— Ты оглохла? Я в третий раз спрашиваю: когда будет перевод?
Денис стоял посреди тесной кухни, раздраженно барабаня пальцами по столешнице. От этого звука дешевая хлипкая мебель мелко вибрировала. Ника стояла у раковины, методично оттирая губкой засохшее пятно на плите. В воздухе витал запах старой кухни и сырости — вытяжка в этой съемной квартире не работала сто лет.
— Я тебе уже ответила, — Ника сполоснула губку, не глядя на мужа. — Никакого перевода не будет. Это мои средства. Бабушкино наследство. И они пойдут на наше жилье, как мы и договаривались год назад.
Денис шумно выдохнул, демонстрируя, как сильно он от нее устал. Он подошел ближе. От него веяло дорогим парфюмом, на который ушла половина ее прошлых выплат.
— Вероника, давай без этого твоего провинциального эгоизма, а? У Игоря жена на восьмом месяце. Им нужно расширяться прямо сейчас. Мама нашла отличную «двушку» в их районе. Если мы сейчас не внесем залог, квартира уйдет. Мы же семья. Сегодня поможем мы, завтра помогут нам.
— Завтра? — Ника повернулась к нему. Губка в ее руке оставляла мыльные капли на потертом полу. — Твой брат за три года ни на одной работе дольше пары месяцев не продержался. Антонине Павловне мы каждый месяц перекидываем на аптечные дела и отдых. Когда это «завтра» наступит, Денис? Мы пятый год спим на чужом неудобном диване.
Лицо мужа пошло некрасивыми красными пятнами. Он ненавидел, когда ему напоминали о реальном положении вещей. В его голове он был успешным стратегом, просто временно недооцененным.
— Так мы потом возьмем! — гаркнул он, дернув створку шкафчика так, что та жалобно скрипнула. — Я же сказал, вопрос времени! Сейчас Игорю важнее. Мама всегда говорила, что ты жадная. Снега зимой не выпросишь.
Ника промолчала. Внутри не было ни обиды, ни желания спорить. Только какая-то бесконечная вымотанность. Она вспомнила бабушку. Как та, с трудом сгибая суставы, пересчитывала купюры, отказывая себе в новых очках. «Смотри, Никуша, не растрать на ерунду. Это тебе на старт, на свой угол», — шептала она. И теперь Денис хочет забрать эти накопления, чтобы его ленивый братец мог комфортно лежать на диване в новой «двушке».
Денис тем временем уже натягивал в прихожей пальто.
— Значит так, — он поправил шарф, глядя на свое отражение в зеркале. — Я поехал на встречу. Сейчас придет мама на обед, накроешь стол и извинишься за то, что не дала ей денег! Сделаешь нормальное горячее, купишь хорошее красное сухое. И чтобы без кислых мин.
Он обернулся. Взгляд был колючим.
— Скажешь, что согласна помочь Игорю. Я не дам тебе испортить отношения с моими родными из-за твоей упертости. Поняла?
— Поняла, — ровным тоном ответила Ника.
Муж довольно усмехнулся. Решил, что жена сдалась, инцидент исчерпан. Он хлопнул дверью, и с потолка в коридоре привычно осыпалась мелкая белая крошка побелки.
На кухне стало тихо. Только гудел старый холодильник. Ника бросила губку в раковину. Пять лет. Пять лет она пыталась быть хорошей невесткой для Антонины Павловны, которая при каждой встрече ласково интересовалась, не научилась ли Ника наконец-то нормально гладить мужские рубашки. Пять лет она спонсировала бесконечные «перспективные проекты» мужа.
Она вытерла руки полотенцем и достала телефон. В списке контактов быстро нашла номер хозяина квартиры.
— Матвей Сергеевич? Доброе утро, — голос Ники звучал спокойно и деловито. — У меня к вам срочный разговор.
На том конце провода раздался тяжелый вздох.
— Ника, если Денис опять будет ворчать на напор воды, я ему трубы лично перекрою. Нормальный там напор.
— Нет, дело в другом. Вы месяц назад говорили, что ваш племянник переехал в город и ищет жилье. Вы еще просили нас съехать побыстрее, но Денис уперся в договор.
Хозяин оживился.
— Было дело. Парень в хостеле мается, платит посуточно. А твой Денис начал права качать, мол, имеем право до конца года жить.
— Так вот, племянник может заезжать, — Ника подошла к окну. Дождь на улице усиливался. — Хоть прямо сейчас. Я съезжаю. И Денис тоже. Можете считать договор расторгнутым, залог оставляйте себе за неудобства.
Стекло в раме чуть дребезжало от ветра.
— Да ладно? — недоверчиво протянул Матвей Сергеевич. — А муж твой в курсе?
— Он в процессе осознания. Пусть ваш племянник приезжает к половине первого. Я к этому времени заберу свои вещи.
— Понял тебя. Колька через час примчится, он на чемоданах сидит.
Ника сбросила вызов. Шаг первый.
Она открыла приложение грузового такси. Машина с грузчиком нашлась быстро. Затем достала из кладовки строительные мешки и плотные картонные коробки.
Сборы оказались удивительно короткими. Из общего имущества у нее были только книги, любимая кофемашина, набор посуды да личная одежда. Все остальное — телевизор во всю стену, игровая приставка, кожаное кресло — принадлежало Денису. Он всегда покупал вещи для себя, называя их «нашими».
Она складывала свитера в мешок, когда телефон подал сигнал. Сообщение от жены Игоря.
«Никусь, привет! Денис сказал, ты сегодня вопрос с финансами решишь. Я тут детскую коляску присмотрела, очень крутую. Скинь мне тысяч сто прямо сейчас на карту, а то там скидка сгорает! Мы же из тех средств вычтем. Заранее спасибочки!»
Ника посмотрела на экран. Дорогая коляска. На сбережения бабушки, которая всю жизнь проходила в одном пальто. Она не стала отвечать. Просто смахнула уведомление.
К половине двенадцатого приехал грузчик. Молчаливый хмурый парень быстро начал спускать коробки вниз. Квартира стремительно пустела. Исчезли уютные пледы, яркие кружки на кухне, стопка журналов на подоконнике. Остались только пустые стены, хозяйская мебель и вещи Дениса, сиротливо валяющиеся на стуле.
В 12:15 в дверь позвонили. На пороге стоял крепкий парень лет двадцати пяти с огромной спортивной сумкой на плече. За ним маячил сам Матвей Сергеевич с ключами.
— Принимайте хозяйство, — Ника кивнула на коридор. — Мои вещи уже в машине. Ключи на тумбочке.
Парень, тот самый Колька, радостно ввалился в прихожую, стягивая мокрые кроссовки.
— Спасибо огромное! А то я в этом хостеле уже спину сломал на их койках.
Он тут же прошел в комнату, громко шлепая в носках по полу, и с размаху плюхнулся на диван. Матвей Сергеевич внимательно оглядел пустые полки.
— Ну, Ника, дело твое. Мужу твоему сюрприз будет.
— Еще какой, — она накинула плащ.
Ника вышла из подъезда и села в кабину грузовика.
— Подождем минут пятнадцать? — попросила она водителя. Тот безразлично пожал плечами и уткнулся в телефон.
Ждать пришлось недолго. Ровно в 12:50 во двор зарулила блестящая машина Дениса. Он припарковался прямо на газоне — его излюбленная привычка. С пассажирского сиденья важно выбралась Антонина Павловна. На ней был парадный плащ и ярко накрашенные губы. Следом вылез Денис, держа в руках бумажный пакет из пекарни. Видимо, решил подсластить ситуацию.
Они скрылись в подъезде. Ника смотрела на окна второго этажа. Сердце билось спокойно, без волнения.
В квартире на втором этаже в этот момент разворачивалась немая сцена. Денис толкнул незапертую дверь и по-хозяйски шагнул внутрь.
— Ника! Мы пришли! Надеюсь, еду не пересушила? — громко крикнул он, стягивая куртку.
Антонина Павловна, брезгливо морщась, перешагнула порог.
— Опять полы не мыты, — привычно завела она. — Дениска, ну я же говорила…
Она осеклась.
В гостиной, прямо перед телевизором, сидел незнакомый крепкий парень в спортивных штанах и ел пиццу прямо из коробки, запивая газировкой. На тумбочке валялись чужие носки. Из кухни вышел Матвей Сергеевич, вытирая руки полотенцем.
— О, Денис. Явился.
Денис замер с приподнятым рукавом куртки. Пакет из пекарни выскользнул из рук, и булки рассыпались по пыльному коврику.
— Вы… вы что тут делаете? — выдавил он, переводя взгляд с парня на хозяина жилья. — Где моя жена?
— Жена твоя съехала, — спокойно ответил Матвей Сергеевич. — И договор расторгла. Ключи сдала. Так что знакомься, это Николай, новый жилец. А ты давай, собирай свои свитера да приставки, и на выход. Парню отдыхать надо.
Антонина Павловна схватилась за грудь.
— Как съехала?! Куда?! А обед? А наши договоренности?!
— Какой выход?! — голос Дениса стал тонким от возмущения. Он покраснел так, что стали видны вены на шее. — Это моя квартира! У меня тут вещи! Вы не имеете права!
Николай медленно отложил кусок пиццы и поднялся с дивана. Он был на полголовы выше Дениса и раза в два шире в плечах.
— Слышь, уважаемый. Мне дядя Матвей сказал, хата свободна. Я деньги заплатил. Давай без концертов, собирай барахло и чеши отсюда.
Денис попятился, наткнувшись спиной на собственную мать. Вся его утренняя самоуверенность испарилась в секунду. Он лихорадочно достал телефон и начал звонить Нике.
В кабине грузовика высветился знакомый номер. Ника нажала кнопку громкой связи.
— Вероника! Что происходит?! — заорал динамик голосом Дениса. На фоне причитала Антонина Павловна. — Кто эти люди в моей квартире?! Где ты?!
— Я в машине, Денис. Еду смотреть себе новую студию. В хорошем районе.
— Какую студию?! А как же Игорь?! Ты обещала извиниться перед мамой! Ты обещала перевод!
— Я ничего не обещала, — голос Ники был спокойным. — Ты приказал. А я отказалась подчиняться. Как ты там утром сказал? Вы — крепкая семья. Вот и поживешь пока у мамы, вместе с Игорем. Вы же должны помогать друг другу.
— Ты не посмеешь! — сорвался на крик Денис. — Я подам на раздел имущества! Я заберу половину твоих денег!
— Наследство не делится, Денис. Почитай законы на досуге. Завтра я подаю на развод. Вещи свои не забудь забрать, а то Николай их в подъезд выставит.
Она сбросила вызов и заблокировала номер. Затем зашла в настройки и добавила в черный список свекровь и золовку.
Дождь на улице почти прошел. На небе стало светлее, и город умылся свежестью.
— Поехали, — сказала Ника водителю.
Грузовик медленно вырулил со двора. Ника достала банковское приложение. Нужная сумма лежала на счету, надежно защищенная от чужих жадных рук. Она улыбнулась, почувствовав, что наконец-то дышится легко. Впереди была покупка ее первой собственной квартиры. Места, где никто и никогда больше не будет указывать ей, что делать.
На семейном обеде в честь приезда деда он улыбнулся и спросил: «Солнышко, как тебе живётся в квартире, что я тебе купил?»