Я спокойно отставила кастрюлю. В швейном цехе, где я собираю мужские пиджаки по лекалам, которые не прощают ошибки в миллиметр, приучаешься к двум вещам: остроте ножниц и ледяному спокойствию.
— Галина Сергеевна, плов — дело благородное, — ответила я, вытирая руки. — Но Армен, кажется, забыл, что плита работает на электричестве, которое оплатил Федя, а баклажаны лежат в холодильнике, который купила я. Так что вдоль или поперёк — это вопрос не кулинарии, а инвестиций.
В дверях появился сам «инвестор». Армен, обладатель двух палаток с сухофруктами и лица человека, только что приватизировавшего как минимум Газпром, поправил на животе майку-алкоголичку. Его статус дальнего родственника директора рынка придавал его походке некоторую кавалерийскую кривизну.
— Слушай, Оля, зачем так говоришь? — Армен вальяжно прислонился к косяку, отчего тот подозрительно скрипнул. — Мы тут одна семья. Я пришёл — порядок принёс. Завтра мои братья зайдут, человек шесть, будем дела обсуждать. Ты приготовь что-нибудь… солидное. И чтобы без лишних глаз.
— Шесть человек? — я приподняла бровь. — В двухкомнатную квартиру, где и так четверо взрослых маневрируют, как селёдки в бочке?
Тут Галина Сергеевна, вдохновлённая присутствием своего «султана», решила поставить финальную точку в затянувшемся споре о суверенитете.
— Оля, хватит. Мне надоело это коммунальное нытьё. Армен — хозяин в этом доме, потому что он мой мужчина. А ты здесь — жена моего сына. Это моя квартира, привыкай. Или принимай наши правила, или… — она сделала эффектную паузу, — …не делай нам нервы.
— Или? — уточнила я.
— Или привыкай к мысли, что гостиная теперь — штаб-квартира Армена, а кухня — зона его личных интересов. Смирись, деточка. Ты просто квартирантка с расширенными функциями по уборке.
Галина Сергеевна победно поджала губы, напоминая курицу, которая только что снесла золотое яйцо, но случайно его раздавила.
— Я поняла вас, Галина Сергеевна. Привыкать — так привыкать.
Вечер обещал быть томным. Федя вернулся с работы позже обычного — чинил проводку в новом торговом центре. Он вошёл в квартиру, пахнущий пылью и канифолью, и сразу наткнулся на Армена, который в одних трусах и майке смотрел шоу про экстрасенсов на максимальной громкости.
— О, Федя! — крикнул Армен, не оборачиваясь. — Там в ванной кран подкапывает. Сделай, да? Ты же мастер. И пива мне купи, а то жара, бизнес стоит.
Федя посмотрел на меня. Я стояла в коридоре с чемоданом. Рядом стоял второй, побольше.
— Оля? Мы куда-то едем? — спросил муж, медленно осознавая реальность.
— Мы не едем, Федя. Мы возвращаемся в человеческое состояние. Твоя мама объяснила мне, что мы здесь — декоративные элементы с функцией оплаты счетов. «Это моя квартира, привыкай» — цитата дня. Я решила не привыкать.
Галина Сергеевна выплыла из кухни, жуя яблоко.
— Ой, началось! Снова эти театральные жесты. Феденька, не слушай её. Она просто не хочет уважать твоего отчима.
— Отчима? — Федя посмотрел на Армена, который в этот момент пытался мизинцем выковырять что-то из зуба. — Мам, этому «отчиму» на три года больше, чем мне. И почему он распоряжается моим временем?
— Потому что он мужчина с весом в обществе! — пафосно заявила Галина Сергеевна. — У него связи на рынке!
— Мама, — тихо сказал Федя, и в его голосе прорезался тот самый «электрический» холод, который предвещает короткое замыкание. — Единственный вес, который я тут вижу — это сто килограммов лени в семейных трусах и в моих тапочках. Оля права. Если это твоя квартира, то и проблемы в ней — твои.
Армен решил вмешаться, почувствовав, что бесплатное пиво и сервис «всё включено» ускользают.
— Э, парень, ты маму не уважать решил? Я тут всё обустрою, я директор рынка почти! Я тут ремонт сделаю… в следующем году!
— Армен, — я сделала шаг вперёд. — Про ремонт — это интересно. Вот здесь, на стене, висит список чеков. Плитка в ванной, инсталляция, новый щиток, который Федя ставил три дня, и тот самый холодильник, из которого ты сейчас доедаешь мою колбасу. Общая сумма — как раз стоимость твоей «Лады», на которой ты возишь укроп. Если ты хозяин — плати.
Армен поперхнулся яблоком и выдал:
— Женщина, ты зачем цифрами бросаешься? Деньги — это пыль! Главное — дух дома!
— Вот и живи в духе, — отрезала я. — Федя, выноси чемоданы. Газель уже у подъезда.
Мы уходили быстро и красиво. Я не просто собирала вещи, я забирала «уют». Сняла шторы, которые шила сама из дорогой портьерной ткани (в цехе обрезки достались), забрала кофемашину, микроволновку и даже ту самую японскую сковородку, на которой Галина Сергеевна планировала жарить баклажаны вдоль.
— Вы не имеете права! — визжала свекровь, бегая по пустеющей квартире. — Это мародёрство! Федя, останови её!
— Мама, привыкай, — бросил Федя, закрывая за нами дверь. — Это твоя квартира. А это — твои счета. За свет, за воду и за «дух дома». Документы на интернет я аннулировал, пароль от вай-фая — это дата моего рождения, которую ты всё равно не помнишь.
Мы съехали в уютную однушку, которую я сняла ещё утром — я давно чувствовала, что «баклажанный кризис» неизбежен.
Через три дня началось самое интересное. Телефон Феди разрывался.
— Феденька, — рыдала в трубку Галина Сергеевна, — Армен сказал, что не будет платить за свет, потому что «в гостях за свет не платят». А вчера он привёз три ящика гнилых помидоров и заставил меня их перебирать всю ночь, говорит — бизнес!
— Мама, — спокойно отвечал Федя, — это же твой мужчина с весом. Пусть он решит вопрос.
— Он не решает! Он лежит на диване и требует хинкали! А у меня ноги после смены в «Пятёрочке» отваливаются! Позови Олю, дай ей трубку, пусть она скажет, как пятна от помидоров с ковра вывести!
Я взяла телефон.
— Галина Сергеевна, помните, вы говорили, что я квартирантка? Так вот, я уволилась. Теперь у вас новый персонал — Армен. Правда, он работает по системе «наоборот»: вы ему платите, вы его кормите, вы его терпите.
— Он меня выгоняет из большой комнаты! — взвизгнула свекровь. — Говорит, там телевизор лучше видно!
— Логично, — усмехнулась я. — Хозяин же. Привыкайте, Галина Сергеевна. У него связи на рынке, он вам обязательно поможет… советом, как резать баклажаны.
Армен на заднем плане что-то кричал про «неуважение к традициям» и требовал чай, причём обязательно с чабрецом, которого в доме, естественно, не было. Судя по звуку, он пытался открыть консервную банку мечом, доставшимся ему от деда, и судя по грохоту — опять повредил столешницу.
Я положила трубку. Мой новый мужской костюм, который я дошивала дома на новой машинке, сидел идеально. В жизни, как в крое: если деталь лишняя и портит весь фасон, её нужно просто отрезать. Безжалостно и по линии шва.
Галина Сергеевна осталась в своей квартире. С Арменом, счетами и гнилыми помидорами. Она наконец-то стала полноправной хозяйкой своей жизни, правда, жизнь эта теперь подозрительно напоминала склад овощебазы в период упадка.
А я? Я просто научилась одной важной истине: право собственности на стены не даёт права собственности на чужую душу. Особенно если эта душа умеет профессионально держать в руках острые ножницы.
Пришла из магазина и услышала, как муж диктует своей матери цифры от моей карты, чтобы она купила «необходимое»