Пачка банкнот, туго перетянутая плотной лентой, с глухим стуком шлепнулась на столешницу из мореного дуба. Несколько зеленых купюр выскользнули и спланировали прямо в мою тарелку с остывшей уткой.
— Забирай эти бумажки и проваливай! — усмехнулась свекровь, брезгливо вытирая пальцы льняной салфеткой. — Здесь достаточно, чтобы ты сняла себе клетушку на окраине и больше никогда не появлялась в жизни моего сына.
Я сидела неподвижно. В просторной столовой загородного дома Артемьевых было душно, несмотря на гудящий под потолком кондиционер. Пахло запеченным мясом и терпким, тяжелым парфюмом Изольды Марковны.
Мой взгляд скользнул вправо. Стас, человек, за которого я вышла замуж три года назад, усердно ковырял вилкой остатки гарнира. Он не поднял головы. Не посмотрел на меня.
Обычный пятничный ужин превратился в суд еще час назад. Изольда Марковна умела жалить незаметно. Сначала она раскритиковала мое платье, потом прошлась по моей работе. Я занималась ландшафтным дизайном — сама возилась с саженцами, проектировала участки. Для семьи владельца логистической империи мой труд приравнивался к возне в песочнице.
— Ника, милая, — фальшиво пропела свекровь чуть ранее, покручивая ножку бокала с красным сухим. — Я видела твоих родителей на днях. Они все еще ездят на той смешной старой машине? Борис, ты представляешь, у них даже окна на ручках.
Мои родители работали преподавателями в местном строительном колледже. Жили скромно, по средствам, никогда ни на что не жаловались.
— У них надежная машина, — ровно ответила я. — И они ни у кого ничего не просят.
Свекор, Борис Леонидович, грузно оперся локтями о стол.
— Дело не в том, просят они или нет, Вероника. Дело в статусе. Мы со Стасом выводим бизнес на федеральный уровень. У нас намечается слияние с крупным холдингом. А у их владельца есть чудесная дочь. Девочка с профильным образованием, с правильными знакомствами. А ты… Ты тянешь Станислава на дно своей простотой.
Я посмотрела на мужа. Мы же планировали общее будущее, копили на свою квартиру, хотели независимости.
— Стас? — позвала я, надеясь, что он сейчас прекратит этот фарс.
Он сглотнул, отодвинул тарелку и выдавил из себя:
— Ник, ну правда. Мы стали совсем чужими. Тебе вечно некомфортно с моими родителями, у нас разные цели. Мама и папа мыслят стратегически. Давай просто разойдемся мирно.
Внутри стало пусто. Обида, которая копилась месяцами, внезапно испарилась. Человек, которому я доверяла, просто сдался. Ему оказалось удобнее остаться при деньгах отца, чем быть мужчиной.
Именно в этот момент Изольда Марковна достала из брендовой сумки деньги и швырнула их мне.
Я не стала устраивать истерику. Не побежала в слезах собирать чемоданы. Я спокойно открыла сумочку и достала мобильный.
— Что, мамочке будешь звонить? — презрительно скривила губы свекровь. — Плакаться, что злые богачи тебя выгоняют? Давай, включай громкую связь, пусть послушает.
В моем списке контактов был номер, которым я пользовалась крайне редко. Перед нашей свадьбой служба безопасности Бориса Леонидовича проверяла мою родню. Но они искали людей с моей девичьей фамилией. Им и в голову не пришло проверять сводного брата моей мамы по материнской линии. У дяди Матвея была другая фамилия, и мы не афишировали родство, потому что он давно жил в столице.
И работал заместителем руководителя центрального аппарата налоговой службы.
Я нажала кнопку вызова.
— Да, Никуша? — раздался из динамика спокойный, уверенный голос.
Изольда Марковна насмешливо переглянулась с мужем.
— Дядя Матвей, здравствуй, — ровным тоном произнесла я. — Прости, что поздно.
— По голосу слышу — не просто так звонишь. Кто тебя обидел? — тон дяди мгновенно стал жестким, рабочим.
Я посмотрела прямо на свекора.
— Тут некоторые люди решили, что могут распоряжаться чужими судьбами как вещами. Немного потеряли связь с реальностью.
Повисла короткая пауза.
— Назови компанию, — коротко велел Матвей Андреевич.
— Логистический комплекс «Артемьев-Транс». Владелец — Артемьев Борис Леонидович.
Свекор замер. Его снисходительная улыбка пропала, лицо тут же вытянулось.
— Понял, — быстро ответил дядя. — Собирай свои вещи и поезжай домой к родителям. Завтра утром у этих деятелей начнется очень насыщенная жизнь. Я гарантирую.
— Спасибо.
Я положила телефон на скатерть.
— И что это за дешевая комедия? — нервно хохотнула Изольда Марковна, поправляя прическу. — Кому ты звонила? Знакомому слесарю? Решила нас напугать?
Борис Леонидович ей не ответил. Он сидел совершенно неподвижно, тяжело дыша через нос. Как опытный делец, он спинным мозгом почуял настоящую угрозу.
Внезапно его личный мобильный завибрировал на столе. Свекор схватил трубку, глянул на экран и резко поменялся в лице. Звонил его финансовый директор.
Борис Леонидович выскочил в коридор. Дверь закрылась неплотно, и до нас долетали его сдавленные крики:
— Как это заблокированы?! Кем?! Какое распоряжение из центрального аппарата?! Вы там с ума посходили, пятница вечер!
Изольда Марковна перестала улыбаться. Ее ухоженное лицо стало серым. Стас испуганно вжался в спинку кресла, переводя растерянный взгляд с матери на дверь.
Через три минуты свекор вернулся. Его руки мелко тряслись. Он тяжело осел на стул, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и посмотрел на меня диким, загнанным взглядом.
— Все корпоративные счета арестованы, — прохрипел он. — Лицензии на таможенное оформление приостановлены до особого распоряжения. Утром у нас комплексная выездная комиссия. Партнеры, с которыми мы готовили слияние, только что прислали по электронной почте отказ от сделки. Их служба безопасности как-то получила сигнал.
Свекровь глухо ахнула, схватившись за жемчужное ожерелье на шее.
— Твоя девичья фамилия… Савельева, — выдавил свекор, вытирая пот со лба. — А твой дядя… Воронцов Матвей Андреевич? Заместитель руководителя?
Я едва заметно кивнула.
И тут началось самое жалкое зрелище, которое я когда-либо видела. С Изольды Марковны махом слетела вся ее показная аристократичность. Она буквально перегнулась через стол, заискивающе заглядывая мне в глаза.
— Никуша, девочка моя! — запричитала она дрожащим голосом. — Это же просто дурацкая шутка! Мы со Стасом просто хотели проверить ваши чувства! Ты же наша родная! Пожалуйста, позвони ему немедленно! Скажи, что мы во всем разобрались по-семейному!
Стас подскочил ко мне, пытаясь взять за руку.
— Ника, ну ты чего? — забормотал он, заглядывая мне в лицо. — Мы же семья! Ну отмени ты это все! Я обещаю, мы завтра же снимем квартиру, переедем! Мама больше слова кривого не скажет!
Я брезгливо выдернула свои пальцы из его ладони. Посмотрела на них — испуганных, суетливых, готовых лебезить перед кем-то ради спасения своих капиталов.
— Вы же сами час назад просили меня исчезнуть, — спокойно сказала я. Медленно стянула с безымянного пальца тонкое золотое кольцо и положила его на стол, прямо поверх рассыпанных банкнот. — Ваше желание исполнено. А бумажки оставьте себе. На хороших адвокатов вам теперь придется сильно потратиться.
Я развернулась и пошла к выходу. За спиной раздавались истеричные всхлипы свекрови и сбивчивые просьбы мужа, но я даже не замедлила шаг. Вышла на крыльцо, вдохнула прохладный ночной воздух и вызвала такси.
Прошло два месяца.
Я сидела в небольшой светлой пекарне в центре города, потягивая латте. Напротив меня устроился дядя Матвей.
— Развод оформили без проблем? — поинтересовался он, отламывая кусочек теплого круассана.
— Да. Стас первую неделю пытался дежурить у моего подъезда, обрывал телефон. Но потом ему резко стало не до меня.
— Еще бы, — усмехнулся дядя. — Там, понимаешь ли, никто ничего не придумывал и не подбрасывал. Мои ребята просто копнули их бухгалтерию за последние три года. И нашли столько интересного: фиктивные контракты, уход от налогов, серые схемы оплаты труда. Вся их транспортная империя держалась на честном слове и махинациях. Сейчас компания признана банкротом. Особняк забрали за долги.
Я слушала это, глядя в окно на прохожих, и внутри было абсолютно спокойно. Они получили ровно то, к чему шли долгие годы, высокомерно шагая по чужим жизням. И их карточный домик рухнул от первого же серьезного столкновения с реальностью.
Я допила кофе и улыбнулась. Впереди меня ждала нормальная жизнь без этого вранья, в которой больше не было места фальши и предательству.
— Любишь меня прилюдно грязью поливать, так и я в долгу не останусь, — жена выдала про мужа всё при гостях