— Прости, Аня, — сказал он, не глядя мне в глаза. — Так вышло. Я люблю её.
«Её». Это слово повисло в воздухе, тяжелое и липкое, как осенняя грязь. Ленка. Его секретарша. Девочка на двадцать лет моложе, с пустыми глазами и амбициями размером с небоскреб. Я хотела кричать, хотела швырнуть в него вазу, которая стояла на комоде — подарок на нашу пятую годовщину. Но вместо этого я просто кивнула. Гордость — единственное, что у меня осталось.
— Иди, — тихо сказала я.
Дверь захлопнулась. Тишина в квартире стала физической, давящей на уши. Я опустилась на пол, обхватив колени руками. Мне было тридцать два года, и я чувствовала себя старой, ненужной тряпкой. Алексей забрал не только себя. Он забрал веру в людей, в будущее, в справедливость. Следующие недели превратились в серое месиво из бессонных ночей и холодного кофе. Друзья звонили, сочувствовали, но их глаза читали: «Мы так и знали».
Я вышла на работу только через месяц. Нужно было платить за ипотеку, которую мы оформляли вместе, но которую теперь должна была тянуть я одна. Офис встретил меня шепотками за спиной. Ленка уже вовсю хозяйничала на его месте, демонстративно держа его за руку в коридоре. Они смотрели на меня как на побежденную королеву, у которой отняли корону.
Именно в этот момент, когда дно казалось самым глубоким, появился Виктор.
Виктор был мужем Ленки. Я видела его всего пару раз на корпоративах — высокий, седоватый, с холодным взглядом человека, который привык контролировать всё. Говорили, что он владелец сети отелей и что Ленка вышла за него исключительно ради статуса и денег, пока не встретила Алексея, который посулил ей «настоящую страсть».
Он подошел ко мне у кофемашины в бизнес-центре, где я работала редактором.
— Анна, можно вас на минуту?
Его голос был спокойным, без тени эмоций. Мы вышли на улицу, под холодный ветер.
— Я знаю, что вам тяжело. И мне тоже не сахар, — начал он, зажигая сигарету. — Наши супруги устроили нам отличный спектакль.
— К чему вы клоните, Виктор? — у меня не было сил на светские беседы.
— К делу. Я предлагаю вам руку и сердце. И доступ к моим счетам.
Я замерла. Ветер трепал полы моего дешевого пальто.
— Вы шутите?
— Впервые в жизни я серьезен как никогда. Смотрите на вещи прагматично. Алексей уничтожил вашу репутацию, Ленка опозорила меня. Они думают, что выиграли. Они думают, что любовь — это валюта. Давайте покажем им, что валюта — это власть. Я предлагаю брак. Фиктивный или настоящий — не важно. Но юридически мы станем семьей. Вы получите содержание, защиту и возможность отомстить им своим успехом.
Я смотрела на него. В его глазах не было похоти, не было жалости. Там был расчет. И боль, которую он тщательно скрывал за броней цинизма. Он тоже был предан. Мы были двумя осколками одного разбитого стекла.
— Почему я? — спросила я.
— Потому что вы умны. Потому что вы не будете пилить мне мозг. И потому что вы выглядите так, будто вам нечего терять.
Я даже думать не стала. Согласие вырвалось само, словно глоток воздуха для утопающего.
— Да.
Свадьба была тихой. Никакого шума, только нотариус и подпись в документах. Виктор сдержал слово. Через неделю я уволилась с работы. Через месяц мы переехали в его пентхаус с видом на весь город. Он не требовал от меня любви, но требовал соответствия. «Ты теперь моя жена, веди себя соответственно», — говорил он.
Я начала меняться. Стилисты, тренеры, курсы управления бизнесом. Виктор вовлек меня в свои дела. Оказалось, у меня есть жилка к финансам, которую Алексей всегда высмеивал. «Куда тебе, ты же гуманитарий», — говорил он. Теперь я подписывала контракты, от которых у его бывших партнеров дрожали руки.
Прошло полгода. Виктор устроил благотворительный бал. Это было главное событие сезона. Конечно, приглашение получили и Алексей с Ленкой. Алексей к тому времени потерял должность: без поддержки Виктора, который фактически финансировал его проекты через фирму-прокладку, его бизнес начал трещать по швам. Ленка, поняв, что «страсть» не оплачивает счета, начала требовать от него дорогих подарков, которых у него больше не было.
Я стояла у лестницы в зале, облаченная в платье цвета ночного неба, усыпанное кристаллами. На пальце сверкал бриллиант, который весил больше, чем вся жизнь Алексея. Виктор стоял рядом, держа меня за талию. Его рука была теплой, уверенной. За эти месяцы между нами возникло нечто большее, чем договор. Это было партнерство, переросшее в уважение, а возможно, и в тихую, взрослую привязанность.
Когда они вошли, зал на мгновение притих. Алексей выглядевшим постаревшим, его костюм был пошит хорошо, но уже не так безупречно, как раньше. Ленка вцепилась в его руку, её глаза бегали по залу, оценивая конкуренток. И тут они увидели меня.
Я не улыбалась. Я просто смотрела. На них.
Алексей побледнел. Он остановился посреди зала, забыв поздороваться с хозяином вечера. Его взгляд скользнул по моему платью, по украшениям, по лицу, которое светилось здоровьем и уверенностью. Он видел женщину, которую бросил как ненужную вещь. А теперь эта женщина стояла на вершине мира, рядом с человеком, который был мощнее его в десять раз.
Ленка сначала усмехнулась, видимо, решив, что я содержанка. Но потом она посмотрела на Виктора. Он смотрел на меня не как на трофей, а как на равного. В его взгляде было обладание, которое Ленка никогда не сможет получить от Алексея. Она поняла, что променяла стабильность и власть на иллюзию романтики, которая уже испарилась.
Они подошли поздравить нас. Это было обязательство этикета.
— Поздравляем, — просипел Алексей. Его голос дрогнул. — Ты… хорошо выглядишь, Аня.
— Анна, — поправила я мягко. — Спасибо, Алексей. Ты тоже… держишься.
В его глазах плеснуло отчаяние. Он хотел сказать что-то еще, может быть, напомнить о прошлом, попытаться уколоть. Но Виктор сделал шаг вперед, заслоняя меня собой.
— Алексей, рад видеть. Кстати, по поводу того тендера. Боюсь, условия изменились. Моя жена теперь курирует этот вопрос. Она принимает решения.
Ленка дернулась. Она посмотрела на меня с ненавистью и страхом. Она поняла, что я теперь не просто жена богатого человека. Я — тот, кто решает, будет ли у Алексея работа завтра.
— Мы можем поговорить? — спросил Алексей, игнорируя Виктора, глядя только на меня. В его взгляде читалась мольба. Не любовь, нет. Жалкая попытка вернуть доступ к ресурсам.
— Нам не о чем говорить, — ответила я. — Насчет тендера свяжитесь с моим секретарем.
Я повернулась к Виктору.
— Пойдем, дорогой. Оркестр начинает вальс.
Мы вышли на центр зала. Я чувствовала их взгляды спиной. Они жгли, но не обжигали. Я слышала шепот за своей спиной. Они обсуждали, как быстро все перевернулось.
Позже, когда вечер подходил к концу, я увидела их у выхода. Они спорили. Алексей хватал Ленку за локоть, она вырывалась. Это было жалкое зрелище. Два человека, которые разрушили чужие жизни ради своего счастья, оказались в ловушке, которую сами же и построили. Они смотрели на нас через стекло зала, как дети смотрят на витрину с игрушками, которые им не по карману.
Виктор подошел ко мне, протягивая бокал шампанского.
— Они выглядят несчастными, — заметил он сухо.
— Они просто поняли цену своей ошибки, — ответила я, делая глоток.
— Ты не жалеешь? О сделке? О том, что все так быстро произошло?
Я посмотрела на него. Впервые за эти месяцы я увидела в его глазах не холод расчетливого бизнесмена, а вопрос человека.
— Я не жалею, Виктор. Потому что я выбрала себя. А ты выбрал меня. Это лучше, чем любая любовь, которую мне предлагали раньше.
Он улыбнулся. Редко, но искренне.
— Тогда мы победили.
На следующий день Алексей прислал мне сообщение. Долгое, путаное. Он писал, что ошибся, что Ленка оказалась меркантильной, что он всегда любил только меня. Он просил встречи. Я прочитала и удалила сообщение, даже не ответив.
Прошел год. Моя компания, которую я создала под эгидой холдинга Виктора, вышла в прибыль. Мы с Виктором обновили клятвы — уже настоящие, без юристов, только для себя. Алексей потерял бизнес и уехал в другой город, пытаясь начать с нуля.Ленка пыталась найти нового богатого покровителя, но её репутация была испорчена.
Иногда я думаю о том дне, когда Виктор сделал мне предложение. Люди скажут, что я продалась. Что я использовала человека. Но разве Алексей не использовал меня годы, пока я верила в его «трудоголизм»? Разве Ленка не продавала свою молодость ради его статуса?
Я просто сыграла по их правилам, но выиграла по-крупному. Они хотели войны? Они её получили. Они хотели видеть меня униженной? Они увидели меня королевой.
Они пожалели. Я знаю это.
Виктор обнял меня за плечи, стоя на террасе нашего дома.
— О чем думаешь?
— О том, что дождь кончился, — ответила я, глядя на ясное небо.
Внизу, далеко внизу, копошились люди. Среди них были те, кто когда-то решил, что я слабая. Пусть смотрят. Пусть жалеют. У меня есть всё, что нужно. И главное — у меня есть я сама. А это миллионы не купят. Но я купила всё остальное. И это справедливо.
— Я тебе не позволю из моего праздника цирк устраивать, — невеста злобно шикнула на свекровь на собственной свадьбе