На столе остывал чай. Экран телефона, лежащего на клеенчатой скатерти, вновь загорелся.
Наталья, его жена, мыла посуду, старательно делая вид, что не замечает этого гипноза.
Она слышала, как пиликнул телефон, как Игорь тяжело вздохнул, но не обернулась.
— Ну что там? — не выдержала она, вытирая руки полотенцем.
— Мама пишет, — голос Игоря звучал глухо. — Крыша на веранде потекла. Нужен профнастил. Сорок тысяч.
Наталья медленно положила полотенце на сушилку и повернулась. Ей было сорок пять, она работала бухгалтером в поликлинике, и каждая тысяча в их семейном бюджете была на счету.
— Игорь, у нас кредит за машину. У Никиты выпускной, костюм нужен. Ты ей объяснял это в прошлый раз, когда шифер понадобился?
— Объяснял, — коротко ответил Игорь, массируя переносицу. — Она говорит, что сама не потянет. Пенсия маленькая, цены выросли.
— А Света? — голос Натальи дрогнул, но она сдержалась. — Света там живет. С мая по октябрь. Она не может скинуться?
Игорь промолчал. Он взял телефон, открыл чат «Семья». Мать, Зинаида Павловна, словно почувствовав его колебания, отправила следом голосовое сообщение.
Он ткнул пальцем в динамик, и из телефона донесся усталый, немного надтреснутый голос: «Игорёк, ты пойми, я же не для себя. Это дом, общий дом. Света с Алисой тут всё лето, ребенку свежий воздух нужен. А как дождь — так по всей веранде лужи. Срам один. Я уж молчу, что на зиму консервацию негде ставить. Ты же у меня мужик, голова. Ну не бросай же нас».
Игорь слушал, и перед глазами вставала картина: скрипучая веранда с выцветшими ситцевыми занавесками, старая раскладушка, на которой спит младшая дочь Светы, Алиса, и запах нагретой солнцем пыли.
И рядом — Света, его младшая сестра. Когда-то она подавала надежды, закончила художественное училище, пыталась поступить в академию, но не добрала баллов.
Потом неудачный брак, роды, стремительный развод и возвращение в родительский дом, только уже в роли хозяйки.
Официально Света числилась фрилансером: расписывала стены в кафе, делала шаржи на заказ, торговала вязаными игрушками на ярмарках.
Неофициально она уже седьмой год жила на даче с весны до поздней осени, потому что в городе снимать квартиру было не на что, а мать пускала бесплатно.
— Напиши ей, — глухо сказал Игорь, глядя в стену. — Пусть Света хоть пять тысяч переведет. Для галочки.
— Сам напиши, — Наталья присела напротив. — Это твоя мать и твоя сестра.
— Она и твоя родственница, — огрызнулся он беззлобно.
— Нет, Игорь. Моя родственница — моя мама, которая живет в своей двушке в Одинцово и ни разу за двадцать лет не попросила у нас ни копейки. А твоя мама «трясет» на дом, в котором живет твоя сестра, и мы платим, как по расписанию. Забор — платим, печка — платим, веранда — платим.
Игорь молчал. Он не спорил, потому что это была чистая правда.
*****
Зинаида Павловна, крепкая женщина семидесяти двух лет, не выглядела на свой возраст.
Энергия в ней била ключом, но ключ этот всегда был направлен на сохранение и приумножение дачного хозяйства в поселке Берёзки-2. Дом достался ей еще от родителей.
В то утро Зинаида Павловна уже стояла на крыльце, держа в руках эмалированную кружку с цикорием.
Седые волосы были аккуратно уложены в пучок, на плечи накинута вязаная кофта — подарок Светы на 8 Марта.
— Света, ты картошку вынесла? — крикнула она в приоткрытую дверь.
— Сейчас, мам, — донеслось из глубины дома.
Светлана, тридцатипятилетняя женщина с серыми глазами и русыми волосами, собранными в небрежный хвост, вышла на крыльцо с ведром очистков.
На ней был старый перешитый сарафан, перешитый когда-то для дачи, и шлепанцы на босу ногу.
— Я вчера Игорю написала, — сказала Зинаида Павловна, глядя на смородиновые кусты. — Крыша совсем никуда. Он обещал подумать.
Света поморщилась. Ей было неуютно от этих разговоров. Она прекрасно знала, что мать просит деньги у брата, и прекрасно знала, что сама эти деньги не дает.
Однако заговорить на эту тему было страшно. Мать сразу начинала говорить о том, как она, Света, «белоручка», и что её, материнским горбом, дом заработан, и что Алиса должна дышать свежим воздухом, а не городской гарью.
— Мам, может, я… — начала Света, комкая в пальцах край сарафана. — Может, я в городе на осень заказы возьму? Подкопим, сами купим материал.
— Какие заказы? — Зинаида Павловна даже не повысила голос, она просто констатировала факт. — Ты на прошлой неделе два магнитика на холодильник продала за пятьсот рублей. Это на гвозди, что ли? Да и Алису с кем оставишь? Я старая уже с ней нянчиться, мне уход за участком нужен.
Света прикусила губу. Алиса, её восьмилетняя дочь, как раз выбежала на крыльцо, щурясь от солнца.
Девочка была худенькая, бледная после зимы, но уже покрытая весенними веснушками.
— Бабушка, а дядя Игорь приедет? — спросила она. — Он обещал мне качели починить.
— Приедет, Алисушка, приедет, — голос бабушки мгновенно стал мягче. — Куда он денется.
Игорь, действительно, никуда не делся. Через три дня, в субботу, старая «Лада» запылила по грунтовке Берёзок-2. Игорь приехал один. Наталья отказалась наотрез.
— Передай своей маме привет, — сухо сказала она утром. — И скажи, что в следующем месяце мы на Волгу едем, а не на дачу крышу латать. У Никиты экзамены. И нам тоже дышать надо.
Игорь кивнул, хотя знал, что ничего не скажет. Он открыл калитку и сразу увидел мать. Она возилась в палисаднике, высаживая бархатцы.
— Сынок приехал! — всплеснула руками Зинаида Павловна. — А я уж думала, ты в выходные занят. Хоть посмотришь, что тут делается.
Игорь поздоровался, чмокнул мать в щеку и прошел в дом. Внутри пахло деревом, пирогами и немного сыростью.
На веранде он сразу увидел проблему. В углу, над старым буфетом, на потолке расплылось желтое пятно, обои вздулись пузырем.
— Видал? — Зинаида Павловна стояла у него за спиной. — Говорю, пока не перестелем, так и будет течь.
— Надо смету составить, — хмуро сказал Игорь. — Я поговорю с ребятами на работе, может, возьмутся в выходные.
В комнате, на продавленном диване, рисовала Алиса. Увидев дядю, она соскочила и повисла у него на шее. Из кухни выглянула Света.
— Привет, Игорь, — она виновато улыбнулась. — Чай будешь?
— Буду.
Они сидели на кухне, пили чай с вишневым вареньем. За окном Зинаида Павловна продолжала копаться в цветах, но чутко прислушивалась к разговору.
— Слушай, — начал Игорь, размешивая сахар. — Я деньги переведу, конечно. Но Наташа права. Ты тут живешь, ты пользуешься. Нельзя так, чтобы только я помогал…
Света опустила глаза в кружку.
— Я понимаю, Игорь. Правда, понимаю. Просто у меня сейчас совсем глухо. Алисе форму к школе нужно покупать, зуб выпал, надо к ортодонту, вроде криво растет… Я ищу работу, но целый день в городе торчать не могу. Алиса же дома, а мама старая, ей тяжело одной…
— А в садик?
— Мы не в том районе прописаны. Тут мы вообще не прописаны. Это просто дача.
Игорь молчал. Он смотрел на сестру и видел ту Светку, которая когда-то таскала его за собой в лес за земляникой, которая умела рисовать таких лошадей, что у всего класса челюсти отвисали.
Она была младше на тринадцать лет, и он всегда её опекал. И сейчас, по привычке, опекал тоже.
— Ладно, — сказал он. — Разберемся.
Зинаида Павловна зашла в дом, стряхивая землю с рук.
— Ну что, надумали? Я в «Строймастер» звонила, профнастил есть. Заодно, может, и забор у калитки поправим? Там столб шатается, упадет ведь на кого-нибудь.
— Мам, давай по порядку, — устало сказал Игорь. — Сначала крыша.
— А забор? Ты же видишь, старый совсем.
— Забор — в следующий раз.
Зинаида Павловна вздохнула, но спорить не стала. План был выполнен: сын приехал, сын увидел, сын согласился.
*****
В воскресенье вечером Игорь вернулся домой. Наталья не спрашивала его ни о чем. Она и так всё видела по его лицу.
— Сколько? — коротко бросила жена, когда он сел ужинать.
— Двенадцать на листы, плюс саморезы, плюс ребятам за работу. Тысяч сорок пять выйдет.
Наталья молча достала конверт с отпускными, которые лежал в серванте и отсчитала часть. Игорь посмотрел на её руки, на аккуратный маникюр, на обручальное кольцо.
— Я отработаю, — тихо сказал он. — Найду подработку.
— Ага, — кивнула Наталья. — Найдешь. А они там будут сидеть и ждать. Им же легко: ты — дойная корова, мама — главный бригадир, а Света — просто квартирантка без аренды.
— Не начинай, — попросил Игорь.
— Я не начинаю, а заканчиваю, — Наталья присела напротив. — Скажи мне честно. Это будет всегда? Мы будем до пенсии тащить дом твоей мамы, в котором живет твоя сестра, потому что ей так удобно?
Игорь понуро опустил голову и ничего не ответил.
*****
Прошло три недели. Крышу перекрыли. Ребята с работы Игоря сделали всё за два дня, получили деньги, купили пиво и уехали довольные.
Зинаида Павловна всплакнула от умиления, глядя на новый блестящий профнастил.
— Ну вот, — сказала она. — Красота-то какая. Теперь и дождь не страшен.
Она сновала по веранде, передвигала банки с соленьями, любовно протирала тряпочкой старый буфет. Света стояла в стороне, чувствуя себя лишней.
— Мам, — решилась она. — Я Игорю за материал как-нибудь отдам. Частями. Он же не чужой, но…
— Чем ты отдашь? — голос матери был мягким, но фраза прозвучала как приговор. — Пенсию у меня заберешь? Игорь мужик, он должен помогать. И тебе, и мне. Ты лучше Алису приведи в порядок, а о деньгах не думай. Не твоя это головная боль.
Света сглотнула комок в горле. У неё на счету было три тысячи рублей. Она копила их на кроссовки Алисе. Старые уже прохудились, палец вылезал наружу.
Вечером, когда дочь уснула, она села за стол и открыла ноутбук. Света зашла на биржу фриланса.
Там требовались дизайнеры, иллюстраторы, верстальщики. У неё не было портфолио, кроме нескольких постов в соцсетях. Она откликнулась на три заказа. Никто не ответил.
Через неделю ей написала женщина: нужна была роспись стены в детской комнате.
Площадь небольшая, пять метроа на четыре, сказочный лес. Работа на выезде. Оплата — десять тысяч рублей.
Света обрадовалась так, будто выиграла в лотерею. Она уговорила маму посидеть с Алисой один день. Зинаида Павловна поджала губы.
— Возишься с этой своей мазней, — проворчала она. — Толку-то. Ладно, сиди, не дергайся. Только к вечеру вернись, а то Алиса без тебя не заснет.
Света уехала рано утром. Работа спорилась, краски ложились ровно, заказчица осталась довольна.
Она даже доплатила тысячу сверху. Света держала в руках одиннадцать тысяч, и сердце её колотилось от счастья.
Она решила: две отложит на кроссовки, а девять отдаст Игорю. Вечером Света вернулась на дачу. Зинаида Павловна сидела на веранде и пила чай.
— Заработала? — спросила она без особого интереса.
— Да, мам. Одиннадцать тысяч. Я хочу Игорю немного отдать. Ну, за крышу.
Зинаида Павловна поставила кружку на стол так резко, что чай плеснул на клеенку.
— Ты с ума сошла? — тихо спросила она. — Какие ему деньги? Он твой брат. Он помогает семье. А ты эти деньги возьми и накопи на сапоги Алисе на осень. Или на куртку. Не смей его позорить.
— Мама, это не позор, — голос Светы дрогнул. — Это справедливо. Я тут живу, ем ваши овощи, пользуюсь крышей. Я должна платить.
— Ты — мой ребенок, — отрезала Зинаида Павловна. — И этот дом — мой. Что хочу, то и делаю. Хочу — тебя пускаю, хочу — нет. А Игорю я сама скажу, когда мне помощь нужна. А ты свои копейки на ребенка потрать.
Света замолчала. Она почувствовала себя виноватой перед братом и униженной — перед матерью.
*****
Прошло два месяца после ремонта крыши. Наталья почувствовала, что ее терпение заканчивалось.
Отношения в семье напоминали ледниковый период: формально вежливый, но по сути холодный.
Игорь стал меньше говорить о матери, перестал ездить на дачу каждые выходные, ссылаясь на работу. Развязка наступила неожиданно.
Зинаида Павловна упала. Оступилась на крыльце, неудачно подвернула ногу. Перелом шейки бедра — диагноз, прозвучавший как гром среди ясного неба. Игорю позвонила Света, рыдая в трубку.
— Игорь, приезжай скорее, маму в больницу увезли… Я не знаю, что делать…
Игорь сорвался с работы. Наталья, узнав новость, только спросила:
— Деньги нужны?
— Нужны, — коротко ответил он.
— Я соберу.
В этом была вся Наталья. Она могла ворчать на свекровь, возмущаться поборами, но в беде никогда не отказывала. Человечность оказывалась сильнее обид.
Зинаида Павловна перенесла операцию. Врачи говорили о длительной реабилитации, о том, что ходить она, возможно, будет, но с трудом и с палочкой.
Игорь метался между работой, больницей и домом. Света осталась на даче с Алисой, но каждый день звонила и спрашивала о матери.
Через две недели Зинаиду Павловну выписали. Встал вопрос: куда разместить пожилую женщину?
В её однокомнатную квартиру в хрущевке, где узкие двери, высокие пороги и нет лифта? Там она будет прикована к кровати.
Игорь сидел в машине возле больницы, сжимая руль. Рядом молчала Наталья.
— Я не могу забрать её к нам, — глухо сказал Игорь. — У нас Никита, у него экзамены. И места нет, сами в двушке.
— Я знаю, — тихо ответила Наталья. — Я не предлагаю.
— Света… — начал Игорь и замолчал.
— Света живет в доме бесплатно. Ухаживает за Алисой и за собой. Пусть теперь ухаживает за матерью. Она там постоянно, ей проще. Или дом продавать и покупать что-то приспособленное для мамы.
Игорь долго молчал. Потом завел машину.
— Поехали к ней. Поговорим.
*****
Света ждала их на крыльце. Она выглядела осунувшейся, под глазами залегли тени.
Алиса прижималась к матери, держа в руках старого плюшевого зайца. Разговор был тяжелым.
— Я не справлюсь одна, — сразу сказала Света. — Мама тяжелая. Её поднимать надо, переворачивать. У меня спина больная и Алиса.
— А мы? — спросил Игорь. — Мы поможем деньгами. Сиделку наймем, процедуры оплатим. Но ты должна быть рядом.
— Я понимаю.
— И дом надо переоборудовать, — добавила Наталья неожиданно мягко. — Пандус сделать, пороги убрать, туалет переделать. Это опять деньги.
Света подняла на неё глаза.
— Я буду работать, — сказала она твердо. — Я найду нормальную работу в городе, буду ездить. А с мамой пусть сиделка сидит. Я не могу больше… не могу быть нахлебницей. Я отдам. За всё.
Наталья и Игорь переглянулись.
— Света, — осторожно начал Игорь. — А дом… Он же мамин. Но если ты тут живешь, если мама будет здесь… Может, переоформить? Чтобы ты была хозяйкой и чтобы у тебя был свой дом.
Света покачала головой.
— Не надо. Это мамин дом. Она не простит.
— Она и так не простит, — вдруг резко сказала Наталья. — Прости, Света, но это правда. Ваша мама привыкла командовать. И ты, и Игорь у неё — дети, которые обязаны по гроб жизни. Но так нельзя. Она должна понять, что ты не просто девочка, которую можно поселить на веранде. Ты взрослая женщина. Ты имеешь право на своё жильё.
— Я боюсь, — прошептала Света. — Если я скажу ей про деньги, про работу, про то, что хочу жить сама… Она скажет, что я неблагодарная и что бросила ее. Что она всё для нас, а мы…
— Мы — её дети, — закончил Игорь. — И мы имеем право на свою жизнь. И на свои деньги.
*****
Зинаида Павловна лежала на кровати в своей однокомнатной квартире. Переезд на дачу откладывался: нужно было сделать ремонт.
Игорь занимался документами, искал строителей. Наталья взяла отпуск за свой счет и каждый день приезжала к свекрови — привозила еду, лекарства, меняла белье.
Зинаида Павловна молчала. Она смотрела в потолок, слушала сбивчивые рассказы невестки и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Привычный мир рушился.
— Наташа, — позвала она однажды.
— Да, Зинаида Павловна.
— Света звонила?
— Звонила. Она на ярмарку записалась. Игрушки вязаные продает. Говорит, много заказов.
Зинаида Павловна помолчала.
— Она Игорю деньги отдала? За крышу?
Наталья удивленно подняла брови.
— Отдала. Три тысячи. Игорь не хотел брать, но она настояла.
Зинаида Павловна прикрыла глаза. Впервые за долгие годы она не нашлась, что ответить.
— Ладно, — сказала она устало. — Пусть.
Через минуту женщина добавила:
— Я, наверное, погорячилась тогда. С крышей. Надо было ей разрешить. А то все на Игорька свалили…
Наталья молчала. Она не стала говорить, что сейчас уже поздно. Невестка просто кивнула и поправила одеяло.
*****
Дом в Берёзках-2 встретил осень. Света сидела на крыльце, закутавшись в старую вязаную кофту матери. Алиса собирала букет из кленовых листьев.
— Мам, а бабушка приедет? — спросила девочка.
— Приедет, солнышко. Скоро приедет. Мы ей комнату переделаем, чтобы удобно было.
— А дядя Игорь?
— И дядя Игорь приедет.
Света достала телефон. В мессенджере горел непрочитанный чат «Семья». Мама написала два часа назад: «Света, как там моя герань? Не заливайте, а то в прошлом году чуть не загубила ее». И следом, чуть ниже: «Спасибо, что не бросили».
Света долго смотрела на экран. Потом набрала ответ: «Мама, герань цветёт. Я тебе пирожков с капустой напекла, как ты любишь. Приезжай скорее. Мы тебя ждём».
Женщина отправила сообщение и убрала телефон в карман. Нужно было настроиться и сообщить матери новость о том, что она наняла сиделку и выходит на работу.
А также убедить Зинаиду Павловну в том, что ей стоит переоформить дом на Свету.
— Мне плевать, что у тебя температура тридцать девять! Мама сказала, что картошку надо копать сегодня, значит, встала, выпила таблетку, и поехали