Илья швырнул на кухонный стол пухлую пластиковую папку. Глухой шлепок заставил Дашу вздрогнуть и выпустить из рук влажное полотенце. На столешнице, прямо поверх недоеденного утреннего омлета и крошек от батона, лежали распечатки каких-то чертежей и графиков.
— Я всё посчитал, Даш. Изучил рынок, посоветовался с умными людьми, — Илья тяжело уперся руками в стол, нависая над женой. — Хватит уже медлить. Дом твоего деда нужно выставлять на торги уже завтра.
Даша подняла полотенце с линолеума, аккуратно повесила его на крючок у раковины. Ей стало очень не по себе, но внешне она оставалась абсолютно спокойной.
— Илья, мы это уже обсуждали. Я не буду продавать дом деда Матвея. Это память. И моя собственность.
— Память к делу не пришьешь! — раздраженно отмахнулся муж, нервно дергая воротник рубашки. — А вот солидный капитал, который простаивает под Питером, пока мы тут в Рязани копейки считаем — это преступление против семьи. Значит так. План такой. «Разделим твои миллионы: половину мне, треть маме», а на остаток купишь себе хорошую машину. Или студию.
Даша смотрела на мужчину, с которым строила семью последние три года, и чувствовала только нарастающую брезгливость.
Они познакомились на строительной выставке. Даша работала ландшафтным дизайнером, проектировала участки для частных клиентов. Илья трудился менеджером по закупкам стройматериалов. Обычный парень, без особых амбиций, но вроде бы надежный и хозяйственный.
Поженились скромно. Расписались, посидели с родителями в кафе. Даша сразу привела мужа в свою просторную «трешку», доставшуюся ей от родителей. Илья приехал с одним-единственным синим чемоданом на колесиках.
— Ничего, прорвемся, — говорил он тогда, раскладывая свои немногочисленные футболки на пустых полках огромного шкафа. — Заработаем. Я мужик, я обеспечу.
Но шли годы, а обеспечивала в основном Даша. У нее постоянно появлялись новые заказчики, работа кипела. Илья же стабильно сидел на своем окладе, жаловался на начальника-самодура и регулярно менял хобби. То покупал дорогую экипировку для сноуборда, на котором покатался дважды, то вкладывался в технику для рыбалки.
Сначала они скидывались на быт поровну. Потом как-то незаметно квартплата, продукты и мелкий ремонт легли на Дашу. Илья лишь разводил руками: «Зай, ну премии в этом квартале срезали, войди в положение. У нас же семья». И Даша входила.
Разлад начался три месяца назад, когда деда Матвея не стало.
Дед по отцовской линии жил под Санкт-Петербургом, в хорошем старом поселке. Огромный участок с вековыми соснами и крепкий, основательный дом из красного кирпича. Родственники вспоминали о Матвее редко. В основном звонили по праздникам, намекая, что старику одному в таких хоромах тяжело.
Но ухаживала за ним только Даша. Она брала работу на удаленку, летала к нему каждый месяц, решала все бытовые вопросы и нанимала помощников, когда сама не могла быть рядом. Илья злился. Он терпеть не мог эти поездки, считая, что жена тратит их бюджет на постороннего человека.
Когда огласили завещание, родня подняла шум. Дед Матвей оставил всю недвижимость Даше. Единственной внучке, которая просто была рядом в трудные минуты.
Когда Даша вернулась от нотариуса и назвала примерную рыночную стоимость усадьбы, Илья изменился в лице. Он перестал жаловаться на работу. Стал суетливым, неестественно ласковым. Постоянно варил по утрам кофе и приносил в постель, заискивающе заглядывая в глаза.
А через неделю начались «деловые предложения».
— Даш, ну зачем нам это старье? — начал Илья издалека, листая ленту в телефоне. — Давай скинем его. Я тут присмотрел помещение под склад. Открою свою логистическую контору. Будем в шоколаде.
— У меня там часть детства прошла, Илюш. Я хочу привести дом в порядок. Будем ездить туда в отпуск. А может, и переберемся со временем.
Илья тогда промолчал, но губы поджал.
Настоящий штурм начался с визита свекрови. Тамара Васильевна, женщина грузная и властная, обычно не жаловала невестку. Приходила раз в полгода, критично проводила пальцем по полкам, искала пыль и ворчала.
Но в тот вторник она заявилась с тортом и огромным рулоном ватмана.
— Проходи, мамочка, — засуетился Илья, забирая у нее пальто.
Тамара Васильевна протопала на кухню, отодвинула Дашин ноутбук с чертежами и раскатала по столу ватман. Это был проект коммерческого здания.
— Вот, Дашенька, смотри, — свекровь ткнула толстым пальцем с ярким маникюром в центр листа. — Мы с Илюшей всё обдумали. Вы продаете дачу твоего деда. На вырученные средства строим автомойку на три поста. Участок я уже присмотрела на окраине.
Даша отложила мышку, скрестив руки на груди.
— Автомойку? Вы серьезно?
— Абсолютно, — кивнула Тамара Васильевна, наливая себе чай. — Илюше давно пора иметь серьезный бизнес. А я буду вести бухгалтерию. Но есть один нюанс. На развитие бизнеса уйдет не вся сумма. Часть я заберу себе.
— Вы? Заберете себе? С какой стати?
Свекровь перестала жевать торт и тяжело посмотрела на невестку.
— А с такой, милочка, что я сына вырастила. И здоровье на него положила. Мне нужно жилье расширять, в хрущевке тесно. Мы одна семья, и деньги у нас общие. Ты обязана вложиться в наше будущее.
— Ваше будущее, Тамара Васильевна, будете оплачивать сами, — отрезала Даша. — Дом не продается. И точка.
Свекровь тогда побагровела, вылетела в коридор, громко причитая о неблагодарных невестках, которые сели на шею ее мальчику. Илья не разговаривал с женой четыре дня. Спал на диване в гостиной, демонстративно хлопал дверцей холодильника.
И вот теперь он перешел в открытое наступление.
— Значит, половину тебе, треть маме, — повторила Даша, глядя на помятые чертежи на кухонном столе. — А мне, так и быть, разрешишь купить машину. Щедро. И давно ты всё это распланировал?
— Месяц назад, — Илья дернул плечом. — Слушай, хватит строить из себя жертву. Это нормальное распределение средств в нормальной семье! Ты сама этот дом не потянешь. Забор покосится, крыша потечет. Кого просить будешь? Меня! А я пальцем не пошевелю ради чужого дома.
— Чужого дома, значит, — тихо произнесла Даша. В голове прояснилось окончательно. Вся шелуха спала, обнажив суть человека напротив. Мелкого, завистливого и очень жадного.
— Именно. Так что сегодня вечером едем к риелторам. Я уже договорился о встрече.
Даша подошла к раковине, открыла кран, сполоснула чашку от кофе. Шум воды на мгновение заполнил тяжелую тишину кухни. Затем она закрутила вентиль, вытерла руки бумажным полотенцем и повернулась к мужу.
— К риелторам ты не едешь. Ты едешь по другому адресу.
Илья непонимающе нахмурился.
— В смысле? Куда?
— Не знаю. К маме, в гостиницу, на вокзал. Мне без разницы, — Даша обошла стол, остановившись напротив него. — Брак закончен, Илья. Я подаю на развод.
Он рассмеялся. Громко, наигранно, запрокинув голову.
— Развод? Из-за того, что я предложил деловой вариант? Да ты в своем уме? Кому ты нужна со своими клумбами?
— Я нужна себе. А вот ты мне больше не нужен. Собирай вещи.
Илья перестал смеяться. Его глаза сузились, лицо пошло пятнами. Он шагнул к ней, тяжело дыша.
— Ты меня из моей квартиры не выгонишь. Я тут живу.
— Это моя квартира, Илья. Она куплена до брака. Ты здесь даже не прописан. Собирай вещи, пока я не вызвала помощь.
— Я имею право на половину нажитого! — заорал он. — Я ремонт тут делал! Обои клеил! Плитку в ванной клал! Я подам в суд, ты мне еще должна останешься! Половина наследства моя по закону, мы в браке были, когда ты его получила!
Даша устало вздохнула.
— Иди к юристам, Илья. Пусть они объяснят тебе, как делится наследство. И заодно расскажи им про плитку, которую мы оплатили с моей кредитки. У тебя час на сборы.
Она ушла в спальню, плотно закрыв за собой дверь, и села на кровать. Руки немного дрожали от напряжения, но стало так легко, будто гора с плеч свалилась.
За дверью слышался грохот. Илья ругался, хлопал дверцами шкафа, что-то с силой швырял на пол. Даша не выходила. Через сорок минут хлопнула входная дверь. Сильно, так, что со стены в коридоре упал календарь.
Даша вышла из комнаты. В шкафу зияли пустые полки. Исчезла его игровая приставка из-под телевизора, пропали удочки с балкона. На тумбочке у входа сиротливо валялись ключи. Тот самый синий чемодан на колесиках, с которым Илья приехал в ее жизнь три года назад, уехал вместе с ним.
Спустя два часа к ней пришел мастер и сменил замок.
Вечером телефон Даши разрывался от сообщений. Тамара Васильевна строчила гневные тирады, называя невестку эгоисткой, которая сломала жизнь ее мальчику. Илья то угрожал судами, то просил открыть дверь и «поговорить как взрослые люди».
Даша заблокировала оба номера.
Угрозы Ильи так и остались пустым звуком. Ни один нормальный юрист не взялся за его дело, узнав, что речь идет об имуществе, полученном по завещанию. Попытки отсудить часть добрачной квартиры за «поклеенные обои» тоже провалились — у Даши сохранились все чеки и выписки, подтверждающие, что все материалы покупала она.
Развод оформили быстро. В зале суда Илья сидел ссутулившись, избегая смотреть на бывшую жену. Тамара Васильевна, пришедшая поддержать сына, громко вздыхала на задней скамье, сверля Дашу недобрым взглядом.
Когда решение о расторжении брака вступило в силу, Даша вышла на крыльцо здания, вдохнула свежий воздух и впервые за долгое время по-настоящему улыбнулась. Стало дышать гораздо легче.
Через полгода она продала рязанскую квартиру и переехала в дом деда Матвея. Там пахло сосновой смолой и старым деревом. На участке она разбила потрясающий сад, о котором давно мечтала, а в самом доме оборудовала светлую студию для работы.
А Илья… Общие знакомые рассказывали, что он так и живет с матерью в тесной хрущевке. Сменил работу, продал сноуборд и теперь всем жалуется на коварных женщин, которым от нормальных мужиков нужны только деньги.
Опоздала на свой день рождения: а родня уже ела торт без меня