— Минуточку внимания! — Стас постучал десертной ложечкой по хрустальному бокалу. Звук вышел не торжественным, а каким-то суетливым, но гости за длинным столом послушно замерли.
Мой пятидесятый день рождения проходил в нашей — как до этой секунды думал Стас — двухкомнатной квартире с видом на парк. Родственники мужа усердно уничтожали фермерскую утку в яблоках и заливное из осетра. Я сидела во главе стола, потягивая сухое красное, и с легкой ухмылкой наблюдала за супругом. Стас, пятидесятитрехлетний «независимый инвестиционный консультант», чьи последние инвестиции ограничивались покупкой лотерейного билета Русское лото, одернул лацканы дорогого пиджака. Пиджак, к слову, покупала я. Я вообще финансовый директор крупного холдинга, и покупать красивые вещи для Стаса вошло у меня в привычку лет пятнадцать назад.
— Дорогие гости, — начал Стас бархатным баритоном, принимая позу римского патриция. — Пятьдесят лет — это рубеж. Время подводить итоги и честно смотреть правде в глаза.
Свекровь, Анжела Игоревна, бывшая заведующая районным ЗАГСом, величественно кивнула, поправляя на груди массивную янтарную брошь. Минутой ранее у нас с ней состоялся весьма познавательный диалог.
— Олечка, — протянула свекровь, снисходительно глядя на мой маникюр, — в пятьдесят лет женщина уже едет с ярмарки. Твоя главная задача теперь — молиться на Стасика. Мужчина в его возрасте — это ценный приз, за ним глаз да глаз нужен, уведут ведь. Ты должна быть гибче.
— Куда уж гибче, Анжела Игоревна, — спокойно парировала я, накладывая себе салат. — Я и так извернулась оплатить вашему «призу» третий ретрит на Бали для поиска бизнес-идей. Ценность его настолько высока, что налоговая инспекция уже два года не может обнаружить никаких следов его доходов.
Анжела Игоревна пошла красными пятнами, судорожно глотнула воздуха, пытаясь подобрать слова, способные уничтожить мою наглость, но выдала лишь нечленораздельное шипение. Выглядела она в этот момент в точности как раскормленная индюшка, у которой из-под клюва нагло утащили лучший кусок комбикорма.
И вот теперь Стас решил взять реванш за всю семью. Он расправил плечи, окинул взглядом притихших гостей и с театральным трагизмом произнес:
— Оля, я долго терпел. Наш брак давно стал для меня золотой клеткой, где нет места искренним чувствам. Я мужчина, мне нужна энергия, нужен полет, нужно… продолжение рода. Поэтому я ухожу. Прямо сейчас. К женщине, которая меня понимает. Алине двадцать пять, и она ждет от меня сына.
Среди гостей прокатился сдавленный ах. Двоюродная сестра Стаса выронила вилку. Анжела Игоревна победоносно выпятила грудь, всем своим видом показывая: «Я же предупреждала!». Стас стоял, упиваясь произведенным эффектом. Он ждал слез. Ждал, что я сейчас вскочу, начну цепляться за его пиджак, умолять не бросать меня на старости лет, позориться перед родней. Он выстроил эту мизансцену идеально, чтобы на фоне моей истерики уйти победителем в светлое будущее.
Я сделала еще один глоток вина. Вкус раскрылся нотами вишни и черного перца. Отличный винтаж.
— Ну что ж, — я аккуратно промокнула губы салфеткой. — Это прекрасная новость, Стас. Здоровья Алине и малышу. Надеюсь, ты уже собрал вещи?
Улыбка триумфатора на лице мужа слегка дрогнула. Он явно не репетировал этот вариант развития событий.
— Вещи я заберу завтра, — с барственной ленцой процедил он. — И да, Оля, давай обойдемся без судов. Квартиру мы покупали в браке, но я готов пойти на уступки. Я даю тебе месяц, чтобы ты нашла себе скромную однушку, а мы с Алиной переедем сюда. Ей нужен свежий воздух парка.
Я откинулась на спинку стула и искренне рассмеялась.
— Стас, ты, видимо, перепутал инвестиционный консалтинг с научной фантастикой. Какая наша квартира?
— Совместно нажитая! — рявкнул он, теряя лоск. — Купленная десять лет назад! Половина моя по закону Семейного кодекса!
— Похвальное знание кодекса, — я постучала пальцем по столу. — Только ты забыл одну маленькую, но важную юридическую деталь. Деньги на покупку этой квартиры я получила от продажи дачи, которая досталась мне в наследство от дедушки. И чтобы ты в будущем не имел соблазна делить эти метры, деньги со счета покупателя дачи были переведены напрямую моему отцу, а он оформил договор дарения этой суммы лично мне на покупку конкретно этой недвижимости. Имущество, приобретенное на подаренные средства, разделу не подлежит. Это моя личная собственность. До последнего гвоздя.
За столом перестали жевать. Анжела Игоревна схватилась за сердце, но, поняв, что на нее никто не смотрит, убрала руку обратно на брошь.
— Да как ты смеешь! — взвизгнул Стас, окончательно растеряв баритон. — Я вложил сюда душу! Моя фирма оплачивала дизайнерский ремонт! Я лично выбирал итальянскую плитку!
— Стасик, — ласково сказала я, — официальная прибыль твоей фирмы за тот год составила восемнадцать тысяч рублей. Этого хватило бы ровно на ободок для унитаза, и то не итальянский, а мытищинский. Ремонт оплачивала я со своих бонусов.
Муж побагровел, его руки затряслись, он попытался смахнуть со стола тарелку, но промахнулся и лишь нелепо взмахнул руками. В этот момент он смотрелся, словно дешевый аниматор на детском утреннике, забывший слова заклинания.
— Значит так, — я встала, опираясь руками о стол. Голос зазвучал жестко, по-рабочему. — Заканчиваем этот провинциальный театр. Спектакль окончен, гонораров не будет.
В этот момент со своего места на другом конце стола поднялся Павел. Мой бывший однокурсник, а ныне руководитель нашего юридического департамента. Все эти годы он был просто «другом семьи», тихим, надежным человеком, который всегда помогал мне с документами.
Павел спокойно подошел к вешалке в коридоре и выкатил в центр гостиной два больших чемодана.
— Станислав, — произнес Павел ровным, уверенным голосом. — Ваши вещи собраны. Иски о расторжении брака подготовлены. Учитывая, что вы последние пять лет находитесь на полном иждивении супруги, ни о каких алиментах на ваше содержание, которые вы, возможно, планировали запросить, речи быть не может. Такси бизнес-класса ждет у подъезда. Оплачено Ольгой Николаевной. В последний раз.
Стас переводил ошарашенный взгляд с чемоданов на меня, затем на Павла.
— Вы… вы заодно? — прохрипел он. — Ты давно знала?!
— Я знала о твоей Алине последние четыре месяца, Стас, — ответила я, подходя к Павлу. Он привычным, защищающим жестом положил руку мне на талию, и от этого прикосновения по спине разлилось долгожданное тепло. — И все эти месяцы мы с Павлом аккуратно выводили мои активы из-под возможного удара. Ты думал, что готовишь мне сюрприз на юбилей, а я просто ждала, когда ты сам освободишь меня от необходимости объясняться с твоей мамой.
Анжела Игоревна, наконец, обрела дар речи:
— Потаскуха! При живом муже шуры-муры крутит! Пошли отсюда, Стасик, нам здесь не рады!
— Ключи на тумбочку, Стас, — скомандовала я, проигнорировав свекровь.
Он бросил связку ключей, звякнувшую о стекло, схватил чемоданы и, не оглядываясь, вылетел за дверь. Родственники мужа потянулись следом, забыв попрощаться, словно стайка испуганных воробьев.
Когда дверь захлопнулась, в квартире осталась только моя родня и друзья. Павел повернулся ко мне, в его глазах плясали смешинки.
— Ну что, Оля? С юбилеем? — он мягко улыбнулся. — Как насчет того, чтобы наконец-то выпить за твою свободу?
— И за начало новой жизни, Паша, — я с облегчением выдохнула, чувствуя, как с плеч упала многотонная плита чужого самолюбия. — Наливай.
— Думаешь, если документы на квартиру на тебя, то ты здесь хозяйка?! Нет! Будет так, как я решу! Ты никто здесь! Понятно?!