Тимур сдвинул пустую тарелку на край стола. Отодвинулся, шаркнув ножкой табурета по кафелю.
— Вещи свои рукодельные в спальню перетащи. Коробки эти, ткани твои. Швейную машинку тоже. Чтобы чисто было. И шкаф освободи.
Полина аккуратно отложила поролоновую губку. Вода из крана продолжала течь, разбиваясь о металлическое дно раковины. Она не торопясь завернула вентиль. Вытерла мокрые пальцы о кухонное полотенце.
— Допустим.
— Что значит «допустим»? — голос мужа сразу приобрел начальственные нотки.
— А зачем нам пустая комната с лоджией? Кого-то ждем в гости?
— Мама приезжает. Жить будет с нами.
Он сказал это совершенно будничным тоном. Словно речь шла о покупке нового чайника или замене зимней резины на машине. Потянулся к полке за зубочисткой.
Полина оперлась поясницей о кухонную тумбу. Сцепила пальцы перед собой. Внутри не было ни удивления, ни шока. Только холодное подтверждение того, о чем она догадывалась последний месяц.
— Раиса Павловна переезжает к нам. Интересно получается. А ее собственный дом в поселке куда делся? Испарился вместе с участком и баней?
— Продан.
Муж покрутил зубочистку в пальцах. Сплюнул невидимую соринку мимо плеча жены прямо в раковину.
— Месяц назад еще продали. Сделку закрыли, деньги покупатели перевели. Нам дали время на сборы, в воскресенье надо ключи отдавать новым хозяевам. Так что в субботу я за ней еду на «Газели». Помогу вещи погрузить.
Полина продолжала смотреть на мужа, не мигая. Пазл сошелся окончательно.
Последние недели Тимур постоянно задерживался после работы. Кому-то названивал с балкона, плотно прикрывая за собой пластиковую дверь. Прятал экран телефона, если она проходила мимо. А еще эта внезапная забота о расхламлении ее маленькой комнаты-мастерской, куда он отроду не заглядывал.
— Продали дом, — раздельно проговорила она, пробуя слова на вкус. — Целый кирпичный дом с газовым отоплением. И купили ей квартиру поменьше? Тут, в городе?
Тимур суетливо дернул плечом. Отвел глаза в сторону окна. За стеклом моросил мелкий весенний дождь.
— Не выдумывай. Какую квартиру сейчас купишь без ипотеки. Цены видела? На эти деньги разве что конуру возьмешь на выселках, да и ту без ремонта.
— Тогда где деньги с продажи, Тимур? Там немалая сумма была. Участок пятнадцать соток, трасса рядом.
— У Эдика.
За стеной приглушенно бубнил соседский телевизор. Полина чуть наклонила голову.
Эдуард был младшим братом Тимура. Любимчиком Раисы Павловны. Тем самым, который вечно ввязывался в сомнительные бизнесы, набирал микрозаймы и плакался матери. У Эдика была неработающая жена Ленка, трое детей, собака и постоянные финансовые катастрофы. То он автомойку открывал, то магазин электроники. Все стабильно прогорало в первый же год.
— То есть, — Полина говорила без выражения, монотонно. — Раиса Павловна продала свое единственное жилье. Отдала все деньги твоему брату. А жить приедет ко мне? Я ничего не перепутала в этой блестящей схеме?
Тимур набычился. Лицо мгновенно пошло красными пятнами, как всегда бывало, когда он злился.
— Во-первых, не к тебе, а к нам! Мы семья. Шесть лет женаты, если ты забыла.
— Трудно забыть, — вставила жена.
— Во-вторых, Эдику нужнее! — с нажимом продолжил он. — У него пацаны растут, друг у друга на головах сидят в двушке. Им расширяться надо было, трешку взяли в хорошем районе. А мама одна в частном доме уже не справляется. Крыша течет, огород зарос. Снег зимой чистить некому.
— И поэтому она подарила дом Эдику, а свои проблемы по уходу повесила на нас? Логика просто железобетонная.
— Я сын! — рявкнул Тимур, ударив ладонью по столу. Чашка с остатками кофе подпрыгнула. — Мой долг — заботиться о матери на старости лет.
Полина усмехнулась одними губами.
Она очень живо вспомнила, как шесть лет назад Тимур появился на этом самом пороге. В руках была потертая дорожная сумка. За душой — недавний скандальный развод, алименты на дочь от первого брака и подержанная иномарка, требующая регулярных вливаний.
Эту двухкомнатную квартиру Полина получила в наследство от бездетной тетки еще до знакомства с мужем. Сама вступала в права. Сама выплачивала огромные долги за коммуналку, которые тетка накопила за годы болезни. Ремонт делала тоже сама, растянув стройку на три долгих года. Покупала стройматериалы с каждой зарплаты, отказывая себе в отпуске. Тимур пришел на все готовое.
— Твой долг, — согласилась Полина ровным голосом. — Вот ты и заботься. Сними ей однушку в соседнем районе. Оплачивай аренду из своей зарплаты. Навещай по выходным, вози продукты. Я совершенно не против.
Муж шагнул ближе. Навис над ней всем своим грузным телом.
— По-хорошему прошу, Поля. Не начинай вот это свое. Мама будет жить здесь. Комната пустует. Твои тряпки прекрасно поместятся в нашей спальне в углу. Потеснимся, не графы.
— Моя машинка останется там, где стоит. Это моя мастерская.
— Да какая мастерская! — всплеснул руками Тимур. — Сидишь там, строчишь что-то по ночам. Копейки какие-то зарабатываешь на своих заказах. Людям на смех.
— Эти копейки, как ты выражаешься, оплачивают наши продукты и половину коммуналки.
Полина расправила плечи.
— Пока ты четверть зарплаты отдаешь на алименты, а вторую четверть — за кредит на свою ласточку, мы едим на то, что я нашила по ночам.
— Перебьешься! — голос мужа сорвался на фальцет. — Я сказал, освобождай метры! Это и мой дом тоже. Я сюда вкладывался. Я здесь хозяин наравне с тобой. И мать свою я на улицу не брошу.
Полина приподняла бровь. Ни один мускул на ее лице не дрогнул.
— Вкладывался? Напомни-ка. А то у меня с памятью, видимо, совсем плохо стало к сорока годам.
— Обои в прихожей кто клеил?! — с вызовом бросил Тимур. — Я все выходные тогда убил. Плинтуса кто прикручивал? Забыл уже? Я здесь прописан, между прочим.
Он победно вздернул подбородок.
— Имею законное право проживать. И родственников своих приводить имею право. Так что готовь комнату.
Полина предчувствовала этот разговор. Еще месяц назад, когда свекровь начала подозрительно часто звонить и елейным голосом расспрашивать про здоровье, а Тимур стал тайком измерять шагами ту самую маленькую комнату.
Она не стала устраивать скандалов. Не стала проверять его телефон или звонить Эдику с расспросами. Она просто отпросилась с работы на один день. Взяла все нужные документы и съездила в МФЦ вместе с отцом.
Борису Ивановичу было шестьдесят восемь, он жил на другом конце города и зятя терпеть не мог с первого дня знакомства.
— Ты здесь не хозяин, Тимур.
Полина отстранилась от тумбы. Потянулась к столу. Взяла свой телефон, лежавший экраном вниз рядом с хлебницей.
— С чего бы это? — он презрительно скривил рот. — Штамп в паспорте стоит. Имущество в браке улучшалось. Совместно нажитое.
— Квартира добрачная. Наследная. Изучай тридцать шестую статью Семейного кодекса на досуге, там много интересного пишут про личное имущество.
Полина разблокировала экран. Открыла приложение Госуслуг. Сделала пару свайпов по дисплею, находя нужную вкладку с документами.
— А насчет твоих обоев… Косметический ремонт не делает жилье общим. Это тридцать седьмая статья. Чтобы отсудить долю, тебе нужно было провести капитальную реконструкцию. Снести стены, например. Стоимость твоих трех рулонов из строительного я тебе переведу прямо сейчас.
Она подняла на него немигающий взгляд.
— Что касается прописки. Жилищный кодекс дает тебе право здесь ночевать. Но чтобы вселить сюда третьих лиц, включая твою маму, тебе нужно письменное согласие собственника.
— Вот я как муж собственника и даю согласие! — огрызнулся Тимур.
— Но это уже неважно, Тимур. Совсем. Потому что эта квартира мне больше не принадлежит. Ни по бумагам, ни по факту. И я здесь ничего не решаю.
Она развернула телефон экраном к лицу мужа.
Тимур невольно прищурился, вчитываясь в мелкий черный текст на светящемся дисплее. Электронная выписка из ЕГРН. Знакомый адрес. Площадь. И графа «Собственник».
Там значилось: Семенов Борис Иванович.
— Что это за филькина грамота? — муж отшатнулся, словно от пощечины.
— Это официальный документ из Росреестра. Вчера данные обновились. А бумажная выписка с синей печатью лежит у папы дома. В сейфе.
Тимур заморгал. До него явно не доходил смысл прочитанного. Он переводил растерянный взгляд с экрана на лицо жены и обратно.
— Какой папа? Поля, ты с ума сошла? Зачем ты это сделала?
— Я оформила дарственную. Десять дней назад мы с папой подали документы, вчера сделка прошла регистрацию. Переписала жилье на отца. Подумала, что в моем возрасте пора о родителях заботиться. Устроить им, так сказать, безбедную старость на своих квадратных метрах.
— Сделку аннулируют! — выкрикнул он, отступая на шаг. — Ты не имела права! Моего нотариального согласия не было!
— Имела полное. Личное имущество, полученное по наследству до брака, дарится кому угодно без согласия супруга. Нотариус твою подпись даже не спросил бы. Я имела право распоряжаться своими метрами так, как считаю нужным.
Лицо Тимура из багрового стало землисто-серым. Растянутая домашняя майка вдруг показалась на нем слишком просторной, словно он резко сдулся в размерах.
— Ты… ты отдала квартиру? За моей спиной?!
— В своем доме. Своим отцу, — безжалостно поправила Полина. — Зато теперь все абсолютно справедливо. Твоя мама отдает свое имущество Эдику. Я отдаю свое имущество Борису Ивановичу. Все заботятся о своих родственниках. Идиллия.
Она выключила экран телефона. Спрятала аппарат в карман худи.
— Завтра папа приедет ужинать. Как полноправный собственник. Будет проверять состояние труб, счетчиков и балкона. Кстати, он спрашивал по телефону, на каком основании тут проживают не прописанные граждане. И не планирует ли кто-то посторонний занимать его жилплощадь.
Тимур врос в пол. Вся его начальственная спесь испарилась за одну секунду.
Он прекрасно знал крутой нрав Бориса Ивановича. Бывший военный не стеснялся в выражениях и давно, еще на свадьбе, предлагал дочери выгнать «этого приживалу с алиментами». С тестем спорить было бесполезно — тот мог и вещи с балкона выкинуть.
— Поля… — голос мужа сел, стал заискивающим и жалким. — А как же мама? Ей в субботу выезжать из поселка. Покупатели ключи ждут. Вещи уже в коробках стоят. Куда я ее повезу?
— Это проблемы Эдика. Ему отдали деньги — пусть он и селит мать в свою новую просторную трешку. Там места много, всем хватит.
— Ленка ее на порог не пустит, — пробормотал Тимур, нервно потирая переносицу. — Ты же знаешь. Они цапаются постоянно. Невестка скандал закатит, если мама с узлами на пороге появится.
— Значит, снимай ей квартиру. Как я и предлагала пятнадцать минут назад.
Полина стряхнула невидимую крошку со стола.
— Стиральную машинку можешь забирать. Только учти, она тяжелая, там бетонный противовес. Без грузчиков не обойдешься. Заодно и маму на «Газели» перевезешь, как планировал.
Она прошла мимо остолбеневшего мужа. Задержалась на секунду в проеме кухонной двери.
— И не забудь. Мои коробки с тканями никто не трогает. Папа строго-настрого запретил любые перестановки в квартире без его личного письменного разрешения.
Тимур остался стоять посреди чужой кухни. За окном снова просигналила чья-то машина, но он даже не вздрогнул. Полина не стала дожидаться его ответа. Ей нужно было дошить крупный заказ, а в своей мастерской она давно привыкла работать в тишине.
Свекровь подставила невестку перед сыном, но просчиталась