Родственные связи — это прекрасно. Я всегда считала, что семья — это надежный тыл, опора и источник безусловной любви. При одном маленьком условии: если этот тыл находится на безопасном расстоянии. Желательно, в другом часовом поясе.
Мой муж Паша — человек редкой душевной организации. Он может без инструкции собрать шкаф из ИКЕА, умеет виртуозно жарить стейки и никогда не путает кинзу с петрушкой.
Но у него есть одна генетическая аномалия: при виде родственников старше пятидесяти лет его позвоночник превращается в переваренную макаронину, а слово «нет» дается ему с физической болью.
Именно благодаря этой аномалии три года назад мы пережили Нашествие.
Тогда тетя Рита, старшая сестра Пашиной мамы, позвонила и трагическим шепотом сообщила, что ей нужно «буквально на недельку» сменить обстановку, восстановить ауру.
Я, будучи молодой, наивной и свято верящей в гостеприимство, радушно распахнула двери нашей городской квартиры.
Тетя Рита приехала с одним маленьким чемоданчиком и колоссальным, просто межгалактическим чувством собственной важности. Неделя плавно перетекла в три с половиной.
За это время я узнала о себе много нового. Выяснилось, что я неправильно варю борщ (он недостаточно красный, потому что я кладу мало души), не так глажу постельное белье (микробы смеются над моим утюгом), и вообще, мой кот смотрит на тетю Риту «без должного пиетета».
Она вставала в шесть утра, гремела кастрюлями и в целом начала руководить нашей жизнью.
Я терпела. Я пила пустырник литрами, медитировала в ванной и мысленно представляла, как отправляю тетю Риту бандеролью на Колыму.
Когда она наконец уехала, оставив после себя выжженную землю моей нервной системы, мы с Пашей поклялись на томике Бродского: больше никаких незваных гостей. Мой дом — моя крепость.
Прошло три года. Мы купили чудесную дачу. Это был мой личный рай: идеальный газон, гамак, натянутый между двумя вековыми соснами, и ни одной грядки с картошкой. Исключительно зона гедонизма.
Мы готовились открыть летний сезон, предвкушая вечера с бокалом просекко под стрекот цикад. Но за неделю до июня в воздухе запахло серой.
Паша начал прятать глаза, нервно почесывать переносицу и вздыхать так тяжело, словно готовился к роли бурлака на Волге.
— Вероника, радость моя, — начал он однажды за ужином, глядя куда-то в район плинтуса.
— Тут такое дело… Тетя Рита звонила.
— И? — я отложила вилку. Внутри меня проснулся и начал разминать шею внутренний бес.
— Она сказала, что в городе ужасная экология, а ей врачи прописали сосновый воздух. Сказала, что едет к нам на все лето.
— Паша, — я глубоко вдохнула. — Скажи мне, что ты ответил. Скажи, что ты напомнил ей про нашу клятву.
— Я честно пытался! — взмолился муж.
— Я сказал, что мы сами там бываем наездами. Что у нас нет для нее условий. Что у нас там дикие звери бродят!
— А она?
— А она сказала: «Павлик, не выдумывай, я видела фотки вашей дачи в Одноклассниках. Там хоромы. Мне ничего не нужно, только кроватку у окошка, и чтобы вы меня до станции возили. Я уже и билеты на электричку взяла, и Эдика с семьей позвала, чтобы мне не скучно было, пока вы в городе работаете».
Я закрыла глаза. Эдик с семьей. Это означало, что она везет с собой целый табор, который оккупирует мой гамак, вытопчет пионы и сожрет все запасы в холодильнике.
— Я даже соврал, что у нас там воды нет и свет отключают! — отчаянно добавил Паша.
— А она ответила: «Ничего, мы люди не гордые, привезем генератор и будем мыться из ковшика. Родственники должны помогать друг другу!»
Я поняла: прямого текста эта женщина не понимает. Бронепоезд «Тетя Рита» летел по рельсам собственной наглости, сметая любые преграды.
Если я сейчас закачу скандал по телефону и жестко пошлю ее, она с удовольствием наденет корону мученицы. Раструбит по всей родне, какая я жестокая мегера, издевающаяся над больной женщиной.
Нет. Мне нужно было сделать так, чтобы она сама не захотела переступать этот порог. Чтобы она развернулась по собственной инициативе и больше никогда, ни при каких обстоятельствах не смотрела в сторону нашей гедонистической зоны.
Я не стала устраивать скандал. Я улыбнулась.
— Хорошо, милый, — спокойно сказала я. — Пусть приезжают. Но встречать их буду я., и ты не вмешиваешься.
Я собиралась сделать так, чтобы она бежала от нашего забора, роняя тапки.
Настал день Икс. Субботнее утро было ослепительно прекрасным. Я заварила себе капучино, вышла на крыльцо и села в плетеное кресло. Калитка была заперта на массивный, блестящий на солнце замок.
В 11:30 тишину разорвал рев мотора. К нашему забору, поднимая клубы пыли, подкатил минивэн (видимо, электричка показалась им недостаточно комфортной для переезда табора).
Дверь отъехала в сторону, и из недр автомобиля вывалилась тетя Рита. На ней была соломенная шляпа с полями размером с небольшую спутниковую тарелку и лицо человека, приехавшего инспектировать колонию поселения.
Следом за ней из машины начали появляться остальные участники экспедиции. Я не ошиблась в масштабах катастрофы.
Тетя Рита привезла своего великовозрастного и хронически безработного сына Эдика, его жену Оксану (которая всегда выглядела так, будто только что откусила лимон), их восьмилетнего отпрыска Илюшу, вооруженного водяным пистолетом, и собаку породы чихуахуа, которая сразу же начала истерично облаивать наш забор.
Из багажника уже выгружались баулы с вещами, надувные матрасы, пакеты с консервами. Они приехали явно до первого снега.
Я грациозно поднялась с кресла, поправила шелковый халатик, взяла чашку кофе и неспешно подошла к калитке. Открывать замок я даже не планировала.
— Вероника! — возвестила тетя Рита командирским басом, подходя к забору.
— Ну что, Павлик тебе передал, что мы едем? Открывай, мы еле доехали, пробки жуткие! Эдик, бери сумки, не стой как истукан!
Я оперлась на калитку, сделала изящный глоток кофе и улыбнулась так широко и радостно, что у меня чуть не свело скулы.
— Тетя Рита! Какая невероятная встреча! — воскликнула я, не делая ни малейшего движения в сторону замка.
— Вы всё-таки приехали несмотря на то, что Паша вас так отговаривал! Вот это настоящая родственная самоотверженность!
— Чего отговаривал-то? Открывай давай, мы с ночевками, на свежий воздух! — она возмущенно дернула ручку калитки, но та не поддалась.
Ее свита сгрудилась позади нее. Эдик уже тяжело дышал под тяжестью клетчатой сумки, Оксана недовольно щурилась на солнце, а Илюша целился из пистолета в моего кота, который благоразумно наблюдал за происходящим с крыши беседки.
И тут наступил мой выход. Я перешла в режим глубокого, эмпатичного сочувствия, обильно приправленного цитатами самой тети Риты из ее прошлого визита.
— Ох, тётя Рита, — я трагически прижала руку к груди.
— Вы даже не представляете, как мне сейчас больно и стыдно. Я ведь не из вредности вас не пускаю, а ради вас самих.
— Это еще почему? — ее брови поползли вверх, скрываясь под полями шляпы.
— Ну как же! — я округлила глаза.
— Я же помню каждое ваше слово с прошлого раза! Вы же так страдали у нас в квартире! Я помню, как вы говорили, что в моем доме вам тяжело дышать из-за плохой ауры.
— А здесь, на природе, аура еще диче! Тут комары, лягушки орут, никакой цивилизации! Я не могу взять на себя ответственность за ваше здоровье!
Тетя Рита несколько секунд переваривала информацию, затем натянула на лицо снисходительную улыбку.
— Вероника, не придумывай. Природа лечит! Мы люди не гордые, как-нибудь разместимся. У вас же вон дом какой отгрохан! Давай, открывай, мы устали.
— Не могу, тетя Рита, — мой голос задрожал от поддельного отчаяния. — И дело не только в ауре. Я ведь усвоила ваш урок. Помните, вы говорили, что я никчемная хозяйка и совершенно не умею вести быт? Что у меня в раковине микробы танцуют сальсу, а едой, которую я готовлю, можно пытать пленных?
— Я… ну я тогда просто советовала… — начала было она, чувствуя, что разговор идет не по ее сценарию. Эдик и Оксана позади нее начали недоуменно переглядываться.
Оксана явно не планировала пытать пленных моей едой, она планировала, что я буду обслуживать их по высшему разряду.
— Нет-нет, вы были абсолютно правы! — горячо перебила я ее.
— Я невыносимо плохая хозяйка. И я не могу подвергнуть вас, Эдика и Оксану такому испытанию. Жить в доме, где не умеют гладить простыни по диагонали? Питаться моими бездарными супами? Да вы же заработаете гастрит и нервный срыв в первый же день! Я как любящая родственница просто обязана уберечь вас от этого кошмара.
Тетя Рита начала краснеть. Она поняла, что я бью её, её же оружием, и при этом формально остаюсь вежливой и заботливой. Но отступать было не в её правилах.
— Вероника, прекрати этот цирк! — рявкнула она, отбросив дипломатию и включая режим танка.
— Мы приехали отдыхать! Мы родственники! Мы имеем право! Паша где?! Позови мне племянника, он хозяин в доме!
Я ждала этого момента.
— Паша? О, Паша поехал в строительный магазин, — я лучезарно улыбнулась и достала из кармана халата сложенный лист бумаги.
— И, знаете, тетя Рита, вы, как всегда, появились в самый нужный момент! Вы ведь сами сказали Паше по телефону: «Родственники должны помогать друг другу»!
Я развернула лист и прижала его к прутьям калитки.
— Раз уж вы приехали не просто в гости, а всем составом, на все лето, и не захотели слушать Пашиных отговорок про отсутствие условий, то вы прибыли как нельзя вовремя!
Мы как раз начинаем грандиозный ремонт. Смотрите, это смета и план работ.
— Эдик, — я ласково посмотрела на кузена, который побледнел, — для тебя отличная новость! Мужские руки — это спасение! Нам нужно выкопать траншею под новый септик. Двадцать метров, глубина полтора. Лопаты в сарае!
— Какой… септик? — пискнул Эдик, роняя сумку.
— Обычный, гов… простите, канализационный! — радостно сообщила я.
— А Оксана сможет заняться прополкой. Мы решили сделать эко-огород, никаких гербицидов, только ручной труд. Десять соток сныти ждут твоих нежных рук, Ксюша!
Оксана попятилась назад, наступив на чихуахуа, которая тут же взвизгнула.
— Ну а вы, тетя Рита, — я перевела сияющий взгляд на предводительницу, — вы же прирожденный руководитель! Будете замешивать бетон для отмостки. А то я ведь неправильно замешаю, без души!
— И, кстати, согласно вашему же золотому правилу о равном финансовом участии родственников, ваша доля за стройматериалы — двести пятьдесят тысяч рублей. Желательно наличными, строители терминал не принимают. Ну что, открываю? Лопаты стынут!
Над калиткой повисла тишина. Слышно было только, как в лесу кукует кукушка, отсчитывая секунды позора.
Тетя Рита смотрела на меня. Я смотрела на нее. В моих глазах бала стопроцентная готовность вручить ей лопату.
Оксана первой нарушила тишину.
— Мама, — прошипела она, дергая тетю Риту за рукав.
— Вы же сказали, что тут спа-курорт. Что нас тут будут кормить шашлыками, и мы будем лежать на шезлонгах! Я маникюр вчера сделала за три тысячи! Какой септик?!
— Да, мам, — подал голос Эдик, вытирая пот со лба. — У меня спина… И вообще, мы так не договаривались. Я не нанимался траншеи копать! Я в отпуске!
Свита взбунтовалась. Тетя Рита оказалась в ловушке: она обещала родственникам бесплатный элитный отдых за мой счет, проигнорировала все вежливые отказы Паши, а я превратила ее в глазах ее же семьи в тирана, притащившего их на каторгу.
Признаться, что она просто хотела попаразитировать на мне, она не могла — гордость не позволяла. Согласиться на работы и платить — тем более.
— Вы… вы… эгоисты! — выплюнула она, так и не найдя достойного аргумента. — Никакого уважения к старшим! Ноги моей не будет в вашем… вашем концлагере!
— Ой, как жаль! — я всплеснула руками. — Ну, счастливого пути!
Они загружались обратно в минивэн с такой скоростью, будто за ними гналась стая голодных волков. Сумки летели в багажник, чихуахуа скулила, Оксана отчитывала Эдика, а тетя Рита сидела на переднем сиденье с каменным лицом, глядя прямо перед собой. Машина газанула, обдала наш забор облаком сизого дыма и скрылась за поворотом.
Я с чувством глубокого удовлетворения допила свой кофе, аккуратно сложила «смету», которая на самом деле была распечаткой рецепта яблочного пирога, и пошла в дом.
На веранде стоял Паша. Он видел всё в окно. В его глазах читался священный трепет пополам с восхищением.
— Вероника… — выдохнул он. — Ты… ты просто гений. Как ты это сделала? Я же ей прямо говорил, что не надо ехать, а она меня даже слушать не стала!
— Я просто предложила ей то, от чего она не смогла не отказаться, — я поцеловала его в нос.
— А теперь иди разжигай мангал. У нас впереди чудесное, совершенно свободное от траншей и наглых родственников лето. И, пожалуйста, достань просекко. Думаю, мы заслужили тост за идеальные границы.
Уйдя от жены, Виталий не подозревал, какой сюрприз сделает Валя для бывшего мужа