Свекровь, Зинаида Михайловна, невозмутимо помешивала чай на тесной кухне. Ее вечная ухмылка вытягивала из Полины последние силы. Два года совместной жизни превратились в бесконечную пытку. Каждый божий день состоял из придирок, проверок шкафов и ядовитых замечаний.
— Твои вещи? — презрительно фыркнула Зинаида Михайловна. Она с шумом отхлебнула горячий напиток. — В моем доме нет ничего твоего. Ты тут на птичьих правах живешь. Скажи спасибо, что вообще терплю такую неряху.
— Половину зарплаты я отдаю каждый месяц! — Полина бросила испорченную блузку на спинку стула. — Игорь обещал, что это временно, пока не накопим на свою квартиру! А вы даже коммуналку не оплачиваете!
На шум из комнаты вышел муж. Игорь сонно тер глаза. Он всегда старался не вмешиваться в женские споры. Но если приходилось выбирать, он всегда вставал на сторону матери, забывая о жене.
— Девочки, ну хватит, а? Воскресенье же, — устало протянул он, направляясь к холодильнику.
— Игорек, ты посмотри на нее! — тут же заголосила свекровь, прижав ладонь к сердцу. — Она меня в могилу свести хочет! Кричит на мать! Кусок хлеба попрекает! Совсем страх потеряла!
— Полина, извинись перед мамой, — строго сказал Игорь. Он захлопнул дверцу холодильника и стал надвигаться на жену. Злость исказила его лицо.
— За что мне извиняться? За то, что она нарочно постирала мою белую блузку со своими синими халатами? — Полина не отступала ни на шаг. Внутри всё кипело от несправедливости. — Она делает это специально. Каждый день издевается надо мной!
— Закрой рот! — рявкнул муж. — Моя мать святая женщина! Она нас пустила к себе жить, пока дом строится! А ты вечно всем недовольна!
Зинаида Михайловна торжествующе посмотрела на невестку из-за чашки. Довольная злоба светилась в ее глазах. Она обожала стравливать их друг с другом.
— Дай этой невестке как следует! — вдруг закричала свекровь визгливо и пронзительно. — Пусть знает, кто здесь хозяин! Учи жену уму-разуму, пока она нам на шею не села!
Игорь резко замахнулся. Его кулак со свистом рассек воздух и врезался Полине в плечо. От неожиданности она отшатнулась назад. Нога поскользнулась на мокром кафеле, который свекровь только что вымыла.
Полина потеряла равновесие. Она с силой рухнула спиной назад. Резкая, ослепляющая боль пронзила затылок. Раздался тяжелый удар. В ушах мгновенно зазвенело.
Темнота перед глазами сгустилась, но сознание не ушло. Полина лежала на полу. Она чувствовала, как по шее течет что-то теплое и влажное. Комната плыла перед глазами.
— Так ей и надо, — донесся до нее словно издалека голос Зинаиды Михайловны. В нем не было ни капли жалости. — Вставай давай, не притворяйся! Сама виновата!
Полина с трудом открыла глаза. Игорь стоял над ней, бледный, с растерянным лицом. Он смотрел на кровь, но даже не попытался помочь ей подняться. Он просто стоял и смотрел.
В этот самый момент Полина поняла всё. Ее брака больше нет. И семьи тоже нет. Она нащупала в кармане домашнего халата мобильный телефон. Дрожащими, перепачканными пальцами она набрала номер скорой помощи. А затем сразу же позвонила в полицию.
— Скорую она вызывает! Подумаешь, ушиблась! — возмущалась свекровь, бегая по кухне. Но Полина уже не слушала. Она просто закрыла глаза и ждала врачей.
Белые стены больничной палаты сильно давили на глаза. Голова раскалывалась на части. Врач сказал строго: сильное сотрясение мозга и скрытая травма головы. Нужен полный покой и долгое лечение.
Ближе к вечеру дверь палаты тихо скрипнула. Вошел следователь. Это был мужчина средних лет, с усталым лицом и толстой папкой в руках.
— Полина Сергеевна? Как вы себя чувствуете? — вежливо спросил он, присаживаясь на стул рядом с больничной кроватью.
— Бывало и лучше, — тихо ответила Полина. Говорить было тяжело. — Где мой муж?
— В изоляторе, — совершенно спокойно ответил следователь. — Против него возбуждено уголовное дело. Нанесение телесных повреждений. Улики налицо, врачи всё зафиксировали.
Полина прикрыла глаза. Ей было больно, но где-то глубоко внутри разливалось странное, холодное облегчение.
— Он кричал, что это случайность. Что я сама упала на мокром полу, — произнесла она, вспоминая последние минуты на кухне.
Следователь усмехнулся и открыл свою папку. Он достал оттуда несколько листов бумаги, исписанных мелким почерком.
— Ваш муж действительно пытался всё отрицать. Кричал про мокрый пол и вашу неосторожность. Но врачи зафиксировали не только травму от падения, но и след от удара в плечо. А вот его мать оказалась куда более сговорчивой. Как только запахло реальным уголовным делом и соучастием, Зинаида Михайловна дала очень подробные показания.
Полина удивленно посмотрела на полицейского. Боль в затылке на секунду отступила.
— Какие еще показания?
— Она заявила, что стояла в стороне и всё видела от начала до конца. Сказала, что ее сын намеренно вас ударил, отчего вы потеряли равновесие и упали.
Следователь перелистнул страницу и продолжил:
— Зинаида Михайловна полностью переложила всю вину на него. Она заявила, что сама пыталась его остановить, но очень испугалась его агрессии. Теперь она проходит главным свидетелем обвинения. А ваш муж — единственный обвиняемый.
Полина не выдержала и горько рассмеялась. Смех отдавался тупой болью в голове, но остановиться было просто невозможно. Та самая «святая женщина», которая призывала расправиться с невесткой, сдала родного сына при первой же опасности. Сдала, чтобы спасти свою собственную шкуру.
На следующий день в палату робко заглянула Зинаида Михайловна. Она принесла пакет с зелеными яблоками. Выглядела свекровь жалко: растрепанная, постаревшая, взгляд бегал по сторонам.
— Поленька, дочка, — заискивающе запела она, неловко переминаясь у порога. — Ты бы забрала заявление, а? Игорек же в тюрьму сядет! Нам адвокат хороший нужен, деньги огромные платить требуют. Скажи следователю, что сама оступилась! Ты же добрая девочка!
Полина медленно села на кровати. Она смотрела на женщину, которая еще вчера требовала расправы, а сегодня продала собственного ребенка следователю.
— Убирайтесь, Зинаида Михайловна, — голос Полины звучал твердо и холодно. Как наточенная сталь. В нем не было ни капли сочувствия.
— Но как же так? — запричитала свекровь, прижав руки к сердцу. — Мы же одна семья! Игорек же тебя любит, глупую! А я старая, больная женщина! Мне одной всё не потянуть! На улицу меня выгнать хочешь?
— Это больше не моя проблема, — жестко отрезала Полина. — Документы на развод мой юрист уже отнес в суд. Иск о разделе имущества тоже подан. Я заберу всё, что мне причитается. А сыну своему передайте: я не отступлю ни на шаг. Вы оба получили ровно то, что заслужили.
— Да будь ты проклята! — мгновенно сбросив маску доброй матери, прошипела свекровь. Она со злостью швырнула пакет с яблоками на пол и стремительно выскочила из палаты.
Полина спокойно нажала кнопку вызова медсестры. Ей хотелось поскорее убрать мусор из своей палаты. И из своей жизни тоже.
Суд состоялся через несколько долгих месяцев. Игоря признали виновным. Благодаря хорошему адвокату он получил условный срок, но с судимостью его сразу же уволили с престижной работы. Развод прошел тяжело, но справедливо. Полине удалось через суд вернуть все свои деньги, которые она вносила за проживание в квартире свекрови.
Зинаида Михайловна осталась одна с безработным, обозленным сыном. Игорь так и не смог простить матери то предательство в кабинете следователя. Теперь они каждый день скандалили в своей душной кухне, поедая друг друга заживо.
А Полина сняла уютную, очень светлую студию рядом с большим парком. Она полностью сменила прическу, обновила гардероб и получила новую руководящую должность на работе.
Каждое утро она заваривала свежий напиток и подходила к широкому окну. Она смотрела на просыпающийся город и искренне улыбалась. В ее новом доме было невероятно тихо. Никто не проверял ее полки в шкафу, никто не кричал и не учил ее жить.
Ее старая, тяжелая жизнь разбилась вдребезги о кафельный пол той кухни. Но именно из этих осколков Полина смогла собрать себя заново. И эта новая, сильная, уверенная в себе женщина нравилась ей гораздо больше. Она наконец-то научилась защищать себя.
Муж потребовал раздельный бюджет, доедая тещины голубцы — утром он поперхнулся, увидев на столе вместо завтрака папку с компроматом