Официант в белой рубашке случайно задел подносом спинку стула, но Станислав даже не повел ухом. Он сидел весь на взводе, то и дело оттягивая пальцем тугой воротничок. На его лбу выступил пот, хотя кондиционеры в банкетном зале загородного ресторана шпарили на полную мощность.
Римма Эдуардовна восседала во главе длинного стола. На ней было бордовое платье, все в блестках, а на шее красовалось тяжеленное ожерелье. Сегодня она отмечала юбилей. Собралось человек восемьдесят: седьмая вода на киселе, бывшие коллеги из школы, соседки. Столы буквально ломились от еды. В воздухе стоял густой аромат рыбы под маринадом и закусок с чесноком.
Инна спокойно потягивала минералку с лимоном, поглядывая на мужа. Последние пару недель он вел себя странно: дергался, прятал телефон и вечно отводил глаза. Но то, что он выдал потом, не укладывалось ни в какие ворота.
Станислав взял десертную вилку и громко забарабанил по бокалу. Разговоры за столом стали стихать.
— Минутку внимания, дорогие гости, — он поднялся, прочистил горло и суетливо вытер лоб салфеткой. — Я хочу поднять этот бокал за мою маму. Она всю жизнь пахала ради нас, отдавала последнее и совсем про себя забывала. И сегодня я хочу сделать ей настоящий подарок, по-мужски.
Римма Эдуардовна прижала руки к щекам. Ее лицо расплылось в довольной, почти торжествующей улыбке.
— Мама, — голос Станислава стал громче, в нем прорезались какие-то театральные нотки. — Тебе больше не придется ютиться по чужим углам. Свою жену с детьми я выгоняю на улицу! А ты переедешь ко мне, в нашу большую квартиру.
Гости замерли. Кто-то так и застыл с вилкой у рта. Шестнадцатилетний Егор резко выдохнул, его лицо тут же залило краской от злости. Он с грохотом бросил приборы на тарелку. Четырнадцатилетняя Даша вцепилась в скатерть, испуганно переводя взгляд с отца на бабушку.
Инна даже не шелохнулась. Она смотрела на мужа, внимательно изучая его физиономию. Ни тени сомнения, ни капли жалости. Только какая-то нелепая гордость за свой «героический» жест.
— Инна, ну чего ты застыла? — громко бросила свекровь, прерывая затянувшуюся тишину. — Стасик все сказал. Свои люди важнее. Собирай детей, нечего праздник портить.
Внутри у Инны не было никакой паники. Наоборот, наступила какая-то ледяная, звенящая ясность. Она ждала какого-то подвоха с того дня, как ей позвонили из службы безопасности банка.
Две недели назад оператор сообщил, что с ее счета пытаются перевести крупную сумму. Доступ к семейной заначке у Станислава был, но такие дела они всегда обсуждали. Муж тогда нагло соврал: прятал глаза, мямлил что-то про друга, которому срочно нужны деньги «на дело».
Потом Инна наткнулась в кармане его куртки на визитку риелтора. На обороте было коряво написано: «Оценка четырехкомнатной, найти вариант для троих». Квартира досталась Инне от деда задолго до свадьбы. Муж, видимо, вбил себе в голову, что сможет надавить на нее и заставить продать жилье.
Последней каплей стала новость о том, что Римма Эдуардовна продала свою старую квартиру и отдала все деньги какому-то прохиндею под честное слово. Свекровь тогда вовсю хвалилась, что скоро станет владелицей крутых пекарен, а пока «кантуется» у сына.
Картинка сложилась. Муж решил закатить этот шикарный пир на деньги жены, а заодно при всех прижать ее к стенке, чтобы она отдала квартиру. Он был уверен: при такой толпе народа она не посмеет поднять шум, побоится позора и просто подчинится.
— Мам, мы и правда уходим? — голос Даши дрогнул, возвращая Инну к реальности.
— Да, собирайтесь, — Инна спокойно взяла сумку. — Нам тут ловить нечего.
Она не стала устраивать сцен или что-то доказывать жующей родне. Просто встала и направилась к выходу. Дети пошли следом.
— Давай, проваливай! — крикнул ей вслед Станислав. — Я завтра заскочу, проверю, чтоб лишнего из дома не уперла!
На улице было зябко. Мелкий дождь неприятно оседал на одежде. Пахло сыростью и бензином.
— Мам, как он мог? — Егор со злостью пнул колесо какой-то иномарки. — Перед всеми так опозорил! А баба Римма сидела и светилась, как начищенный пятак!
— Успокойся, Егор. Машину не трогай, она не виновата, — Инна достала телефон. — Люди показывают свое истинное лицо, когда припекает. Зато теперь мы все знаем.
Домой они не поехали. Инна понимала, что там сейчас может быть неспокойно: муж мог прийти в нетрезвом состоянии, начать орать или качать права. Она просто забронировала номер в нормальной гостинице неподалеку.
В номере пахло чистотой и свежим бельем. Дети сразу ушли в спальню. Даша тихо всхлипывала в подушку, а Егор сидел рядом, сжав кулаки.
Инна скинула туфли, устроилась в кресле и открыла банковское приложение.
Она перебросила все деньги с общих счетов на свой личный, скрытый вклад. У Станислава была карточка, привязанная к ее основному счету. Именно ею он планировал закрыть счет за этот банкет. Муж работал простым менеджером на копеечной зарплате, своих денег у него никогда не было.
Пара движений пальцем — и карта заблокирована. Лимиты на нуле.
Инна пошла умыться, прохладная вода помогла немного прийти в себя.
Минут через сорок телефон буквально зашелся от звонка. На экране горело «Стас». Инна подождала, пока он прозвонит подольше, и только потом ответила.
— Инна! — из трубки несся шум голосов, но панический крик мужа перекрывал всё. — Ты что творишь?! Почему карта не работает?!
— А что случилось, Стас? — спросила она совершенно спокойно.
— Терминал выдает отказ! Администратор надо мной стоит, на весь зал позорит! Разблокируй живо! Тут долг неподъемный! Охрана уже никого не выпускает!
— Ты же у нас взрослый и решительный. Принял серьезное решение, выставил семью за порог. Вот и решай свои проблемы сам.
— Ты не понимаешь! Нас сейчас в правоохранительные органы сдадут! Тут наряд вызывают! Маме дурно, ей уже лекарства несут!
— Расплатись маминой картой. Она же теперь с тобой живет, — ответила Инна и нажала отбой.
Она выключила телефон и просто легла на кровать. За стенкой едва слышно работал телевизор.
Утром Инна проснулась от яркого солнца. Включила телефон — тридцать пропущенных от Стаса, десять от свекрови и куча злых сообщений. Она даже вникать не стала, просто всё удалила.
Первым делом Инна поехала домой вместе с мастером. Пока тот возился с замками, она собрала манатки Станислава. Без скандалов и порчи имущества — просто свалила его тряпки, ботинки и удочки в большие сумки.
Потом вызвала курьера и отправила всё это добро по адресу знакомой Риммы Эдуардовны, где свекровь жила в последнее время. Раз уж Станислав так рвался жить с мамочкой — пусть привыкает к новой реальности.
Прошла неделя. Слухи разлетелись моментально. Кто-то из гостей снял тот «перформанс» Станислава на видео. Ролик попал в социальные сети и быстро разлетелся по местным группам.
На работе у Стаса реакция была мгновенной. Фирма пеклась о своей репутации. Начальник вызвал его на ковер и предложил уйти по-хорошему. Сотрудник, который на глазах у всех выгоняет собственных детей, им был даром не нужен.
У Риммы Эдуардовны дела тоже шли не ахти. Ее «золотой» инвестор испарился на третий день после праздника. Контора, где они подписывали бумаги, исчезла, а вместо пекарен оказался пустырь за забором. Свекровь осталась без копейки, с безработным сыном и огромным долгом перед рестораном.
Они встретились через месяц. Инна выходила из своей кофейни, проверяя документы. Около входа терся Станислав.
Выглядел он паршиво. Лицо серое, оброс какой-то неряшливой щетиной. Одежда на нем висела мешком, ботинки все в пыли. От прежнего пафоса не осталось и следа.
— Инна, постой, — он преградил ей путь, нервно теребя рукав.
Она остановилась и убрала телефон.
— Привет. Что тебе?
— Надо поговорить, — он затравленно озираясь по сторонам. — Я сглупил, совершил ошибку.
— Ты всё сказал на юбилее, Стас. Громко, на весь зал. Я тебя прекрасно поняла.
— Я сам не свой был! Мать капала на мозги, твердила, что так будет правильно… У нас сейчас вообще ни гроша. На работу не берут из-за того видео. Сидим на пустых макаронах. Я долг ресторану грузчиком по ночам отдаю. Инна, ну давай всё забудем, а? Я вернусь, будем жить как раньше.
Инна посмотрела на него. В душе не было ни злости, ни радости. Только какое-то брезгливое чувство.
— Семьей? Стас, ты выставил собственных детей на улицу ради того, чтобы покрасоваться перед толпой. Даша до сих пор вздрагивает, если о тебе заходит речь. А Егор вообще слышать твое имя не хочет.
— Но я же отец! Ну ошибся человек! — он попытался прикрикнуть, но тут же сдулся.
— Ты для нас теперь никто, — отрезала Инна. — Иди к маме. Вы же так хотели быть вместе.
Она развернулась и села в машину. Станислав так и остался стоять на обочине, ссутулившись.
Еще через пару недель в кофейню притащилась Римма Эдуардовна. Она как будто постарела лет на пятнадцать. Шаль криво висела на плече, руки дрожали, когда она опиралась на палку.
Инна сидела за столиком с ноутбуком. Свекровь тяжело присела напротив.
— Инночка, здравствуй.
— Добрый день, Римма Эдуардовна. Чаю хотите?
— Да какой там чай… — свекровь поджала губы, пытаясь выдавить виноватую улыбку. — Я извиниться пришла. Запутались мы со Стасиком. Мошенник этот меня обобрал, всё забрал. Мы сейчас в полной яме.
— Понятно. А от меня вы чего хотите?
— У тебя же бизнес прет. Помоги копейкой. Хоть на еду нормальную и на лекарства. Я же всё-таки человек пожилой!
Инна закрыла ноутбук. В зале вкусно пахло свежими булками и кофе.
— Вы улыбались, когда ваш сын нас выставлял, — спокойно сказала она. — Сидели на почетном месте и радовались моему позору. Вам тогда было плевать, что будут есть ваши внуки и где им спать.
— Я же не со зла! Думала, так честно будет… У тебя же квартира вон какая…
— А теперь честно стало по-другому. Если бы ваша затея с пекарнями выгорела, вы бы сейчас и не вспомнили о нас. Вы извиняетесь не потому, что вам стыдно за подлость. А потому, что у вас ничего не осталось.
Римма Эдуардовна открыла было рот, но так и не нашлась, что ответить.
— Всего хорошего. Больше сюда не приходите.
Инна встала и ушла в подсобку, оставив свекровь в пустом зале.
Через год Инна открыла еще одну точку. Егор пошел учиться на программиста, а Даша занялась дизайном. В их доме наконец-то стало тихо и спокойно. Никаких скандалов, интриг и попыток выгнать их из собственного жилья.
Станислав нормальную работу в офисе так и не нашел. Устроился на склад комплектовщиком. Римма Эдуардовна целыми днями сидит в тесной комнатушке на окраине и жалуется соседкам на неблагодарную невестку. Но слушать ее уже никому не интересно.
Каждый получил ровно то, что заслужил своими делами.
— Мы вам не банкомат! Кредит брали ради развлечений — вот теперь и расплачивайтесь сами! — рявкнула я, не выдержав