Телефон завибрировал на тумбочке, когда я уже лежала в кровати с ноутбуком и бокалом сухого красного. Вторник, конец квартала, я сдала отчёт в 19:30, купила в «Перекрёстке» бутылку «Каберне» за 890 рублей и планировала ни с кем не разговаривать до утра.
На экране высветилось: «Тётя Римма».
Я взяла трубку. Потому что тётя Римма — мамина сестра, ей шестьдесят восемь, и в почти одиннадцать ночи она звонит только если что-то случилось.
— Викочка! — голос бодрый, не тревожный, а именно такой, каким говорят люди, которые хотят от тебя что-то крупное. — Мы с Колей на вокзале! Только приехали! Приедешь забрать? Чемоданов много, в такси не влезем.
Я опустила ноутбук на колени.
— Тётя Римма. Вы… приехали?
— Ну да! Соскучились, решили вот навестить. Мы на месяц, не меньше — тут и дела есть кое-какие, и отдохнуть хотим. У тебя же три комнаты!
Три комнаты. Да. Моя квартира в Москве, которую я купила сама, в ипотеку, которую плачу сама, 38 000 в месяц, ещё два года. 78 квадратных метров в Выхино, хороший ремонт, который я делала полтора года назад и в который вложила 640 000 рублей личных денег.
Они приехали на месяц. Без звонка. Без предупреждения. В половину одиннадцатого вечера.
— Викочка, ты едешь? Тут холодно, кажется, дождь начинается.
— Тётя Римма, — сказала я. — Я перезвоню через пять минут.
Я положила трубку. Допила вино. Открыла заметки в телефоне.
И начала считать.
Семь лет арифметики
Тётя Римма и дядя Коля живут в Саратове. Они приезжают в Москву в среднем раз в два года. Каждый раз — без предупреждения или с предупреждением за сутки, что одно и то же. Каждый раз они останавливаются у кого-то из родственников, потому что «гостиница — это деньги на ветер».
Последний раз они были у меня три года назад. Прожили двадцать четыре дня.
Я помню каждый из них.
Дядя Коля — человек, который не моет за собой тарелку принципиально. Не потому что ленится — именно принципиально, как будто это ниже его достоинства. После его завтрака на столе оставались крошки от хлеба, разводы от кофейной кружки, масло без крышки и нож с остатками паштета. Я убирала молча. На третий день попросила убирать за собой. Он посмотрел на меня с искренним удивлением: «Викуль, ну мы же в гостях». В гостях. У меня дома.
Тётя Римма компенсирует его молчаливое свинство громкой заботой.
— Викочка, ты что, поправилась? Лицо какое-то круглое. Ты следишь за питанием?
— Викочка, ты всё одна? В твоём возрасте уже пора, знаешь. Мужчины не любят слишком умных и самостоятельных.
— Викочка, ты сколько получаешь? Нет, я просто спрашиваю. Что-то квартира у тебя… скромновато для Москвы.
Скромновато. 640 000 рублей ремонт. Итальянская плитка в ванной по 3 400 за квадрат. Кухня «Икеа» с фасадами «Леруа» — я три месяца выбирала ручки.
Три года назад они уехали, оставив в ванной чужое мыло в мыльнице, в холодильнике — прокисший суп в кастрюле без крышки, в гостевой комнате — пятно на простыни, которое я обнаружила при смене белья.
И унесли мой зонт «Три слона», который я купила в аэропорту Хельсинки за 34 евро.
Зонт не вернули. «Ой, Вик, мы случайно, ты же не обеднеешь».
Я смотрела в заметки телефона. Там уже было написано:
Проживание: 2 комнаты × 30 дней. Аренда аналогичной квартиры в Выхино: 45 000/мес = 1 500 руб/день. На двоих — 3 000/день × 30 = 90 000 руб.
Питание: завтрак, обед, ужин. Средний чек на двоих при домашней готовке: 800 руб/день × 30 = 24 000 руб.
Коммуналка: +2 человека, горячая вода, стирка, свет. Примерно +4 000 за месяц.
Уборка после: 2 500 (клининг).
Зонт «Три слона», Хельсинки: 34 евро = 3 570 руб.
Итого: 124 070 рублей.
Я перечитала цифры. Добавила строчку: Трансфер с Казанского вокзала: такси-минивэн «Яндекс», вместимость до 6 чемоданов, ночной тариф — 1 800–2 200 руб.
Перезвонила через четыре минуты сорок секунд.
Разговор на вокзале
— Викочка, ну наконец-то! Мы тут мёрзнем уже!
— Тётя Римма, я не смогу приехать. Рабочий день завтра в восемь, уже почти одиннадцать, мне ехать туда сорок минут и обратно сорок.
— Как это не приедешь? — голос стал другим. — Мы с дороги, устали, у нас вещи…
— Закажите «Яндекс Такси», тариф «Минивэн», он берёт крупный багаж. Сейчас примерно 1 800–2 000 рублей до меня.
— Вика, ты серьёзно? Мы твоя семья!
— Семья, — согласилась я. — Именно поэтому я хочу поговорить с вами честно. Тётя Римма, вы планируете остановиться у меня на месяц?
— Ну… да, мы же сказали. У тебя места хватает.
— Хорошо. Тогда давайте я объясню условия.
Пауза.
— Какие условия? — она засмеялась, но смех вышел короткий, неуверенный. — Вика, мы же родня!
— Да. И я рада вас видеть. Но месяц — это существенный срок. Аренда двухкомнатной квартиры в моём районе сейчас стоит 45 000 в месяц. Я не прошу полную стоимость — только символическое участие в коммуналке и продуктах, скажем, 15 000 за всё. Плюс — вы убираете за собой на кухне. Это единственные условия.
Молчание. Долгое.
Потом дядя Коля взял трубку — я услышала, как он говорит рядом: «Дай сюда».
— Вика, — голос у него был такой, каким говорят с недоумевающими детьми. — Ты что, за деньги с родственников берёшь? Мы к тебе в гости, понимаешь? В. Гос-ти.
— Дядя Коля, в гости — это на два-три дня. На месяц — это совместное проживание. Это другое.
— Слушай, ну ты совсем от Москвы своей зазналась. Мать твоя знает, как ты с нами разговариваешь?
— Мама знает, как вы в прошлый раз уехали и оставили мне прокисший суп и чужое мыло. И унесли мой зонт.
— Зонт! Она про зонт помнит! — он хмыкнул, передал трубку обратно.
— Вика, — тётя Римма говорила уже тихо, с обидой. — Мы всё равно приедем. Ты нас не пустишь?
— Пущу, — сказала я. — На условиях, которые я назвала. Если условия не подходят — в Выхино есть хорошая гостиница «Измайлово», от вокзала прямая ветка метро, номер стоит от 2 800 в сутки.
— Вика!
— Такси закажете сами или прислать вам ссылку на приложение?
Я услышала, как тётя Римма что-то говорит дяде Коле — тихо, но интонация была мне знакома. Так говорят, когда обсуждают, что делать, когда план провалился.
— Мы подумаем, — сказала она наконец.
— Хорошо. Я буду дома. Спокойной ночи.
Я положила трубку. Долила вино. Дочитала главу.
Месяц тишины и один семейный обед
Они не приехали. Взяли такси, добрались до двоюродной сестры в Люблино — та не предупредила о прайс-листе, пустила просто так, из «семья же». Я узнала это от мамы, которая позвонила на следующий день.
— Вика, ну что ты с ними так? Они обиделись.
— Мам, они приехали без предупреждения в 23:00 и хотели жить у меня месяц бесплатно.
— Ну они же родственники…
— Мам, ты бы позвонила мне в 23:00 и сказала «мы приехали, на месяц, забери с вокзала»?
Пауза.
— Ну я — другое дело.
— Вот именно, — сказала я. — Ты — другое дело.
Мы поговорили ещё десять минут ни о чём и попрощались нормально. Мама у меня человек разумный, просто иногда ей нужно время, чтобы перестать защищать сестру и включить логику.
Тётя Римма не звонила три недели. Потом позвонила — деловым голосом, как будто ничего не было.
— Вика, мы тут на обед в воскресенье собираемся, у Лены. Придёшь?
Лена — двоюродная сестра, у которой они в итоге осели. Обед у Лены — это двенадцать человек, три стола сдвинутых, запах борща из коридора и разговоры обо всём сразу.
— Приду, — сказала я.
Воскресный обед: публичная арифметика
Я приехала с бутылкой вина и тортом «Наполеон» из «Азбуки Вкуса» — 680 рублей, я не жмусь на общий стол. Лена обрадовалась, усадила рядом с собой.
Тётя Римма при виде меня улыбнулась той особенной улыбкой, которая означает: я на тебя обижена, но при людях не покажу. Дядя Коля кивнул и отвернулся.
Первый час всё шло нормально. Борщ, разговоры, кто где работает, как дети. Потом тётя Римма, раскрасневшаяся от вина, заговорила громче.
— Вот, Лена тебя уму-разуму учит, — сказала она, глядя на меня. — Нормальный человек — пустила, не выгнала. Семья есть семья.
За столом немного притихли.
— Тётя Римма, — сказала я приятным голосом, — я вас не выгоняла. Я предложила условия.
— Условия! — она засмеялась, обращаясь к столу. — Вы слышите? Она с родственников деньги берёт!
— Нет, — я достала телефон и открыла заметки. — Я предложила участие в расходах. Хотите, озвучу цифры? Мне не жалко.
За столом стало тихо.
— Аренда двух комнат в моём районе — 45 000 в месяц. Я просила 15 000 за всё, включая продукты. Это треть рыночной стоимости. Лена, ты сколько взяла с них за месяц?
Лена смущённо посмотрела в тарелку.
— Ну… ничего.
— Значит, ты подарила им 45 000 рублей. Это щедро. — Я убрала телефон. — Я не такой щедрый человек. Это моя особенность.
— Вика, ну зачем ты так при всех, — начал дядя Коля.
— А вы при всех начали, дядя Коля. Я просто отвечаю.
— Вика, — тётя Римма наклонилась чуть вперёд, — ты совсем забыла, что такое семья. Мать твоя в своё время ко мне приезжала — я всегда принимала. Ничего не считала.
— Мама приезжала на три дня. Предупреждала за две недели. И привозила вам подарки из Москвы. — Я положила вилку. — Тётя Римма, вы унесли мой зонт три года назад. Финский, из Хельсинки, 34 евро. Я не жалею о зонте. Я просто хочу, чтобы вы понимали: я всё считаю. Всегда. Это моя профессия.
Я работаю финансовым аналитиком. Одиннадцать лет. Считать — это буквально то, за что мне платят.
За столом кто-то хихикнул. Кто-то закашлялся в кружку. Двоюродный брат Серёжа смотрел в скатерть с видом человека, который старается не улыбнуться.
Тётя Римма замолчала. Дядя Коля взял кусок хлеба и стал молча жевать, глядя в сторону.
Лена быстро сменила тему — предложила чай и торт. Торт был мой. Его ели с удовольствием.
Итог, который меня устраивает
Они уехали в Саратов через неделю после обеда — на пять дней раньше запланированного. Лена потом тихо призналась мне по телефону: «Вик, они реально тяжёлые гости. Грязная посуда, крошки везде. Дядя Коля три раза прокомментировал мой вес. Как ты их вообще терпела три года назад?»
— Плохо терпела, — сказала я. — Поэтому больше не терплю.
— Правильно, — сказала Лена. — Слушай, а можешь мне скинуть этот прайс-лист? На всякий случай.
Я скинула.
Моя квартира стоит чистой. Плитка в ванной — без чужого мыла в мыльнице. Простыни в гостевой комнате лежат нетронутые. В холодильнике — мои продукты, которые никто не трогал грязными руками.
Финансовый отчёт за этот месяц: расходы на родственников — 680 рублей (торт на общий стол). Нервы потрачены — минимально.
Зонт из Хельсинки я так и не вернула. Купила новый — «Три слона», 2 200 рублей, живёт у входной двери.
Некоторые вещи проще купить заново, чем объяснять людям, что чужое надо возвращать.
Девчата, что думаете: если родственники приезжают к вам без предупреждения и явно рассчитывают жить месяц бесплатно — это вообще нормально отказать или выставить условия, или «семья» автоматически означает, что ваш дом и ваш холодильник — общие?
Чем отличается проезд на красный от пересечения стоп-линии: рассказываю простыми словами