Слякотные мокрые следы от мужских ботинок тянулись через весь коридор прямо на светлый ворс ковра в гостиной. Рита смотрела на эти комья уличной жижи, чувствуя, как начинает мелко дергаться левое веко.
Она только что вернулась с объекта — ландшафтный дизайн требовал постоянного присутствия на земле. Спина просто отваливалась, мокрая куртка липла к плечам. Из кухни доносилось бодрое чавканье и приглушенный бубнеж телевизора.
Рита стянула испачканные кроссовки и прошла по коридору.
Людмила Борисовна, мать ее мужа, сидела за обеденным столом и методично нарезала ломтиками дорогой сыр, который Рита покупала специально для запекания. Олег полулежал на кухонном диванчике, закинув ногу на ногу, и увлеченно листал что-то в смартфоне.
— О, явилась, — Олег даже не оторвал взгляда от экрана. — Сделай чайку, а то мы с мамой замерзли, пока с рынка шли.
Рита молча подошла к раковине. В ней высилась гора использованных тарелок, хотя утром кухня сияла чистотой.
— Вы с рынка шли, а сыр едите мой, — ровным тоном заметила Рита, включая воду.
— Ой, ну кусок сыра пожалела для родной свекрови, — тут же вступила Людмила Борисовна, отправляя в рот очередную порцию. — Мы вообще-то серьезный вопрос тут обсуждаем. Самочувствие мое совсем никудышное. Врачи сказали, нужен хороший отдых в санатории. В горах.
Олег отложил телефон на скатерть и поправил домашнюю футболку.
— Да, Рита. Маме нужен путевка в профилакторий. Тот, который с минеральными источниками и полным пансионом. Ты посмотри варианты на выходных, забронируй лучший номер.
Рита выключила кран. Вода перестала шуметь, и на кухне стало слышно только бормотание диктора из телевизора. Она медленно вытерла руки полотенцем. Муж произнес это так буднично, словно просил вынести ненужный пакет.
— Я посмотрю варианты? — переспросила Рита, поворачиваясь к мужу. — А оплачивать этот элитный отдых кто будет?
Олег искренне удивился, даже брови наверх поползли.
— Ну ты же у нас ландшафтник премиум-класса. Проекты закрываешь. Для тебя это посильные траты. А у меня сейчас в отделе продаж застой, одни пустые оклады без процентов.
Рита оперлась поясницей о столешницу. Внутри медленно, тяжело росло сильное раздражение. Она вспомнила весь этот год. Каждый прожитый месяц.
Кто закрывал чеки за коммунальные услуги в этой просторной квартире? Рита. Кто каждую пятницу забивал багажник продуктами на двоих, выбирая лучшее мясо и свежую рыбу? Рита.
Кто совсем недавно оплатил Людмиле Борисовне полное обновление гардероба на зиму, потому что «в старом пуховике стыдно в поликлинику пойти»? Снова она.
— Олег, давай проясним, — Рита скрестила руки на груди. — Вспомни, кто последние два года тянет на себе абсолютно весь быт. От покупки средств гигиены до страховки на твою машину.
Людмила Борисовна громко хмыкнула и отодвинула от себя пустую тарелку.
— Ритуля, ты хозяйка дома. На тебе и лежит ответственность за благополучие близких. Разве это подвиг — помочь матери твоего супруга? Мы же не чужие люди.
— Не чужие? — Рита криво улыбнулась. — А где эти не чужие люди, когда нужно скинуться на ремонт потекшей трубы в ванной?
— Мы не прохлаждаемся! — Олег недовольно цокнул языком. — Я работаю с утра до вечера. Мама вон приходит, за порядком следит.
— За порядком? — Рита указала на нечистые следы в коридоре и гору посуды. — Людмила Борисовна приходит сюда, чтобы поесть деликатесы из моего холодильника и рассказать, как у нее ломит в коленях. Это называется помощь по хозяйству?
Лицо свекрови пошло неровными красными пятнами. Она грузно оперлась руками о стол.
— Как ты смеешь со мной так разговаривать?! Я тебе мудрые советы даю. Учу, как семейный бюджет вести, чтобы вы по миру не пошли!
— Учите, как мне удобнее содержать вас двоих? — уточнила Рита.
— Ну а кто еще должен вкладываться? — Олег начал раздражаться. — У тебя заказы стабильные. Ты должна участвовать в нашей жизни.
Рита посмотрела на мужа. В его голове картинка складывалась идеально. Жена зарабатывает — жена тратит на нужды его родственников. А сам Олег оставался в стороне, чистый и независимый.
— Хорошо, — выдохнула Рита. — А что ты делаешь со своей зарплатой, Олег? Куда уходят твои оклады?
Олег гордо выпрямил спину и поправил волосы.
— Я формирую наш накопительный фонд. Покупаю валюту, акции. Мужчина обязан мыслить на перспективу. Создавать подушку безопасности.
— Перспективу? — Рита прищурилась. — А почему этот накопительный фонд оформлен исключительно на твое имя?
— Да зачем тебе вникать в эти графики? У тебя своя сфера, у меня своя. Инвестиции не любят суеты.
Рита подошла к столу вплотную. За окном стемнело, в стекле отражалась напряженная обстановка кухни.
— Может, тогда вам с мамой стоит распечатать твою инвестиционную подушку? — предложила она. — Купите путевку. Недуги ведь не ждут.
Олег аж поперхнулся воздухом.
— Зачем ты глупости говоришь? Это же сложные проценты! Их нельзя просто так выводить, я потеряю доходность. У тебя же есть текущие средства. Мы тебя по мелочам не тревожим.
— По мелочам? — Рита достала из кармана джинсов смартфон. — Олег, а ты помнишь, сколько я трачу на нашу жизнь каждый месяц?
Муж пожал плечами, отворачиваясь к окну.
— Ну, прилично. Наверное.
— Очень прилично, — Рита смотрела прямо на него. — Еда, бытовая химия, обслуживание техники. Плюс регулярные походы твоей мамы по клиникам. Плюс твои новые литые диски, за которые ты обещал мне вернуть деньги еще весной.
Олег насупился, сложив руки на груди.
— Ну так это в дом. Мы живем комфортно.
— А сколько ты вкладываешь в этот дом, инвестор?
— Я покупал средство для посуды на той неделе. И хлеб брал.
— Твои траты — это копейки, — отрезала Рита. — Все остальное время ты копишь. На черный день.
— На наш общий черный день! — повысил голос супруг.
— Да неужели?
На кухне стало неестественно тихо. Людмила Борисовна беспокойно заерзала на стуле, скрипнув ножками по ламинату.
— Маргарита, ты забываешься, — произнесла свекровь своим фирменным менторским тоном. — Мужчина — это глава. Он должен чувствовать уверенность.
— А я кто? Ломовая лошадь? — Рита перевела взгляд на свекровь.
— Мой сын не сидит на твоей шее! — возмутилась Людмила Борисовна.
— Сидит. И ножками болтает. Последние два года я оплачиваю каждый ваш вздох в этой квартире.
— Это экономический кризис в стране, — Олег попытался придать лицу солидное выражение. — У всех временные трудности.
— Твои трудности длятся третий год подряд. А аппетиты только растут.
— Я не требую ничего сверхъестественного! Я прошу организовать маме оздоровление! — сорвался на крик Олег.
— А я не буду этого делать, — спокойно и отчетливо произнесла Рита.
Людмила Борисовна картинно принялась охать, закатывая глаза.
— Что значит — не будешь? «Ты обязана содержать нашу семью!» — кричала свекровь, не сдерживая эмоций. — У тебя хороший доход, а мы твои родственники!
— Я обязана только самой себе, — Рита разблокировала экран смартфона. — Я устала тащить этот обоз.
Она открыла банковское приложение. Пальцы привычно забегали по экрану. Настройки. Совместная карта, привязанная к ее зарплатному счету. Та самая, с которой Олег оплачивал свои бизнес-ланчи, абонемент в фитнес и заправлял машину.
— Давай закажем роллы, мама переволновалась, нужно поесть нормально, — Олег нарочито громко вздохнул, пытаясь сменить тему, и тоже взял свой телефон. — Я сам оплачу. Из общих.
Рита ничего не ответила, просто нажала кнопку блокировки.
Олег приложил палец к экрану, подтверждая заказ еды. Приложение на секунду задумалось, а затем выдало красное уведомление: «Операция отклонена».
Он нахмурился. Нажал еще раз. Снова отказ.
Затем он быстро зашел в свой мобильный банк. Лицо Олега стало совсем белым. Он обновил страницу раз, другой. Общая карта светилась серым цветом со статусом «Заблокирована владельцем». Баланс его личного счета, к которому он только что пытался привязать оплату, предательски показывал жалкие остатки.
— Рита… Что за цирк? Почему карта не работает? — его голос потерял всю начальственную спесь.
— Потому что она моя. И я закрыла к ней доступ, — Рита положила телефон на стол экраном вниз.
Людмила Борисовна, быстро сообразив, что лафа закончилась, резко подскочила со стула. Вся ее одышка мгновенно исчезла.
— Ты что удумала?! Мы же без продуктов останемся! На что я буду в аптеке закупаться?
— На свою пенсию, Людмила Борисовна, — вежливо ответила Рита. — Или на инвестиции вашего гениального сына.
— А как же общий бюджет?! — голос свекрови сорвался на хрип.
— Общего бюджета больше не существует. Каждый оплачивает свои хотелки сам.
Олег стоял с совершенно потерянным видом. Его пальцы нервно сжимали края смартфона.
— Рит, ну ты перегибаешь, — пролепетал он. — У меня в баке пусто. Мне завтра в офис ехать.
— Поедешь на метро. Или продай пару акций, ты же инвестор, — пожала плечами жена.
— Ты не имеешь права! — Людмила Борисовна стукнула кулаком по столу. — Олежек, скажи ей! Поставь ее на место!
Олег открыл рот, собираясь что-то возразить, но, встретив холодный, тяжелый взгляд жены, быстро его закрыл. В этот момент он четко осознал: удобная жизнь за чужой счет подошла к концу.
— Олег, — Рита указала рукой в сторону коридора. — Даю тебе два часа на сборы.
— Какие еще сборы? — опешил муж, отступая на шаг.
— Собирай вещи. Поживешь у мамы. Будешь возить ее по санаториям за свой счет.
— Это и моя квартира тоже! — возмутился Олег, пытаясь изобразить уверенность.
— Нет. Эту квартиру я купила за год до нашего знакомства. Ты здесь имеешь только временную регистрацию. Завтра же я аннулирую ее через официальный сервис.
Свекровь бросилась к сыну, цепляясь за рукав его домашней футболки.
— Не смей ее слушать! Она не может выставить родного мужа! Мы пойдем по инстанциям!
— Идите. Куда угодно, — Рита вышла в коридор, достала из шкафа большой тканевый чемодан и бросила его на пол. — Два часа, Олег. Если через два часа твоих вещей здесь не будет, я вызываю участкового.
Мужчина затравленно оглядывался. Его идеальная схема, где можно было вкусно питаться, крепко спать и строить из себя бизнесмена за чужой счет, рассыпалась в прах.
— Ритусь, давай без резких движений, — он попытался криво улыбнуться. — Ну устала на работе, бывает. Я все понял. Я буду переводить средства на продукты. Клянусь.
— Поздно, — Рита расстегнула металлическую молнию на чемодане. — Лимит доверия исчерпан.
Она прошла в спальню, сгребла с полок его брендовые рубашки, за которые сама же платила, и небрежно бросила их на кровать.
Олег топтался на пороге комнаты, переминаясь с ноги на ногу.
— Ты рушишь семью из-за какой-то путевки, — с укором протянул он.
— Я спасаю свои нервы от нахлебников, — Рита отправила следом за рубашками стопку джинсов.
Людмила Борисовна металась по коридору, громко причитая.
— Бесстыжая! Кому ты нужна будешь со своим характером! Мой Олежек себе быстро хорошую партию найдет, покладистую!
— И обязательно с высокой зарплатой, чтобы было на что копить, — хмыкнула Рита, не оборачиваясь. — Ключи оставьте на тумбочке.
Через полтора часа чемодан угрюмо стоял у входной двери. Олег, низко опустив голову, застегивал куртку. Людмила Борисовна стояла рядом, прожигая невестку злобным взглядом.
— Верните запасной комплект ключей, — потребовала Рита, глядя свекрови в глаза.
— Еще чего! — вздернула подбородок та. — А вдруг сыну за документами зайти нужно будет?
Рита молча достала смартфон и начала набирать номер дежурной части.
Не дожидаясь гудков, Людмила Борисовна некрасиво выругалась, полезла в свою сумку, выудила связку ключей и со звоном швырнула их на обувную полку.
Тяжелая входная дверь захлопнулась.
Рита прислонилась спиной к прохладным обоям в коридоре. В квартире не было никого. Не бубнил телевизор, никто не жевал за столом, не звучали высокомерные рассуждения об инвестициях. Она прошла на кухню, открыла окно, впуская свежий прохладный воздух, и включила чайник.
Развод оформили на удивление быстро. Делить оказалось нечего. Квартира принадлежала Рите, машина тоже. «Накопительный фонд» Олега остался при нем. Он поначалу даже радовался, пока до него не дошел простой факт: теперь из этих денег придется покупать еду, оплачивать жилье и содержать вечно недовольную мать.
Прошло полгода. Стояла ранняя весна. Рита шла по рядам крупного строительного магазина, выбирая плитку для террасы нового заказчика. Она выглядела отдохнувшей: ушла привычная сгорбленность, походка стала легкой и пружинистой. Деньги, которые раньше исчезали в бездонной дыре чужих потребностей, теперь работали исключительно на нее.
В отделе смесей она почти столкнулась с мужчиной, который тянул за собой тележку с дешевым плиточным клеем.
— Рита?
Она остановилась. Перед ней стоял Олег. За эти полгода он словно постарел лет на пять. Фирменная куртка была в пятнах, под глазами залегли глубокие тени. От былого лоска успешного инвестора не осталось ничего.
— Здравствуй, Олег, — ровно поздоровалась Рита.
— Отлично выглядишь, — он нервно перехватил ручку тележки. — Цветешь прям. Ремонт кому-то делаешь?
— Да, новый проект. Как твои инвестиции?
Олег болезненно поморщился.
— Да какие там инвестиции… Пришлось все вскрыть и вывести. Мама совсем покоя не дает. То ей в санаторий срочно понадобилось, то трубы дома потекли — соседей залили, пришлось возмещать. Все сбережения улетели в трубу.
Он посмотрел на нее снизу вверх, жалобно, как провинившийся школьник.
— Я только сейчас понял, Рит, как тебе было тяжело тянуть нас. Я дурак был. Если бы можно было все вернуть, я бы вел себя иначе. Правда. Может, выпьем кофе как-нибудь? Поговорим нормально?
Рита смотрела на этого уставшего, осунувшегося человека и не чувствовала ровным счетом ничего. Ни злости, ни злорадства. Лишь легкое удивление — и как она могла тратить на него свои ресурсы столько времени?
— Ты осознал это не потому, что прозрел, Олег, — мягко ответила она. — Ты осознал это ровно в тот момент, когда моя бесплатная помощь прекратилась, и тебе пришлось достать свой собственный кошелек. Это не раскаяние. Это столкновение с реальностью.
— Рит, люди могут меняться…
— Могут. Но уже не за мой счет. Прощай, Олег.
Она обошла его тележку и направилась к кассам, даже не оглянувшись. Олег так и остался стоять в проходе, провожая взглядом женщину, которую сам же вынудил уйти.
Рита вышла на залитую солнцем парковку, села в свою машину и завела мотор. Впереди у нее была отличная, спокойная жизнь, в которой больше не было ни нахлебников, ни чужих долгов.
Приезжай немедленно, — написал отец. — Я должен тебя увидеть, ты должна знать