Свекровь думала, что меня можно кинуть “по-семейному”. Кинула — но себя же

Флористика — это таскать ведра с ледяной водой, которые весят примерно, как грехи моей свекрови, стирать в кровь руки секатором и уметь с нежной улыбкой объяснять клиенту, почему букет из синих пионов в декабре стоит как крыло от «Боинга».

Мне сорок два, у меня своя уютная студия в центре города, двое помощниц и железобетонная нервная система.

Мой муж Паша — святой человек, чей инстинкт самосохранения развит настолько блестяще, что в мои отношения с его родней он не вмешивается. Паша знает: я женщина терпеливая, но если уж начну бой, то пленных не беру.

Его мама, Зинаида Павловна, — женщина самоуверенная. У нее прическа формы «взрыв на макаронной фабрике, укрепленный лаком «Прелесть»» и твердое убеждение, что моя работа — это «веники крутить от безделья». Мы общаемся вежливо, на безопасной дистанции. Но ровно до тех пор, пока родне не понадобится халява.

Все началось в хмурый ноябрьский вторник. Дверь моей студии звякнула, и на пороге материализовалась Зинаида Павловна в компании своей племянницы Вики. Вике двадцать пять, она работает «контент-мейкером» (в основном пилит селфи в зеркалах чужих ресторанов) и готовится к свадьбе.

— Анечка, здравствуй! — Зинаида Павловна по-хозяйски отодвинула ведро с гортензиями.

— Мы к тебе по-родственному. Викуся замуж выходит. Надо оформить зал. Ну, там, арка, столы гостей, президиум, чтобы все дорого-богато. И букет, конечно, чтобы до пола свисал! Ты же в цветах крутишься, тебе это раз плюнуть.

Вика молча сунула мне под нос телефон. На экране сияла картинка: каскады белых орхидей, облака из гипсофилы, тысячи роз сорта «Уайт О’Хара». Бюджет такой свадьбы в пересчете на цветы начинался от цены подержанной иномарки.

— Очень красиво, — искренне сказала я. — Прекрасный выбор.

— Ну вот! — обрадовалась свекровь.

— Сделай нам так же. Только мы много платить не будем, мы же свои. У тебя же скидки там всякие на базах, просрочка, может, какая-то есть, которая еще нормально выглядит. Сообразишь из того, что под рукой.

Я мысленно досчитала до пяти. Вдох-выдох. Сахарная улыбка.

— Зинаида Павловна, Вика. Давайте начистоту. То, что на картинке — это премиальный цветок. Никакой «просрочки» такого качества не бывает.

— Я предлагаю вам две опции. Опция первая, щедрая: я дарю Вике на свадьбу шикарный букет невесты и бутоньерку жениху. Из лучших цветов, абсолютно бесплатно, это мой свадебный подарок. Остальное оформление вы заказываете где хотите.

Лицо свекрови вытянулось.

— А опция вторая? — подозрительно прищурилась она.

— Опция вторая, партнерская. Я делаю вам полное оформление зала. Моя работа, работа моих девочек, монтаж и демонтаж — в подарок. Но вы оплачиваете закупку цветов и расходников строго по оптовым чекам с базы. В ноль. По картинки Вики это обойдется примерно в сто пятьдесят тысяч рублей.

В студии повисла тишина, нарушаемая только гудением холодильника.

— Сто пятьдесят тысяч?! За траву, которая через день завянет?! — Зинаида Павловна схватилась за сердце.

— Аня, побойся бога! Откуда у нас такие деньги? У нас еще лимузин не оплачен! Мы же семья!

— Цветы не растут у меня на заднем дворе, Зинаида Павловна. Я их покупаю. За евро, — ласково парировала я.

Они перешептывались минут десять, сбившись в кучку у витрины с суккулентами. Наконец, свекровь повернулась ко мне с хитрым ленинским прищуром:

— Хорошо, Аня. Мы выбираем второй вариант. Делай как на картинке. Но деньги мы отдадим тебе после свадьбы. Из подаренных конвертов. Ты же нас знаешь, мы не обманем!

О, я их знала. Прекрасно знала. «Оплата из конвертов» в переводе с языка наглых родственников означает: «После свадьбы мы скажем, что нам подарили пустые открытки, разведем руками, поплачем, а потом улетим в Турцию на оставшиеся деньги. А ты, Анечка, перебьешься, ты же семья». Если я соглашусь, то стану главным спонсором этого торжества любви, причем принудительно.

Отказать? Был бы скандал на весь клан с привлечением мужа и звонками в ночи: «Твоя жена оставила сироточку Вику без праздника!».

— Договорились, — лучезарно улыбнулась я. — Сделаю всё в лучшем виде.

Зинаида Павловна и Вика удалились, торжествуя победу. Они были уверены, что блестяще обвели вокруг пальца «эту флористку». А я заварила себе кофе, открыла ноутбук и начала просчитывать план возмездия.

Я не собиралась вкладывать ни копейки своих денег, но и портить себе репутацию плохим оформлением не входило в мои планы.

Мне нужно было найти того, кто оплатит банкет. И я точно знала, кто это будет.

На следующий день я позвонила Маргарите Эдуардовне — будущей свекрови Вики. Это была дама совершенно иного полета. Главбух крупного завода, женщина, у которой даже броши на лацкане смотрели на окружающих с легким презрением.

С Зинаидой Павловной они находились в состоянии холодной войны за влияние на молодых. Маргарита Эдуардовна считала Вику «простушкой без приданого», а ее родню — «голодранцами».

Мы встретились в кофейне. Я разложила перед ней эскизы оформления.

— Маргарита Эдуардовна, — начала я с легкой грустью в голосе. — Я к вам по очень деликатному вопросу. Как флорист, я не имею права обсуждать заказчиков, но тут дело касается чести вашей семьи.

Она навострила уши, отставив чашку с американо.

— Зинаида Павловна и Вика заказали мне оформление зала. Но бюджет выделили… как бы это сказать… оскорбительно малый. Зинаида Павловна сказала: «Сделай нам из остатков, пусти в ход полевые ромашки, крашеные гвоздики, добавь побольше зелени с пустыря. Мы не собираемся тратиться на гостей со стороны жениха, пусть сидят хоть в сене».

Маргарита Эдуардовна округлила глаза.

— В сене?! Мои гости — уважаемые люди! Даванковы приедут, Петр Ильич из министерства! И они будут сидеть в ромашках?!

— Вот и я о том же, — вздохнула я. — Я не могла допустить, чтобы свадьба вашего единственного сына выглядела как сельская дискотека 90-х. Поэтому я набросала проект, достойный вашего уровня. Белые орхидеи, премиальные розы. Смета по себестоимости — сто пятьдесят тысяч. Свою работу я делаю даром из глубокого уважения к вам.

Глаза Маргариты Эдуардовны блеснули хищным, азартным огнем. Утереть нос сватье, показать свое превосходство и спасти лицо перед «уважаемыми людьми» — для нее это стоило любых денег.

— Я оплачиваю, — отрезала она, доставая телефон.

— Прямо сейчас перевожу. Сделай так, Анечка, чтобы эта Зинаида удавилась от зависти. И ни слова им до свадьбы!

День Х настал. Ресторан выглядел как филиал райского сада. Столы утопали в белых цветочных облаках, арка для регистрации была похожа на портал в сказку. Воздух благоухал дорогим парфюмом от сотен бутонов.

Когда Зинаида Павловна и Вика вошли в зал, их лица надо было видеть. Сначала шок, потом дикий, ничем не прикрытый восторг вперемешку с самодовольством. Свекровь подлетела ко мне, сияя как начищенный самовар.

— Анька! Ну ты даешь! — зашептала она мне на ухо. — Нашла ведь на базах неликвид, а как смотрится! Дорого-богато! И обошлось тебе, небось, в три копейки, а с нас сто пятьдесят тысяч хотела содрать! Умницы мы с Викусей, что не стали заранее платить! Тебе бизнесменша!

Я скромно опустила глаза:

— Наслаждайтесь праздником, Зинаида Павловна.

Банкет шел своим чередом. Гости ели, пили, кричали «Горько!». И вот, настало время тостов от родителей. Маргарита Эдуардовна, в платье цвета спелой сливы, взяла микрофон. Она вышла в центр зала, поправила бриллиантовые серьги и окинула гостей царственным взглядом. Зал затих.

— Дорогие гости! — ее голос с металлическими нотками разнесся по ресторану. — Свадьба — это объединение двух семей. И, конечно, в каждой семье свои возможности.

— Я человек прямой. Когда я узнала, что уважаемая сватья, Зинаида Павловна, планировала украсить этот прекрасный зал бурьяном, крашеными гвоздиками и сеном в целях экономии на моих гостях…

Зинаида Павловна поперхнулась шампанским. Вика съехала по стулу куда-то вниз, сливаясь со скатертью. Гости со стороны жениха возмущенно зашептались.

— …мое материнское сердце не выдержало! — трагически продолжила Маргарита Эдуардовна.

— Я не могла позволить, чтобы мой сын и невестка праздновали свой день в таком убожестве. Поэтому я лично и полностью оплатила всё это великолепное цветочное оформление! До копеечки! За наш с вами красивый вечер! Пейте, ешьте, Зинаида Павловна, не стесняйтесь, сегодня вы на празднике!

Зал взорвался аплодисментами со стороны жениха. Маргарита Эдуардовна победоносно подняла бокал.

Лицо моей свекрови за эти полторы минуты сменило три оттенка: от бледно-серого до цвета перезревшего свекольного борща. Она сидела, вжав голову в плечи, пока соседи по столу бросали на нее насмешливые взгляды.

Ближе к торту я пошла припудрить носик. В дамской комнате меня подкараулила Зинаида Павловна. Она дышала тяжело, как загнанный носорог.

— Ах ты… змея! — прошипела она, нервно комкая бумажное полотенце.

— Это ты всё подстроила! Ты меня перед новыми родственниками опозорила! Мы же договорились: из конвертов!

Я спокойно достала помаду, глядя на её перекошенное лицо через зеркало.

— Зинаида Павловна, вы о чем? — я изобразила крайнюю степень удивления. — Я предложила вам две опции. Вы хотели бесплатно получить работу на сто пятьдесят тысяч и планировали меня кинуть с конвертами.

— Я просто нашла инвестора. Я не взяла с вас ни единого рубля, как вы и мечтали. Цветы есть? Есть. Вы за них платили? Нет. Так в чем претензия?

— Ты выставила меня нищебродкой! — взвизгнула она.

— Я выставила вас человеком, который любит считать чужие деньги, — жестко, без улыбки отрезала я, поворачиваясь к ней.

— Запомните, мама. Мой труд стоит денег. Мои знания стоят денег. И помощь родственникам я оказываю только тогда, когда меня уважают, а не пытаются использовать.

Я щелкнула колпачком помады и пошла к выходу. Уже у двери я обернулась:

— Кстати, тот маленький подарочный букет невесты, о котором мы говорили в самом начале? Он был от меня. Совершенно бесплатно.

С тех пор в нашей большой семье наступили тишь да гладь. Зинаида Павловна со мной подчеркнуто вежлива, а при слове «скидка» начинает нервно моргать. Вика пишет мне восторженные комментарии в соцсетях, надеясь на лояльность в будущем.

А я что? Я по-прежнему кручу свои «веники». Потому что, как показывает практика, любую, даже самую наглую родню можно научить ценить чужой труд. Нужно лишь правильно подобрать удобрение.