– Мне нужны были новые ощущения, – муж оправдывается за измену

Он говорит ровно, безразлично, не уговаривает меня все же поехать, найти какой-то вариант. А я так надеялась, что сегодня смогу надеть его подарок – комплект из колье и сережек с изумрудами. Так долго подбирала к ним подходящие туфли и платье…

После обеда, когда я уже уложила волосы и начала наносить макияж, ко мне подошла наша пятилетняя дочь и захныкала.

– Горлышко болит… – пожаловалась Маришка.

Трогаю лоб – прохладный. Хорошо, хоть температуры нет. Горло красное. Грею дочери молоко, завариваю шалфей, выстраиваю на кухне батарею «пшикалок» и лечебных леденцов.

– Будем играть в больницу? Чур я врач! – Дочь двигает к столу свой стульчик, забирается на него и погружается в коробку с лекарствами.

Перед праздником мы планировали завезти Маришку к свекрови, но как только муж узнал, что дочь заболела, он тут же категорически отмел этот вариант.

– Ты хочешь таскать больного ребенка по городу? – Спрашивает таким тоном, будто я совершаю преступление века.

– До твоей мамы ехать двадцать минут. – Я не оправдываюсь, но мои слова звучат так, будто я умоляю его все же поехать.

– Ты хочешь, чтобы мама заразилась от Мариши?

– Нет, конечно! – Как же быстро он переворачивает мои слова.

– Тогда решено – ты остаешься дома.

– Да я так и собиралась сделать!

Как будто у меня есть другой вариант…

Детские болезни – вещь непредсказуемая. С утра ребенок может скакать кенгуренком, а к вечеру – вдруг болезнь. Не в первый раз приходится пропускать по этой причине какие-то интересные события. И я бы спокойно сидела дома, если бы не одно «но» – Андрей выглядит слишком спокойным и как будто даже немного радостным.

Хочется надеяться, что его состояние не связано с тем, что меня не будет рядом.

Подходящий галстук найден, завязан, муж проверяет, все ли взял. Останавливается у двери, возвращается и целует меня в висок.

– Неужели передумал и решил остаться с нами дома? – говорю больше в шутку, но в глубине души надеюсь, что он на самом деле так решил. Что страшного произойдет в офисе без директора? Ничего, если за ходом праздника будет следить его заместитель.

– Нет, хотел сказать, что даже будет лучше, если ты останешься дома.

– Ты серьезно? Лучше для кого? – Мне хочется остановить этот разговор, отмотать обратно. Пусть лучше уйдет молча, я немного пострадаю, что не смогу быть в этот вечер рядом с ним, но потом успокою себя каким-нибудь занятием. Вон книжек на прикроватной тумбочке целая стопка. Выберу что-нибудь.

Андрей медленно проводит пальцем по моей щеке, убирает прядь волос за ухо. Смотрит прямо в глаза и наконец отвечает.

– Для нас лучше. Для нашего брака. Хоть немного побудем раздельно и отдохнем друг от друга.

Надежда, что я ошиблась, что он все же хочет, чтобы я поехала, рушится в одно мгновение.

Я слышу каждое слово и понимаю их по отдельности, но свести картинку в одну мысль не получается. Только что мой муж сообщил, что не хочет, чтобы я сопровождала его на празднике. Вместо этого я должна сидеть дома и думать о наших отношениях.

То есть дело даже не в приболевшей дочери! Он просто от меня устал…

– Серьезно? Ты хочешь отдохнуть от меня в день рождения нашей фирмы? – не могу сдержать раздражения, да и не стараюсь особо.

– Маааам, – доносится бодрый голос дочери. Слишком бодрый, чтобы захотеть спать, но недостаточный, чтобы везти ее к свекрови.

Андрей пользуется случаем, быстро чмокает меня, мгновение – и вместо мужа в коридоре витает холодный аромат бергамота.

Он меня как будто наказывает, вот только за что?

Когда мы только начали встречаться, Андрей активно искал идею для своего бизнеса. В универе я дружила с однокурсницей, которая устроилась в логистическую компанию. Андрей ухватился за этот вариант, изучил все тонкости и спустя пару месяцев фирма уже принимала первые заказы.

Спешу к телефону. Надеюсь, что это Андрей, все же передумал и возвращается домой. Хочет спросить, нужно ли что-то купить по дороге.

Но это не муж, а его мама. Вот уж кого я хотела меньше всего сейчас слышать и видеть.

– Вика, почему вы остались дома? – с ходу задает она вопрос.

– Андрей уже, наверное, в офисе, а мы с Маришкой не поехали, у нее горло болит.

– Ясно, – задумчиво произносит. – А почему ты дома?

– Простите, я думала, Андрей вас предупредил, что мы не приедем.

– Андрей предупредил, но мой вопрос звучит иначе. Почему ТЫ все еще дома?

Вопрос и тон, которым свекровь его задала, ставят меня в тупик. Как она себе это представляет? Оставлю дома пятилетнего ребенка и помчу, сверкая каблуками, на корпоратив?

Елизавета Леонидовна способна внушить страх одним своим именем и осанкой. Статная, строгая, собранная, сдержанная, обычно замкнутая, но сейчас она поражает меня своими эмоциями. Она на самом деле возмущена. Только вот я не могу пока понять, почему.

– Твой муж на мероприятии, на котором толпа женщин. Тебя саму не смущает сей факт?

– Это же по работе… – Ну почему я теряюсь при ней… – И я же сказала уже – у Маришки горло заболело.

– Но ведь температуры нет.

– Нет.

– Тогда в чем дело?

– Елизавета Леонидовна, вы уж меня извините, но я не понимаю, к чему вы клоните.

– Вика, почему ты не обратилась ко мне за помощью?

Первое, что мне захотелось сделать, это воскликнуть «а что, это возможно?». Второе – признаться, что Андрей, который вообще-то является ее сыном, запретил мне в принципе обращаться к ней без его ведома.

– Я приеду через двадцать пять минут. Собирайся.

Отдала приказание и отключилась. Перезваниваю – не отвечает. Я не знаю, как реагировать на ее предложение. Соглашаться и оставлять дочь, пусть и без температуры, но все же приболевшую. Или развернуть свекровь, тихо гордясь собой, что не поддалась на ее провокацию.

А вдруг это и правда проверка? Мать Андрея всегда была замкнутой и держалась обособленно. Я и не знаю, что от такой скрытной дамы можно ожидать.

– Мамочка, почитай про Пеппи, которая в длинных чулках! – Из детской поступает новый запрос.

– Сейчас, дочунь, только переоденусь! – Пусть свекровь заявится и увидит, что я как примерная мать сижу в домашнем костюме и даже мысли не допускаю бросить ребенка.

– Нет, останься так! – Маришка появляется в дверном проеме. – Ты такая нарядная, как феечка.

Сажусь читать про Пеппи Длинный чулок, но через пару абзацев меня прерывает очередной звонок.

– Викуся, Андрей сказал, что ты не сможешь выбраться! – Алла, наша новая сотрудница, судя по голосу, уже от души отметила день рождения компании. – Очень жаль, такое важное событие пропускаешь.

Ее голос звучит слишком весело и нагло. Жаль ей, ага. Так и поверила.
И с чего вдруг я Викуся? А уж директор фирмы для нее точно должен быть Андреем Николаевичем, и никем иным.

– Ты давай там выбирайся к нам! – На фоне раздается звон бокалов. Все радостно кричат «Лада плюс» – лучшая контора в мире!» – Андрей говорит, ваш сын заболел. Здоворья ему. То есть здравовья. Тьфу ты. – Она заливисто хохочет.

– У нас дочь, – сухо поправляю ее.

Но она меня уже не слышит… Звонок сброшен, маски тоже. Значит, мой муж для нее просто Андрей…

Ни разу Андрей не позволил себе ни с кем в офисе фамильярничать. А тут – как будто подружку нашел.

Я сижу на полу в детской, обхватив колени руками, и вспоминаю начало рабочей недели. В понедельник в обед Андрей заглянул к нам в кабинет, подмигнул мне – большинство сотрудников знают о том, что мы женаты, но на рабочем месте мы стараемся не афишировать отношения.

– Проходи, проходи, – он обращался к молодой девушке, двадцать с хвостиком. Хотя, может, и больше, последнее время я перестала угадывать возраст. – У вас же есть свободный стол? – Этот вопрос уже был адресован мне. – Отлично. Алла будет заниматься нашим сайтом и соцсетями. Посидит пока тут, все равно сажать больше некуда. Ну, счастливо, дамы.

Андрей слегка поклонился и ушел.

– Боже, какой мужик!.. – Новенькая прошла на свободное место, плюхнулась в кресло и закатила глаза.

– Вообще-то он женат, – заметила Лена, моя единственная подчиненная и приятельница, с которой мы после обеда прогуливаемся до ближайшей кофейни.

– Пфф… подумаешь! Жена не шведская стенка. Разберем и подвинем. – Алла захохотала, но осеклась, заметив выражения наших лиц. – Твой что ли? – обратилась она к Лене. Та отрицательно помотала головой, перевела взгляд на меня, но я сделала ей знак, чтобы молчала.

До конца дня Алла сделала еще несколько попыток выяснить, кем же занят наш директор, но мы не поддерживали ее болтовню.

На следующий день она влетела в кабинет, злющая, с видом оскорбленной принцессы, и с ходу начала нас отчитывать, что мы не сказали ей, что директор на самом деле занят. Она, мол, подкатила к нему и получила отпор.

– Я, значит, к нему захожу. Пуговичку на рубашке верхнюю расстегнула, пиджак распахнула, юбку чуть приподняла. Говорю – а давайте, может, сначала кофейку или чего поинтереснее, а потом уже про работу. А он кидает на меня взгляд такой странный, типа, ты дура что ли, мы тут ерундой не занимаемся. Я еще раз, уже при нем тянусь к пуговке номер два, почти расстегнула ее, а он хватает меня под локоть и выводит в коридор. Девочки, вы не поверите, у меня даже чулки видны были, представляете? И все равно не купился. Может, он того? И правда женат? Кольца, вроде, не видно.

Внутренне мне стало приятно, что Андрей оказался крепким орешком и не купился на соблазнительную охотницу. Но к вечеру я начала волноваться – он ни словом не обмолвился о том, что произошло, и более того, не уволил эту мадам.

У нас с ним всегда были доверительные отношения, за время брака я ни разу не усомнилась в его верности, всегда знала, где он и с кем. Но после той ситуации Андрея как подменили. Он все чаще стал выглядеть задумчивым, проваливался в свои мысли, из которых его было трудно выдернуть.

И вот теперь эта Алла позвонила мне, чтобы радостно сообщить, как она страдает без меня. Откуда только телефон раздобыла.

Идея принять предложение свекрови уже не кажется мне такой ужасной. Поеду проверю, убежусь, что там все в порядке. Андрей, как обычно, общается с водителями, спорит с отделом логистики, успокаивает главбуха, которая переживает по поводу каждого изменения в фирме.

То есть увижу, что там все в порядке, и сразу же вернусь домой.

– И где ж ты только умудрилась заболеть… Не простывала, не замерзала, а все же заболела… – думаю вслух, но дочь меня, оказывается, слышит.

– А ты не будешь ругаться? – Она выныривает из-под одеяла и тут же прячется обратно.

Сам ее вопрос подразумевает наличие ситуации, за которую отругать кого-то точно придется. Но я обещаю дочери, что это точно будет не она.

– Меня тетя Алла лёдиком покормила.

– Что? – Версия настолько неожиданная, что у меня на мгновение кружится голова. – Как это случилось?

– Ой! – Маришка прикрывает рот руками, глазки испуганные, вся сжимается и вот-вот расплачется. – Теперь не сработает! Я предательница!

– Детка, родная, что случилось? Что не сработает? – Глажу ее по голове, прижимаю к сердцу, обнимаю до тех пор, пока она не успокаивается и не начинает дышать ровнее.

– Тетя Алла сказала, что Дед Мороз может исполнить любое желание, но для этого надо съесть большое мороженое быстро-быстро, а потом лёдик погрызть.

Господи, что за ужас… Эта коза специально сделала так, чтобы мой ребенок заболел. Как же я зла на нее!

– Она мне целую горсть дала, – продолжает делиться Маришка. – Мне холодно было, но я все равно все съела!

– Когда это было? Сегодня утром, да? – Прижимаю свою девочку еще крепче. Накрываю ее одеялом и заодно накрываю свои руки, пытаюсь согреться, унять холод, которым меня окатила новость.

Эта мерзкая загубила мою дочь. Хочется вытрясти из нее душу.

Но больше всего злюсь на себя. Ведь это я позволила новенькой присмотреть за дочерью, пока отвозила документы в Пенсионный фонд. Нашу группу в садике закрыли на карантин по ветрянке, и эти дни я старалась по максимуму брать работу домой. А тут надо было срочно подписать бумаги и отвезти. Я бы не стала оставлять дочь, если бы мы не планировали потом заглянуть в парк с аттракционами, который был как раз недалеко от офиса.

– Что ты будешь девочку таскать туда-сюда. Пусть со мной посидит, я присмотрю.

Вот уж поистине няня года. А я получается, самая ужасная мать на земле…

– Мамочка, почему ты вся в мурашках? Тебе холодно, да? Давай ты тоже лёдик погрызешь, тогда Дед Мороз и твое желание исполнит. – Мариша гладит меня по голове, успокаивая. – Он добрый! Всем поможет.

Свекровь появляется в квартире ровно через двадцать пять минут после своего звонка. Осматривает меня с ног до головы, одобрительно кивает.

– Уже поздно, если ты не против, я бы осталась у вас ночевать. Нет смысла таскать Маришу по ночам, да и мне самой было бы спокойнее расположиться у вас сразу до утра.

– Елизавета Леонидовна, вы просто моя спасительница! – Мне хочется ее обнять, но свекровь не любит прикосновения, называет их «нежности буйных телят».

– Иди уже, – отмахивается. – Надеюсь, я не сломала твои планы.

План у меня сейчас один – закатать под лёд новенькую, которая посмела покуситься на жизнь моего ребенка.

Влетаю в офис – никого не видно. Из столовой доносится шум-гам, крики, тосты, споры. Андрей тоже наверняка там. Но я не вижу его ни в толпе, ни за столом.

– Где Андрей Николаевич? – спрашиваю у одного из экспедиторов.

Тот показывает на стул во главе стола. Пустой, естественно. Подхожу ближе – а вот это интересно: на соседнем стуле лежит маленькая черная сумочка. Точно такой на днях хвасталась Алла. Купила к корпоративу. Идеально, говорит, подойдет к новому черному платью.

Пробегаю взглядом по сотрудникам. Сложно их сосчитать, но с ходу мне кажется, что все на месте. Не хватает только моего мужа и Аллы.

– Кажется, Андрей пошел с этой, как ее, с новенькой. – Видя мой растерянный взгляд, на выручку приходит водитель, наш самый первый сотрудник, старожил фирмы.

– А куда они пошли? – задаю вопрос, хотя совершенно не хочу слышать ответ.

– Так в ваш кабинет. Она ему что-то хотела показать.

Шальная толпа пытается закружить нас в вихре танца, уворачиваюсь и спешу к кабинету. С каждым шагом замедляюсь. Музыка и веселье остаются вдалеке, я передвигаюсь наугад, на глазах слезы, не могу их сдержать. Ничего ведь еще не было. Ничего не случилось.

Но я не верю сама себе… Первый раз в жизни – не верю.

Что я хочу увидеть? Правду. Что будет, если она мне не понравится? Горе…

Нет, стоп! Все будет хорошо! Андрей прекрасный муж и отец, он ни за что бы меня не предал. Тем более с такой…

Как раз-таки с «такой»… Понимаю это интуитивно по звенящей тишине, которая обрушивается на меня, когда я только касаюсь ручки двери.

Нажимаю на нее, медленно тяну дверь на себя.

В кабинете полумрак. Различаю силуэты. Они возле моего стола. Алла и… Андрей. Это точно он. Его четкий профиль я не спутаю ни с чем.

Папки сыпятся со стола, разлетаются веером. Следом летит рамка с фотографией. Стекло со звоном бьется. Алла хохочет. Андрей пытается поймать ее поцелуем.

А я… медленно вхожу в кабинет. Ноги ватные, держусь с трудом. Но я должна это сделать. Опускаюсь, разгребаю бумаги, вытаскиваю фото, которое вылетело из разбитой рамки. Стряхиваю остатки стекла.

– Вика?.. – окликает меня муж. – Ты все же приехала.

– Ты разбил фотографию нашей дочери. – Мой голос звучит глухо. «И мое сердце», – хочу добавить, но на это больше не хватает сил.