В природе существует особый, крайне живучий подвид млекопитающих. Их инстинкт самосохранения всецело построен на виртуозной эксплуатации ближнего своего.
В зоологии таких называют паразитами. В быту — «родней со стороны мужа».
К своим сорока двум годам я, работая финансовым аналитиком, усвоила одно железобетонное правило.
Если свекровь вдруг называет тебя «нашей умницей» и пододвигает поближе розетку с домашним вареньем, будь начеку. Где-то в недрах ее сознания уже созрел и утвержден план по экспроприации твоего имущества.
Я женщина самодостаточная и иллюзий относительно человеческой природы давно не питаю.
Мой муж, Костик, человек в целом неплохой. Но в присутствии своей матери, Зинаиды Павловны, он стремительно эволюционирует обратно в инфузорию-туфельку: сжимается, помалкивает и питается исключительно тем, что дают.
В то роковое воскресенье за столом собрался весь клан.
Во главе восседала сама Зинаида Павловна. По правую руку от нее — золовка, тетя Люся, женщина с лицом хронической страдалицы и мертвой хваткой бультерьера.
По левую — двоюродный брат мужа, тридцатилетний Вовик. Главным жизненным достижением Вовика был неоконченный в 2012 году курс шиномонтажа и умение спать с открытыми глазами.
— Верочка, — начала свекровь.
Голос ее полился таким густым, липким сиропом, что в нем легко могла бы увязнуть средних размеров муха.
— Мы тут на семейном совете подумали и решили без тебя…
— Годы-то идут. Здоровье уже не то. Хочется землицы, свежего воздуха. Гнездо родовое нужно строить! Дачу!
— Прекрасная мысль, Зинаида Павловна, — вежливо кивнула я, отрезая кусок яблочного пирога.
— И где же вы планируете изыскать средства на эту дворянскую усадьбу?
Свекровь умильно сложила пухлые ручки на груди. Глазки ее блестели, как два новеньких полтинника.
— Так мы же семья! Вместе навалимся! У тебя, Верочка, зарплата белая, должность хорошая, кредитная история — как слеза младенца.
— Банк тебе любую сумму с радостью одобрит! Ты только оформи на себя миллиончика три-четыре. А мы уж всем миром выплатим! В два счета погасим!
— Всем миром? — я приподняла бровь. Внутри меня проснулся Салтыков-Щедрин, радостно потирая руки.
— Позвольте уточнить детали этого грандиозного инвестиционного проекта.
— А как же! — радостно встряла тетя Люся. — Я с пенсии буду откладывать. По пять тысяч каждый месяц! Как штык!
— А я… это… руками помогу! — басом прогудел Вовик, пряча бессмысленный взгляд в тарелке с холодцом.
— Фундамент залью. У меня кореш на цементном заводе охранником работает, можно по дешевке мешки через забор кидать.
Я смотрела на этот парад незамутненной наглости и мысленно аплодировала. План был гениален.
Я вешаю на свою шею многомиллионный долг. Дача, разумеется, строится на участке Зинаиды Павловны, то есть юридически принадлежит исключительно ей.
А выплачивать банковский процент они будут пятью тысячами и Вовиным воображаемым ворованным цементом.
Уже через месяц мне скажут: «Ой, Верочка, инфляция, давление скачет, Вовика опять никуда не берут. Ты уж заплати сама в этом месяце, ты же у нас богатая!». И так на ближайшие пятнадцать лет.
— Зинаида Павловна! — я всплеснула руками, изобразив на лице религиозный восторг.
— Вы гений! Какая житейская мудрость! Действительно, родовое гнездо! Я завтра же иду в банк. Берем не три, берем пять миллионов!
— Гулять так гулять! Сделаем два этажа, камин, баню из сруба!
Вовик поперхнулся холодцом, тетя Люся истово перекрестилась на хрустальную люстру, а свекровь расцвела так, будто ей только что вручили ключи от Эрмитажа.
— Золотая ты моя! — запела она, смахивая несуществующую слезу.
— Костик, смотри, какая у тебя жена!
Всю следующую неделю я ходила загадочная и деловая.
Просила у Зинаиды Павловны копии документов на ее участок, что-то вдумчиво считала на калькуляторе. Родня мужа пребывала в абсолютной эйфории. Они уже мысленно жарили шашлыки на моей шее и загорали на моем горбу.
В следующую субботу я созвала ответный «семейный совет».
Я оделась в строгий серый костюм, положила на стол пухлую папку с бумагами и обвела присутствующих тяжелым, инквизиторским взглядом.
— Господа концессионеры, — начала я тоном диктора, объявляющего о начале ядерной зимы.
— У меня прекрасные новости. Банк предварительно одобрил нам пять миллионов. Под отличный процент.
Свекровь захлопала в ладоши, Вовик радостно крякнул.
— Но, — я подняла вверх указательный палец. — Так как сумма крупная, служба безопасности банка выдвинула ряд жестких условий. Кредит целевой. Банк в курсе, что платить будем мы все вместе. Поэтому они подготовили договоры солидарной ответственности.
Улыбка на лице Зинаиды Павловны начала медленно сползать, как подтаявший весной снеговик.
— Какой… ответственности? — пискнула она.
— Солидарной! — жизнерадостно подтвердила я.
— Вы все выступаете официальными созаемщиками и поручителями. Но и это не все. Банку нужен твердый залог.
— Я со своей стороны закладываю нашу с Костей машину. Тетя Люся, от вас банк требует в залог вашу однокомнатную хрущевку.
— А от вас, Зинаида Павловна — вашу прекрасную трехкомнатную квартиру.
— Мою квартиру?! — свекровь схватилась за сердце. Цвет ее лица приобрел интересный оттенок несвежего брокколи.
— Ну конечно! — я сделала максимально невинные глаза и достала из папки бланки. — Вот договоры залога. Вам нужно только поставить подписи. Вы же сами сказали: «в два счета погасим». Люся поможет деньгами, Вовик с цементом. Чего вам бояться?
— Вы же не собирались спихнуть этот кредит на меня одну, правда? Мы же честные люди!
— Но… но, если мы вдруг не сможем платить… — прошептала Люся, вжимаясь в стул так, словно хотела слиться с обоями.
— Тогда банк на законных основаниях заберет ваши квартиры и пустит их с молотка, — спокойно, с легкой улыбкой серийного маньяка констатировала я.
— Но мы же банда! Мы же не допустим просрочки! Кстати, Вовик, банк проверил твою историю. С тебя в залог — твой гараж. И обязательное страхование жизни.
— Если что-то пойдет не так, банк продаст гараж, а тебя отправит на принудительные работы. Шучу. Просто останешься на улице.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как в коридоре тикают часы и как со звоном рушатся чужие воздушные замки.
Психологическое айкидо в чистом виде: я просто взяла их наглый план и привязала к нему их же реальную ответственность.
— Знаешь, Верочка… — сдавленно прохрипела свекровь, судорожно потирая грудь.
— Я тут подумала… Какая дача? У меня же радикулит. Я же там умру на этих грядках к чертовой матери.
— Да-да! — горячо, с нотками паники поддержала тетя Люся. — И у меня давление скачет! Какие пять тысяч? Мне на корвалол не хватает!
— И гараж мне самому нужен, там резина зимняя лежит, — буркнул Вовик, отодвигаясь от стола, словно моя папка с бумагами излучала радиацию.
Я тяжело вздохнула.
— Как жаль. А я так верила в нашу семейную сплоченность. Значит, отменяем? Никто не готов рискнуть своей недвижимостью ради общего родового гнезда?
Родня закивала так энергично и синхронно, что их можно было смело отправлять на Олимпиаду.
— Ну, раз так… — я грациозно закрыла папку с фальшивыми банковскими бланками и достала из сумочки другой документ. — Раз вы официально отказались, я решила вопрос иначе.
Я положила на стол свежую выписку из Росреестра и фотографию очаровательного маленького финского домика на берегу озера.
— Вчера моя мама купила вот эту дачу. Я, как любящая дочь, добавила ей недостающую сумму из своих личных, добрачных накоплений.
— Так что юридически — ни я, ни тем более мой муж не имеем к этой недвижимости никакого отношения. Никаких кредитов. Только тишина, сосны и стопроцентная мамина собственность.
Зинаида Павловна открыла рот, потом медленно закрыла. В ее глазах читалась сложная гамма чувств: от невольного восхищения моей дьявольской предусмотрительностью до черной, беспросветной тоски. Ее изящно, по всем правилам искусства, обвели вокруг пальца.
— А как же… мы? — выдавила свекровь, глядя на фотографию домика. — Мы же в гости приедем? Воздухом подышать…
Я ласково улыбнулась, убирая документы в сумку.
— Разумеется, Зинаида Павловна. Жду вас всех в августе. С вас — прополка двадцати соток целины, а с Вовика — копка колодца. Мы же семья. Должны помогать друг другу. Совершенно бесплатно.
С тех пор тему кредитов и совместной недвижимости в нашем доме не поднимали ни разу. А Зинаида Павловна, встречаясь со мной взглядом, теперь почему-то нервно сглатывает.
Видимо, понимает: у паразитов против хищников нет ни единого шанса.
— Ещё не расписались, а ты уже квартиру делишь? — раздражённо спросила Алина у жениха.