Стеклянный графин с темным вишневым соком с глухим стуком опустился на массивный дубовый стол. Я посмотрела на густую жидкость и почему-то вспомнила Светлану. Первую жену брата моего мужа. Три года назад она гостила в этом самом доме, пошла утром к озеру и ее не стало. Тогда всё списали на проблемы со здоровьем и несчастье на воде.
— Даша, ты совсем ничего не ешь, — голос Риммы Аркадьевны вывел меня из оцепенения.
Свекровь сидела во главе стола. Идеальная осанка, ни единой складки на сером шерстяном платье, на шее — тяжелая нитка жемчуга. Ей исполнялось шестьдесят пять, но выглядела она от силы на пятьдесят. Этот огромный, темный кирпичный дом в элитном поселке принадлежал ей целиком и полностью. Здесь пахло старым деревом, мастикой для паркета и дорогим парфюмом, от которого у меня всегда голова становилась тяжелой.
Я терпеть не могла эти семейные съезды, но Илья настоял. «Мама ждет. Мы и так редко видимся. Не начинай, просто потерпи пару дней», — сухо бросил он, собирая сумку.
— Спасибо, Римма Аркадьевна, я сыта, — я заставила себя улыбнуться, отодвигая тарелку с нетронутым горячим.
— Как ваши дела с планированием? — свекровь аккуратно промокнула губы салеткой. Гости за столом увлеченно обсуждали какие-то свои дела, и ее вопрос прозвучал почти лично, но от этого тона мне стало не по себе. — Илье нужен наследник. Наш род требует продолжения. Время идет, Даша.
— Мы не торопимся, — я взяла стакан с минералкой, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Мы давно прошли все обследования. Врачи разводили руками — оба абсолютно в норме. Но внутри меня словно стоял блок. Инстинкт самосохранения кричал, что привязывать себя ребенком к этой семье — ошибка.
— Не торопитесь, — эхом отозвалась свекровь. Ее светлые глаза на мгновение сузились. — Понимаю.
Илья сидел рядом, методично нарезая стейк, и даже не повернул головы в мою сторону. В последние полгода он стал чужим. Задерживался на работе, спал в гостевой спальне городской квартиры, ссылаясь на храп, и во всем беспрекословно слушал мать.
Ближе к десяти вечера гости разбрелись по дому. Кто-то ушел в бильярдную, кто-то вышел подышать на террасу. В гостиной стало душно. Я накинула кардиган и вышла в сад. Воздух был влажным, пахло прелой листвой и сырой землей. Я села на скамейку у дальней беседки, достала телефон, чтобы проверить рабочие чаты.
Экран загорелся. Входящий от мамы.
— Мам, ты чего так поздно? — тихо спросила я, прижав трубку к уху.
— Даша… — ее голос срывался, на фоне было слышно прерывистое дыхание. — Слава богу. Даша, слушай меня и не перебивай.
— Что стряслось? Ты меня пугаешь.
— Беги оттуда! — мама почти кричала шепотом. — Прямо сейчас. Собирай вещи и уезжай!
— Мам, ты можешь нормально объяснить?
— Мне час назад звонила Тоня. Помнишь Тоню? Которая у Риммы в доме работала пять лет?
— Помню, конечно. Она уволилась прошлой зимой. И что?
Я поежилась. Стало зябко.
— Она не просто так уволилась! — мама тяжело сглотнула. — Тоня тогда прибиралась в библиотеке и случайно услышала разговор Риммы с их семейным юристом. Олегом, помнишь такого? Они обсуждали тебя, Даша. Римма требовала найти способ оставить всё имущество Илье так, чтобы при расставании тебе не досталось ни копейки. Олег сказал, что это невозможно, бизнес общий, бумаг никаких нет. И тогда Римма сказала: «Значит, расставания не будет. Он останется один свободным человеком». Тоня собрала вещи в тот же вечер и уехала в область. Боялась рот открыть.
— Мам, это бред, — я нервно усмехнулась, но внутри всё сжалось. — Зачем ей…
— Даша! — голос матери стал жестким. — Вспомни Свету! Она ведь как рыба в воде была, а ее не стало на мелководье! А Олег? Юрист Олег, который отказался помогать Римме! Он ведь ушел из жизни прямо в ее кабинете три месяца назад! Здоровый мужик, сорок лет! Уезжай немедленно!
Сзади скрипнул гравий. Я резко обернулась. В двух шагах от меня стояла Римма Аркадьевна. В темноте ее лицо казалось неестественно белым.
— Мам, я наберу позже, — я нажала отбой и сунула телефон в карман.
— С кем беседуете, Даша? — ровным, лишенным интонаций голосом спросила свекровь.
— Мама звонила. Поздравляла вас.
— Как мило, — она сделала шаг ко мне. — Идемте в дом. Ветер поднимается.
Эту ночь я провела с открытыми глазами. Илья спал рядом, отвернувшись к стене. Я вслушивалась в каждый шорох старого дома. Могла ли бывшая прислуга нафантазировать? Зачем ей это? А Илья… Неужели он в курсе?
Утром муж быстро оделся, бросил короткое «я в город, дела по фирме» и уехал, даже не позавтракав. Я спустилась на кухню. Гости разъехались еще ночью. В доме стояла звенящая тишина.
Римма Аркадьевна стояла спиной ко мне, у столешницы. В одной руке она держала пипетку, в другой — маленькую чашку с заваренным чаем. Кап. Кап. Кап.
— Доброе утро, Даша, — она обернулась, словно почувствовав мой взгляд. Пипетки в руках уже не было. — Выглядите бледной. Я приготовила вам свой фирменный травяной напиток. Замечательно снимает тревожность.
Слова матери об Олеге ударили в голову.
— Нет, спасибо, я пью только кофе, — я сделала шаг назад. — Пойду в душ.
Я поднялась на второй этаж. Свекровь осталась на кухне. Это был мой единственный шанс. Я на цыпочках прошла по коридору к ее кабинету. Дверь оказалась не заперта.
Внутри было сумеречно из-за плотных штор. Я бросилась к столу из красного дерева. Выдвинула первый ящик — квитанции. Второй — пустые папки. В нижнем ящике, под стопкой старых журналов, лежал ежедневник в толстой кожаной обложке. Я открыла его наугад. Знакомый острый почерк свекрови.
Записи шли по датам. Я перелистнула на месяц назад.
«Олег оказался бесполезен. Пришлось решать вопрос окончательно. Средство сработало быстрее, чем я ожидала».
Дыхание перехватило. Я лихорадочно листала дальше. Запись от прошлой недели:
«Илья в деле. Имущество останется в семье. Даша выпьет свое. Дальше — полет вниз. Скажут, голова закружилась от слабости».
Я достала телефон и начала фотографировать страницы. Руки тряслись. Внезапно экран загорелся. Входящее сообщение с незнакомого номера:
«С вашим мужем случилось ЧП на трассе. Он в городской клинике. Срочно приезжайте».
Сердце подскочило к горлу. Илья! Я сунула телефон в джинсы, выскочила из кабинета и побежала к лестнице.
Внизу, у самых ступеней, стояла Римма Аркадьевна. Она невозмутимо поправляла манжеты блузки. Входная дверь за ее спиной была закрыта на два оборота, ключа в скважине не было.
— Куда вы так торопитесь, милочка? — спокойно спросила она.
— Откройте дверь. Илья в клинике! Мне написали!
— Вот как? — свекровь медленно подняла на меня глаза. В них не было ни капли сочувствия. Только холодный, расчетливый интерес. — Странно. Пять минут назад мой сын заказывал кофе в заведении на набережной.
Я замерла, крепко сжимая руками деревянные перила.
— О чем вы говорите?
— Он ждет моего звонка, Даша, — Римма Аркадьевна сделала шаг на первую ступеньку. — Звонка о том, что его жена, узнав дурные новости, переволновалась, потеряла сознание и не удержалась на этой замечательной дубовой лестнице. Какое горе. Какое испытание для семьи. Зато никаких разделов счетов. Никаких чужих людей в нашем бизнесе.
Она говорила об этом так обыденно, словно обсуждала покупку новых штор. Мужчина, с которым я жила, спал со мной в одной постели, зная, что его мать планирует мой уход из жизни.
— Выпей напиток, Даша. Всё действует очень мягко. Просто уснешь.
Она сделала еще шаг наверх.
Я не стала кричать. Не стала взывать к совести. Я просто развернулась и со всех ног бросилась обратно по коридору. Забежала в гостевую спальню, с силой захлопнула дверь и провернула замок. Навалилась всем телом на тяжелый комод и сдвинула его к двери.
В дверь тут же начали ломиться. Сильно, ритмично.
— Открывай. Решетки на окнах первого этажа я ставила не просто так. Тебе некуда деться! — голос свекрови больше не был спокойным. В нем звенела ярость.
Я распахнула окно. Второй этаж. Прямо под подоконником начинался скат крыши стеклянной террасы. Я перекинула ноги, скользнула по подоконнику и съехала вниз. Кроссовки проехались по влажному покрытию, я потеряла равновесие и приземлилась на газон. Плечо неприятно заныло.
Не обращая внимания на тяжесть в руке, я вскочила и побежала к своей машине. Ключи были в кармане куртки. Я вдавила кнопку разблокировки, прыгнула за руль и дала по газам, снося легкие декоративные ворота, которые не успели полностью открыться. В зеркале заднего вида я увидела, как Римма Аркадьевна выходит на крыльцо. Она просто стояла и смотрела мне вслед.
Через сорок минут я влетела в дежурную часть. Положила на стол телефон со снимками дневника и выложила всё как на духу. Органы сработали на удивление быстро.
Илью забрали прямо в том самом заведении. Он спокойно допивал свой напиток. Когда к нему подошли люди в форме, он лишь опустил голову, не сказав ни слова. Римму Аркадьевну увезли из дома. Она сидела в кресле в гостиной, ожидая наряд, словно готовилась к приему гостей.
Разбирательство длилось долго. Экспертизы подтвердили почерк в дневнике. Нашли Тоню, которая дала исчерпывающие показания. Всплыли детали того, как не стало юриста Олега и первой невестки Светланы. Римма Аркадьевна уехала в казенный дом надолго, лишившись всего своего лоска и статуса. Илья отправился по той же дорожке за помощь матери.
Я подала документы на расставание через юриста, даже не взглянув в глаза бывшему мужу на заседании. Продала свою часть дела, купила небольшую студию на окраине города и сменила номер телефона.
Иногда по ночам я просыпаюсь от того, что мне чудится аромат старого дерева. Но потом я смотрю в окно, вижу огни ночного города и понимаю — я жива. Я благодарна маме за тот звонок. И я точно усвоила один урок: если тебе кажется, что рядом с человеком что-то не так, тебе не кажется. Беги.
Соседи в деревне посмеивались над Таней, когда её бросил жених с ребенком на руках. Но когда увидели кто к ней приехал, притихли