекровь заявила:
— Я тут подумала. Надо участок оформить на меня. Чтобы внукам досталось. А то вы с Андреем разведётесь, и дети останутся ни с чем.
Я поставила чашку на стол.
— Что?
— Ну, мало ли. Ты же не родная. Вдруг уйдёшь. А я — бабушка. Мне можно доверять.
Я посмотрела на неё. Долго. Молча.
А потом улыбнулась.
— Хорошо.
Вечером я сказала Андрею:
— Я ухожу.
Он вздрогнул.
— Что?
— Я забираю детей и ухожу. Оставайся с матерью. Раз для тебя она важнее.
— Ты не можешь так просто уйти! Это наш дом!
— Нет, Андрей. Это теперь её дом. Она так решила. А ты — согласился.
Я развернулась и пошла к двери.
— Стой! — он схватил меня за руку. — Ты… ты серьёзно?
Я посмотрела ему в глаза.
— Я построила этот дом своими руками. Таскала кирпичи. Жила в холоде. Недоедала, чтобы детей накормить. А теперь мне говорят, что я здесь временная. Так пусть она живёт здесь. С тобой. Навсегда.
Андрей молчал.
Я вышла на веранду, где дети уже ждали меня с сумками.
— Мам, мы, правда, уходим? — прошептала Маша.
— Да, солнышко.
— А папа?
Я обняла её.
— Папа останется с бабушкой.
Мы ушли в ту же ночь. Сняли квартиру в городе. Я устроилась на две работы. Дети пошли в новую школу.
Андрей звонил каждый день.
— Вернись. Пожалуйста.
Я молчала.
— Я выгнал её. Она теперь живёт у сестры.
Я положила трубку.
Прошло полгода.
Однажды утром в дверь позвонили. Я открыла. На пороге стоял Андрей. С чемоданом.
— Можно войти?
Я посмотрела на него.
— Зачем?
— Я продал дом.
У меня внутри всё оборвалось.
— Что?!
— Продал. И вот. — Он протянул мне конверт. — Это твоя половина. Купим новый. Вместе. Или не купим. Как решишь. Но я не хочу жить без тебя. И без детей.
Я стояла, держа конверт, и не знала, плакать мне или смеяться.
— А твоя мать?
— Она мне больше не мать — сказал он твёрдо. — Ты — моя семья. Дети — моя семья. А она… Пусть живёт, как хочет. На свои деньги.
Я смотрела на него. На этого человека, который наконец-то сделал выбор.
— Заходи — сказала я тихо.
И он зашёл.
Как это не отдашь квартиру сыну? – возмущалась свекровь. – А зачем он тогда на тебе женился? По любви что ли