Бывший решил сэкономить на свадьбе за мой счёт. Экономия обошлась ему дорого

Наблюдать за тем, как мой муж Эдуард пытался играть в Джеймса Бонда местного разлива, было невероятно увлекательно.

Эдик, менеджер среднего звена с амбициями Илона Маска и зарплатой кассира, вдруг начал вести себя как герой шпионского триллера.

Его телефон обзавелся сложным паролем (я подсмотрела его на второй день — это была дата рождения его новой пассии), он начал носить узкие джинсы, которые явно перекрывали доступ кислорода к его и без того не слишком активному мозгу, а от его рубашек стало разить эфирным маслом пачули.

Его новая возлюбленная, Стелла, работала у него в офисе помощницей. Она была из тех просветленных дев, которые питаются исключительно пророщенной пшеницей и чужими мужьями. Эдик думал, что он гений конспирации. Я же каждое утро поправляла ему воротничок и с иронией наблюдала, как он прячет глаза. Я все ждала, когда же он откроет свою тайну.

Это случилось во вторник. Эдик встал в позу оскорбленного достоинства посреди нашей гостиной и, трагически заломив руки, выдал:

— Лиза, нам нужно серьезно поговорить. Ты не понимаешь мою душу. Мои вибрации больше не совпадают с твоими. Стелла… она видит во мне внутреннего тигра! Я ухожу. Мне больше не придется тебе лгать. Я требую развода.

Я аккуратно отложила томик Вудхауза, поправила очки и посмотрела на него поверх оправы.

— Эдик, во-первых, твой внутренний тигр — это, скорее, декоративный чихуахуа с расстройством пищеварения.

— А, во-вторых, ты мог бы просто сказать, что тебе лень прятать чеки из ресторанов. Развод так развод. Только чемодан собирай быстрее.

Он ушел, громко хлопнув дверью, явно разочарованный тем, что я не рухнула на колени и не начала рвать на себе волосы.

Моя родня, конечно, попыталась устроить траур. Мама причитала, что «он блудливый кот», а тетя Галя советовала сходить к гадалке, чтобы снять порчу.

Я лишь вежливо кивала. Но самым прекрасным событием в этой истории стала реакция моей свекрови.

Изольда Марковна была прекрасной женщиной. Интеллигентка в пятом поколении, она курила тонкие сигареты через мундштук, обожала Шопенгауэра и обладала языком, которым можно было резать алмазы.

На следующий день после ухода Эдика она появилась на моем пороге с коллекционной бутылкой Шабли и коробкой эклеров.

— Лизонька, девочка моя, — произнесла она, величественно проходя на кухню.

— Я всегда знала, что мой сын — это эволюционный тупик. Я пыталась вернуть его в роддом, но чеки там, увы, не принимают. Давай выпьем за твое освобождение от этого генетического недоразумения.

Мы с Изольдой стали лучшими подругами. Ходили в театры, обсуждали античную философию и строили планы на жизнь. Моей новой компанией стал адвокат Изольды, Роман — мужчина с безупречным чувством юмора, острым умом и плечами, за которыми хотелось спрятаться от любой бури.

Развод оформили быстро, тихо и без истерик. Я цвела, Роман делал мне комплименты, а Изольда Марковна стала нашим главным благословителем.

Я уже почти забыла о существовании бывшего мужа, когда на моем экране высветилось: «Эдик. Не брать». Я с любопытством нажала на вызов.

— Лиза, — его голос звучал так, будто он вещал с трибуны ООН. — Нам нужно встретиться. Это вопрос жизни и смерти. И кармы.

— Кармы? — усмехнулась я. — Эдик, ты в прошлой жизни был утюгом, о какой карме речь?

— Не язви. Завтра в ресторане «Осознанный Лось». В семь.

Я положила трубку и набрала Изольде Марковне. Услышав название ресторана, свекровь так смеялась, что чуть не уронила свой мундштук.

Мы быстро составили план. Я всегда предпочитала играть на опережение и бить противника его же оружием.

На следующий день я вошла в «Осознанный Лось» в безупречном платье винного цвета, на шпильках и с идеальной укладкой. Эдик сидел за столиком со Стеллой.

Девушка была облачена во что-то мешкообразное из небеленого льна, на ее шее болтались деревянные бусы, а взгляд выражал крайнюю степень превосходства над всем сущим.

— Привет, Лиза, — снисходительно протянул Эдик. — Рад, что ты нашла в себе силы прийти.

— Здравствуй, Лиза, — пропела Стелла, сложив руки лодочкой. — Я посылаю тебе лучи принятия и света.

— Спасибо, Стелла, оставь себе, вдруг зимой отопление отключат, — парировала я, грациозно опускаясь на стул.

— Итак, Эдуард, зачем ты оторвал меня от ужина с нормальным мужчиной?

Эдик прокашлялся, пытаясь напустить на себя важность.

— Мы со Стеллой решили пожениться. Наши энергии слились воедино. Но мы против бездумного потребления. Капитализм разрушает планету. Добыча золота — это боль Земли.

— Ближе к делу, Гринпис, — перебила я.

— Я хочу, чтобы ты вернула обручальное кольцо, — выпалил он. — То самое, с бриллиантом. Зачем покупать новое, если мы можем проявить экологичность и пустить его во вторичную переработку? К тому же, это справедливо. Я за него платил.

Я посмотрела на него. Потом на Стеллу. Потом снова на него. Человек, который годами жил за мой счет и счет своей матери, играя в успешного бизнесмена, сидел передо мной и на полном серьезе требовал б/у кольцо для своей новой просветленной музы, чтобы сэкономить пару сотен тысяч.

Это было так нелепо, что я даже не стала злиться. Я улыбнулась. Широко, искренне и очень опасно.

— Эдик, — мягко сказала я. — Ты не поверишь, но я предвидела твою тягу к экологии. Я тоже считаю, что вторичная переработка — это тренд сезона.

Я достала из сумочки бархатную коробочку и аккуратно положила ее на стол. Глаза Эдика жадно блеснули. Стелла потянулась к коробочке своими наманикюренными пальцами. Она открыла ее. Кольцо сияло.

— Ого, — выдохнула Стелла, быстро примеряя его на палец. — Оно село идеально! Это знак Вселенной!

— Несомненно, — кивнула я, доставая из сумочки пухлый конверт из плотной бумаги. — Но раз уж мы говорим о честности и переработке старого в новое, у меня для вас есть еще кое-что. Небольшой свадебный подарок.

Я пододвинула конверт к Эдику. Он нахмурился, вскрыл его и достал несколько официальных документов с гербовыми печатями.

— Что это? — его голос дрогнул.

— Это, дорогой мой, реалии капитализма, который ты так не любишь, — сладким голосом пояснила я.

— Видишь ли, Изольда Марковна тоже решила провести инвентаризацию своих активов. Квартира, в которой вы сейчас живете и в которой ты планировал строить свое семейное гнездышко, вчера была официально переписана на меня по договору дарения. Как моральная компенсация за пять лет выноса моего мозга.

Эдик побледнел. Стелла перестала дышать.

— Машина, на которой ты приехал, — продолжила я, загибая пальцы, — находится в лизинге. Изольда Марковна расторгла договор сегодня утром.

— Тебе придется вернуть ключи в салон до завтра. Твоя должность «коммерческого директора» в компании маминого брата аннулирована в связи с сокращением штата. И, наконец, вишенка на этом экологически чистом торте…

Я указала изящным пальцем на кольцо, которое Стелла уже пыталась незаметно снять.

— Это кольцо ты покупал не на свои деньги. Ты взял его в кредит. И, как видно из банковской выписки, приложенной к документам, ты не платил по нему уже полгода. Долг с учетом пени составляет двести сорок тысяч рублей. Судебные приставы уже в курсе.

Тишина за столиком стояла такая, что было слышно, как на кухне повар режет сельдерей. Лицо Эдика напоминало перекисший кефир.

— Но… мама не могла так поступить… — прошептал он.

— Твоя мама, Эдик. Она может всё.

Стелла, чьи вибрации внезапно упали до уровня плинтуса, посмотрела на Эдика глазами, полными праведного, отнюдь не духовного гнева. Она сорвала кольцо с пальца, швырнула его в недопитый смузи бывшего мужа и, процедив сквозь зубы: «Нищеброд кармический!», схватила свою эко-сумку и вылетела из ресторана.

Я с наслаждением допила свою минеральную воду.

— Что ж, Эдуард. Кольцо я тебе вернула. Невеста, правда, самоликвидировалась, но это уже издержки переработки. Конверт с документами сохрани — экологично сдашь в макулатуру, заработаешь себе на билет на трамвай. Ключи от моей новой квартиры жду завтра к полудню.

Я встала, поправила платье и направилась к выходу. У дверей меня ждал Роман. Он подал мне пальто, поцеловал и тихо спросил:

— Ну как?

— Блестяще, — рассмеялась я. — Кармический бумеранг сработал без осечек.

Вечером мы сидели на веранде загородного дома Изольды Марковны. Мы пили Шабли, ели эклеры и втроем смеялись до слез над видео, которое мне прислал кто-то из посетителей «Осознанного Лося» — на нем Эдик пытался выловить кольцо из зеленой жижи смузи, озираясь по сторонам.

Я смотрела на Романа, который с нежностью наливал мне еще вина, на Изольду, довольно пускающую кольца дыма, и понимала: иногда развод — это не конец света. Иногда это лучшая генеральная уборка в вашей жизни, после которой дышится невероятно легко. А мусор… мусор должен оставаться на свалке. Желательно, с непогашенным кредитом.