— Выходи немедленно, у нас счетчики мотают, а не печатный станок! — Ольга Николаевна громко забарабанила в дверь ванной, отчего облупившаяся белая краска мелкой крошкой посыпалась на линолеум.
Наталья закрыла кран и прислонилась мокрым лбом к прохладному кафелю. Она стояла под водой ровно шесть минут. Шесть минут за весь длинный, выматывающий день, когда ей не нужно было слушать претензии, втягивать голову в плечи и оправдываться за сам факт своего существования в этой тесной квартирке.
— Наташа! — голос свекрови за дверью сорвался на недовольный фальцет. — Вадим с работы едет, голодный, а ты воду льешь! Кто за коммуналку платить будет?
Девушка накинула старенький махровый халат и щелкнула задвижкой. В узком коридоре густо пахло едой и старыми вещами — Ольга Николаевна как раз перебирала зимний гардероб в шкафу.
— Я сама оплачиваю все квитанции, Ольга Николаевна, — ровным тоном ответила Наталья, протискиваясь мимо грузной женщины. — И продукты покупаю тоже я.
— Ой, подумаешь, великая кормилица нашлась! — фыркнула свекровь, недовольно поджав рот. — Сидишь целыми днями в своем ноутбуке, кнопки нажимаешь. Разве это работа? Вот Вадим на складе на ногах сутками, это я понимаю — труд.
Наталья работала бухгалтером на аутсорсе. Она вела документацию четырех небольших фирм. Они с Вадимом договорились пожить у его матери буквально полгода-год, чтобы отложить максимум средств на первоначальный взнос. Наталья отдавала на накопительный счет почти все свои заработки, оставляя лишь на продукты и оплату счетов свекрови. Но каждый день в этой квартире вытягивал из нее все силы.
Вечером, когда Вадим доедал свой ужин, Наталья присела напротив него, нервно теребя край бумажной салетки.
— Вадим, давай съедем. Я нашла отличную квартиру в соседнем районе. Сдают недорого, ремонт свежий. Я не могу больше работать в таких условиях. Твоя мама сегодня опять зашла в комнату прямо во время моего созвона с руководителем строительной компании и начала кричать, что я не выключила свет в туалете.
Мужчина с шумом отодвинул тарелку и поморщился.
— Наташ, ну начинается. Опять ты из мухи слона лепишь. Мама человек в возрасте, у нее свои правила. Мы же договаривались терпеть ради нашей квартиры. Начнешь платить чужому дяде за аренду — мы никогда свое жилье не купим. Будь умнее, просто соглашайся с ней и делай по-своему.
Наталья промолчала, собирая грязную посуду. Соглашаться становилось все труднее.
Спустя месяц привычный утренний кофе вызвал у девушки резкий приступ тошноты. Ей стало совсем плохо. Две яркие розовые полоски на аптечном тесте стали для нее надеждой на перемены. Теперь у них будет настоящая семья. Ради малыша они точно съедут, Вадим просто обязан понять.
Она приготовила его любимую запеканку с мясом, купила небольшой торт. Ольги Николаевны дома не было — уехала к подруге на другой конец города.
Входная дверь открылась слишком резко. Вадим буквально ввалился в прихожую, долго возился со шнурками, тяжело дыша. Когда он прошел на кухню, Наталья сразу почувствовала резкий запах горячительного.
— Вадим? Что случилось? Ты же за рулем был утром…
— Машину у офиса бросил. На такси приехал, — он обмяк на табурете, глядя в одну точку. — Закрыли нашу контору. Прогорели они. Нас всех выставили без выплат. Я теперь без работы, Наташ.
Он закрыл лицо руками. Наталья подошла, обняла его за плечи, чувствуя, как внутри все сжимается от недоброго предчувствия.
— Ничего. Ты отличный сотрудник, опыт большой. Найдем новое место. А я… Вадим, я хотела сказать. У нас будет ребенок.
Она ждала, что он поднимет глаза, улыбнется, что эта новость перекроет его неприятности. Но он только глухо простонал, не убирая рук от лица.
В этот момент в коридоре щелкнул замок. Ольга Николаевна вернулась раньше времени. Она прошла на кухню, окидывая взглядом накрытый стол, ссутулившегося сына и бледную невестку.
— Я все слышала из коридора, — ледяным тоном произнесла свекровь, снимая легкий платок с шеи. — Значит так. Сын работу потерял, сами живете в моей квартире, а она младенца притащить надумала?
— Ольга Николаевна, это наш ребенок, — Наталья попыталась сказать это твердо, но голос дрогнул.
— Мой ответ: категорически нет! — женщина с шумом положила ладонь на стол. — Мне эта суета на старости лет не нужна. Или вы сегодня же собираете вещи и уходите на съем, раз такие взрослые, или сама думай, как быть, пока время позволяет!
Наталья посмотрела на мужа. Вадим молчал. Он просто сидел, уставившись на узоры на клеенке.
— Вадим? Скажи хоть слово. Это ведь и твой ребенок тоже.
Мужчина медленно встал, избегая смотреть на жену.
— Я пойду на балкон, воздухом подышу, голова трещит, — пробормотал он и быстро вышел.
В этот момент Наталья поняла, что с неё хватит. Она осознала, что защищать ее здесь некому. Она молча развернулась, пошла в комнату и достала с антресолей большую дорожную сумку.
Через час она стояла в коридоре обутая. Вадим топтался рядом, виновато опуская глаза.
— Наташ, ну куда ты на ночь глядя? Ну успокоится мама к утру…
— Я ухожу. Ребенка я оставлю в любом случае. Хочешь — пошли со мной. Не хочешь — оставайся с мамой.
Он тяжело вздохнул, натянул куртку и молча взял ее сумку.
Они сняли крошечную квартиру на окраине. Жилье было старым, обои местами отходили от стен, но там было тихо. Первые месяцы были самыми тяжелыми. Вадим не торопился искать работу. То график предлагали неудобный, то оклад слишком маленький, то начальник на собеседовании казался ему грубым.
Наталье пришлось взять на обслуживание еще три ИП. Она сидела за компьютером до глубокой ночи, растирая затекшую шею. Когда родился маленький Егор, ее жизнь превратилась в бесконечный марафон. Одной рукой она качала коляску, другой — сводила цифры в таблицах.
Вадим тем временем окончательно обустроился дома. Он мог закинуть пельмени в кастрюлю или погулять с коляской полчаса, но остальное время проводил в наушниках, увлеченно играя в компьютерные стратегии.
— Зачем мне идти вкалывать за копейки? — искренне удивлялся он, не отрывая взгляда от монитора, когда Наталья просила его посмотреть вакансии. — Ты же нормально зарабатываешь. На жизнь хватает. А я тут на подхвате, с сыном помогаю. Идеальный баланс.
Наталья не скандалила. У нее банально не было на это сил. Но ее мозг работал четко. Чтобы справиться с объемом, она наняла себе первую помощницу, передав ей часть бумаг. Потом вторую. К тому моменту, когда Егору исполнилось три года, Наталья руководила небольшим, но очень успешным агентством. Клиенты приходили по рекомендациям, доходы стабильно росли.
Накоплений на ее отдельном счете хватало на покупку недвижимости. Она нашла чудесный дом в пригороде — просторный, светлый, с небольшой лужайкой перед крыльцом.
На новоселье Вадим настоял пригласить мать. Ольга Николаевна появилась на пороге их нового дома впервые за три года. Она не привезла внуку даже маленькой машинки.
Проходя по гостиной прямо в уличной обуви, свекровь брезгливо оглядывала светлые стены.
— М-да. Метраж огромный, а уюта ноль. Как в казенном учреждении, — вынесла вердикт женщина, усаживаясь за стол. — И зачем вам два этажа? Только пыль глотать, пока убираешься.
Наталья спокойно расставляла тарелки, не реагируя на выпады. Она чувствовала себя хозяйкой в этом доме, и слова свекрови больше ее не задевали.
Вечером Вадим пошел провожать мать до калитки. Наталья вышла на террасу, чтобы занести забытые детские игрушки, и невольно услышала их разговор.
— Вадик, здоровье совсем подводит, — жаловалась Ольга Николаевна. — В санаторий надо, а путевка дорогущая. Вы-то вон как разжились, хоромы отгрохали.
— Мам, ну я же не работаю до сих пор. У Наташи деньги просить… сам понимаешь.
— И что? Ты ее законный муж! Раз она такие деньги гребет, пусть делится. Ты обязан матери помогать. Требуй с нее! Тридцать тысяч в месяц мне нужно минимум. Иначе зачем вообще жена нужна, если от нее семье пользы нет?
— Я попробую, мам. Но не обещаю.
Наталья молча вернулась в дом.
На следующий день Вадим попытался завести разговор издалека, упомянув, как тяжело маме жить на одну пенсию.
— Хочешь помогать матери? — Наталья оторвала взгляд от отчета. — Без проблем. Устраивайся на работу. Всю свою зарплату до копейки можешь переводить ей. Но из моего бюджета она не получит ничего. Она мне чужой человек, который выставил меня в положении на улицу.
Вадим разозлился, обозвал ее жадиной и громко закрыл дверь. Два дня они почти не общались, а потом муж вдруг стал неестественно покладистым. Начал сам предлагать забрать Егора из детского сада, вызывался съездить в строительный магазин за мелочами для дома.
Правда вскрылась через месяц. Наталья стояла у стойки администратора в частном развивающем центре, куда водила сына.
— Прикладывайте карту, — улыбнулась администратор.
Терминал пискнул. «Недостаточно средств». Наталья нахмурилась. На этой карте должно было лежать около двухсот тысяч — она специально откладывала на покупку новой мебели для детской. Она извинилась, отошла в сторону и открыла банковское приложение.
История операций пестрела переводами по номеру телефона: «Ольга Н. — 15 000», «Ольга Н. — 20 000», «Ольга Н. — 40 000». Вадим тайком брал ее телефон ночью, пока она спала, переводил деньги матери и аккуратно удалял уведомления. За месяц он вывел почти сто сорок тысяч.
Внутри у Натальи все заледенело. Она расплатилась другой картой, забрала сына и поехала домой.
Вечером она положила перед мужем распечатку со счета. Вадим побледнел, но тут же начал спорить.
— А что такого?! Да, я перевел деньги! — громко сказал он, вскакивая с дивана. — Это семейный бюджет! Ей на оздоровление нужно было! От тебя же копейки не дождешься, эгоистка!
— Ты брал у меня деньги тайком ночью, пока я спала после двенадцати часов работы, — тихо, но очень жестко ответила Наталья. — Собирай вещи. Завтра я подаю на развод.
Процесс обещал быть сложным. Ольга Николаевна быстро нашла сыну активного юриста, пообещав оставить невестку ни с чем.
В коридоре суда свекровь сидела на деревянной скамье с гордо поднятой головой. Они с Вадимом демонстративно не смотрели в сторону Натальи.
— Половина коттеджа наша, в браке куплено! — громко говорила свекровь в суде, специально, чтобы Наталья слышала. — Пусть теперь жалеет. Все до копейки заберем!
Когда судья зачитала требования стороны истца о разделе дома и дорогого внедорожника, Наталья встала и передала секретарю тонкую картонную папку.
— Уважаемый суд, — ровным, уверенным голосом произнесла она. — Данная недвижимость не подлежит разделу.
Ольга Николаевна громко хмыкнула на весь зал, а Вадим снисходительно улыбнулся, переглянувшись со своим юристом.
— Дом приобретался не мной, — продолжила Наталья. — Моя мама продала свою трехкомнатную квартиру в другом городе и оформила на меня доверенность на покупку недвижимости. Я выступала лишь доверенным лицом при сделке. Дом полностью принадлежит моей матери. Моего личного имущества там нет.
Улыбка медленно исчезла с лица Вадима. Ольга Николаевна привстала со своего места, тяжело дыша.
— Как на мать?! — выкрикнула свекровь, забыв про правила поведения. — Это же обман!
— Что касается автомобиля, — невозмутимо продолжила Наталья, не обращая внимания на выкрик. — Я не возражаю против его раздела. Точнее, я готова полностью уступить внедорожник Вадиму. Однако хочу приобщить к делу документы из банка. Машина приобреталась в кредит, оформленный на имя моего супруга. Остаток долга составляет три миллиона двести тысяч рублей. При разделе имущества долги также делятся пополам, но я готова взять на себя выплату своей части только в том случае, если супруг докажет, что имеет средства на оплату своей доли и содержание автомобиля. Если нет — предлагаю продать машину в счет погашения долга. А так как супруг официально не работает уже пять лет, я также прошу суд назначить ежемесячные выплаты на содержание сына в твердой денежной сумме.
Судья внимательно изучила выписки и справки, согласно кивая.
Из здания суда Вадим выходил совсем поникшим. Он двигался медленно, словно не понимал, где находится. Ольга Николаевна шла за ним, постоянно дергая сына за рукав куртки.
— Вадик! Какой кредит?! Три миллиона?! Как на мать оформлено?! Вадик, на что мы жить будем?! Ответь мне!
Но он молчал. Он смотрел на сверкающий на парковке внедорожник, за который теперь нужно было выплачивать огромный долг банку. У него не было ни работы, ни денег, ни удобной жены, на шее которой он так комфортно сидел последние годы.
Наталья села в такси. Она смотрела в окно на проносящиеся мимо улицы, и впервые за долгое время чувствовала невероятную легкость. Впереди было много работы и новых проектов, но теперь она точно знала: все, что она делает, она делает только для себя и своего сына.
*** Илья стыдился жены, которая отсидела за него срок, и прятал её за колоннами, как позорное пятно.
Он уже пообещал своей пассии, что завтра «зечка» окажется на улице. Но когда в зале погас свет и прожектор выхватил Веру из тени, миллионеры затаили дыханием
— Не разувайтесь, всё равно в дом не пущу, — устала терпеть набеги на холодильник и развернула непрошенных гостей