— Мы тут без тебя посовещались и решили. Мама пока поживет у нас. Ровно до тех пор, пока не закроет кредит на машину. Ту самую, которую вчера подарила Светочке.
Саша выдал это гордо. Снял ботинки и замер. Видимо, ждал, что я сейчас расплачусь от счастья и брошусь печь каравай.
Я посмотрела на мужа.
Мой муж — человек исключительно добрый. Надежный. Но логика в его голове передвигается исключительно на хромой лошади и часто путает повороты.
Живем мы в моей квартире. Двушке, доставшейся мне от бабушки.
Я работаю медсестрой. Сутками. Мой график похож на кардиограмму очень нервного пациента. А зарплата прозрачно намекает, что святым людям деньги только портят карму.
Саша трудится охранником. Он свято верит, что его бдительность у шлагбаума спасает склад от вторжения инопланетян. Лишних финансов у нас не водилось.
Зато у Саши водились родственники.
Свекровь, Валентина Николаевна, всю жизнь просидела в бухгалтерии. У нее был выдающийся дар: она умела виртуозно превращать чужую зарплату в свой личный актив.
А ее дочь, принцесса цветочного ларька Светочка, искренне считала, что планета Земля вертится только для того, чтобы ей было где красиво выгуливать новые туфли.
— Какая прелесть, — миролюбиво отозвалась я. — Я согласна.
Саша радостно заморгал. Он явно готовился к буре, баррикадам из мебели и разделу имущества. А тут — полный штиль.
— Но при одном крошечном условии, милый.
Я выдержала паузу.
— Валентина Николаевна сдает свою квартиру. Все деньги от аренды идут строго в счет ее автокредита. А твоя сестра Света оплачивает нам половину расходов на питание мамы. Ну, или пусть Светочка забирает маму на свой диван. Справедливо?
Хромая лошадь Сашиной логики со скрипом вписалась в столб. Муж почесал затылок. Контраргументов не нашлось. Он кивнул.
Через два дня свекровь переступила наш порог. Вещей у нее было столько, словно она собралась в длительную экспедицию на Северный полюс.
— Танечка, я тут в холодильнике ревизию провела, — заявила она на следующее утро.
Я только-только приползла после тяжелого дежурства.
— У вас совершенно нечего есть! Одни овощи да крупы. А мне для работы мозга нужен качественный белок. Орехи пекан, форель слабосоленая.
— Светочка уже перевела деньги на вашу форель? — ласково поинтересовалась я. И заварила себе самый дешевый чай в пакетике.
Свекровь поджала губы. Ее рот превратился в тонкую суровую линию.
Сдавать свою квартиру она, разумеется, не спешила. То обои там недостаточно светлые для приличных жильцов. То аура после давнего ремонта не выветрилась.
Я человек дотошный. Навела справки. Выяснилось прекрасное.
Предприимчивая Света устроила в маминой пустующей двушке оптовый склад. Свезла туда непроданные хризантемы, рулоны бумаги и пластиковые корзины.
Схема была гениальной. За аренду склада платить не надо. А мама тем временем успешно паразитирует на моем бюджете и моей территории.
Прошел месяц.
Мой дом медленно превращался в филиал проверяющей инстанции. Главным аудитором выступала Валентина Николаевна. Она критиковала слой пыли на книгах, толщину нарезки сыра и мой рабочий график.
— Нормальные жены дома сидят. Пироги пекут, уют создают. А ты вечно где-то мотаешься, — вещала она.
При этом вальяжно переключала каналы моим пультом на моем диване.
Саша виновато прятал глаза в сканворд. Перечить матери он боялся генетически.
Апогеем этого бытового шоу пингвинов стал банкет. Отмечали юбилей Светы и заодно обмывали ту самую кредитную машину.
Праздновали в ресторане средней руки. Собрали всю родню. Света сияла, как начищенный медный таз. То и дело демонстративно позвякивала ключами от новенького авто.
Когда дело дошло до горячего, поднялась Валентина Николаевна с рюмкой коньяка.
— Доченька! Я ради тебя последнюю рубашку сниму! — она промокнула сухой глаз уголком накрахмаленной салфетки.
Потом повернулась в нашу сторону.
— И большое спасибо моему сыночку Сашеньке, что приютил мать. Правда, его Татьяна сильно на мне экономит. Кормит одними пустыми супами. Да и за квартиру свою я теперь должна платить коммуналку из пенсии. Автокредит тянет все жилы…
По столу прокатился сочувственный шепоток. Тетки и кузины осуждающе уставились на меня. Словно я лично вырвала у бедной пенсионерки золотой зуб.
— Мам, ну ты чего начинаешь… — промямлил Саша. Он покраснел до корней волос.
— А того! — звонко вступила Света. Перекрыла гул голосов. — Могли бы, Тань, и войти в положение. Взять часть маминого кредита на себя.
Я даже моргнула от такой незамутненной наглости.
— Вы же семья! — продолжала вещать золушка ларька. — У вас детей нет, куда вам деньги девать? А мне статусная машина для бизнеса жизненно необходима.
Я аккуратно промокнула губы салфеткой. Внутри закипала холодная, расчетливая ярость.
— То есть, — произнесла я очень тихо, но гомон за столом сразу стих.
— Я должна работать сутками, чтобы оплачивать машину, на которой ты будешь возить свои увядающие розы?
— Это инвестиция в семью! — возмутилась Света.
— Это паразитизм обыкновенный. Подкласс наглый, — парировала я с ледяным спокойствием.
Откинулась на спинку стула.
— Валентина Николаевна, а вы уважаемым родственникам не хотите рассказать правду? Почему вашу квартиру сдать нельзя?
Свекровь замерла.
— Может, поведаете, как там Светочкин цветочный склад процветает, пока вы у нас мою гречку доедаете?
Свекровь побагровела.
— Как ты смеешь так разговаривать со старшими?! Да чтоб я еще раз переступила порог твоей квартиры! — взвизгнула она. Грохнула рюмкой по столу так, что зазвенели тарелки.
— Ловлю на слове.
— Сегодня днем пока Саша был на смене, а вы Валентина Николаевна крутили кудри в парикмахерской, я вызвала бригаду грузчиков. Очень аккуратно, с любовью истинной невестки, упаковала все ваши пожитки в огромные клетчатые сумки.
Ключи от вашей квартиры я взяла с тумбочки в нашей прихожей.
Мои крепкие ребята-грузчики отвезли сумки по адресу. Благополучно выгрузили их прямо на коробки с флористической губкой и ведра с грязной водой.
Ключи я любезно скинула в ваш почтовый ящик.
А в своей квартире я просто вызвала мастера. И сменила дверной замок.
— Сашенька, милый, — я повернулась к мужу. Он сидел с таким видом, будто его только что огрели пыльным мешком из-за угла.
— Твоя мама только что при свидетелях торжественно обещала больше не появляться в нашем доме. А я свято чту желания пожилых людей.
— Что ты наделала, дрянь?! — заорала Света. До нее, наконец, дошел весь масштаб катастрофы.
— Там же мои цветы! Маме там даже спать негде!
— Восстановила экосистему, — я пожала плечами.
Глянула на искаженные злобой лица оппонентов.
— Ключи от квартиры вашей мамы лежат в ее почтовом ящике на первом этаже. Ваши баулы, Валентина Николаевна, уже ждут вас. Можете спать там прямо на розах. А ключи от моего дома можете выбросить в ближайшую урну. Они больше ни к чему не подходят.
Родня за столом оцепенела. Никто не ожидал, что молчаливая медсестра способна на такой стратегический хук справа.
Я медленно встала из-за стола. Одернула жакет и обвела взглядом онемевшую публику.
— И запомните, дамы, одну простую истину. Как гласит главное медицинское правило: если паразит становится слишком прожорливым, от него нужно избавляться. Иначе он сожрет носителя.
Я посмотрела прямо в глаза свекрови.
— Эмпатия и семейная взаимовыручка — это прекрасно. Но только пока они обоюдны. А когда вы пытаетесь удобно устроиться на чужой шее, убедитесь в одном. Что у этого человека не припрятан в кармане здравый смысл и номер хорошего слесаря.
Я взяла свою сумочку.
— Всего хорошего, празднуйте дальше. Свой салат я оплатила на баре.
Саша догнал меня только у гардероба. Он был бледен, тяжело дышал. Но в глазах плясали искры зарождающегося понимания ситуации.
— Тань… а ты жестко с ними.
— Зато справедливо, Саш. Поехали домой. У меня завтра тяжелая смена.
Мы вышли на улицу. Вечерний воздух был прохладным и удивительно чистым.
Я точно знала, что впереди еще будут гневные звонки. Показательные истерики и жалкие попытки манипуляций. Но моя личная крепость была надежно защищена. Моя квартира снова стала только моим домом.
Что ты знаешь о своей свекрови и муже? — неожиданно спросила подруга, прежде чем поведать неприятную историю