Бумажный лист спланировал на пол, упав рядом с открытым чемоданом, который ещё пять минут назад аккуратно заполнялся купальниками и летними платьями. Теперь же в спальне царил хаос, но не вещевой, а эмоциональный. Роман стоял, прислонившись к косяку двери, и виновато теребил край своей футболки, стараясь не смотреть жене в глаза. Он знал, что этот разговор будет тяжёлым, но надеялся, что Катя обнаружит сюрприз уже в аэропорту, когда отступать будет некуда.
— Кать, ну не начинай, а? — протянул он своим обычным тоном, которым всегда пытался сгладить углы. — Ну какой раздел? Чего ты сразу в крайности кидаешься? Ольке сейчас реально плохо. У неё этот, как его… кризис. Мужик её бросил, с работы попёрли. Она мне позвонила вчера, ревёт в трубку, говорит, хоть в петлю лезь. Ну что я, зверь, что ли, родной сестре отказать?
— А мне плевать на её кризисы! — рявкнула Катя, пиная носком домашнего тапка край чемодана. — У неё кризис каждый месяц по расписанию! То ноготь сломала, то начальник наорал, то погода не та. Мы этот отпуск планировали полгода! Полгода, Рома! Я пахала как лошадь, ты сам ныл, что устал. Мы хотели побыть одни. Одни! Без твоей мамы, без твоих друзей и уж тем более без твоей вечно страждущей сестрицы.
— Да она мешать не будет! — попытался оправдаться Роман, делая шаг вперёд, но тут же остановился, наткнувшись на испепеляющий взгляд жены. — Она же взрослая баба, Кать. Будет себе лежать на пляже, книжку читать. Мы её и видеть толком не будем. Номер у неё отдельный… ну, почти.
Екатерина замерла. Её рука, потянувшаяся было за шляпой, застыла в воздухе. Она медленно повернула голову к мужу.
— Что значит «почти»? — ледяным тоном спросила она.
Роман сглотнул и отвёл глаза в сторону окна, где светило яркое летнее солнце, так не вяжущееся с грозой, бушевавшей в квартире.
— Ну… там в отеле номеров свободных уже не было, стандартов этих. Сезон же. Пришлось взять нам люкс двухкомнатный. Там диван есть в гостиной, раскладной. Очень удобный, кстати. Мы в спальне, она в гостиной. Дверь закрыл — и всё, никто никого не видит.
— Ты совсем больной? — тихо, но от этого ещё более угрожающе произнесла Катя. — Ты поселил нас в один номер? В нашу годовщину? Чтобы я, выходя из душа в полотенце, натыкалась на твою Ольгу? Чтобы мы ночью слышали, как она храпит или вздыхает о своей тяжёлой судьбе? Ты нормальный вообще?
— Да не храпит она! — возмутился Роман, словно это было самой большой проблемой. — И вообще, это экономия. Люкс вышел дешевле, чем два стандарта брать. Я же о бюджете думал.
— О бюджете? — Катя нервно рассмеялась, но смех этот был злым и коротким. — О каком бюджете ты думал? Мы откладывали деньги на экскурсии, на рестораны, на дайвинг, который ты так хотел. Откуда ты взял деньги на её перелёт и на доплату за люкс?
Роман замялся. Он переминался с ноги на ногу, как школьник, которого поймали с сигаретой за углом школы.
— Ну… там, с накопительного снял немного. Мы же всё равно не потратим столько на еду. Поедим скромнее, зато человеку поможем. Кать, ну будь ты человеком, а? Она же сестра мне. Родная кровь.
Екатерина почувствовала, как внутри всё закипает. Это было не просто предательство, это было наплевательское отношение к ней, к её труду, к их семье. Он просто взял их общие деньги, их общие планы и швырнул их к ногам своей сестры, даже не спросив жену.
— Скромнее поедим? — переспросила она, подходя к нему вплотную. — То есть я должна на своём отдыхе экономить на креветках и вине, чтобы твоя Ольга могла свою задницу на море погреть? Ты себя слышишь вообще? Ты у меня украл деньги, Рома. Ты украл мой отпуск.
— Не украл, а перераспределил! — огрызнулся он, чувствуя, что лучшая защита — это нападение. — Что ты заладила: «моё, моё». Мы семья или кто? У семьи бюджет общий. И проблемы общие. Если моей сестре плохо, мы должны помочь. А ты ведёшь себя как эгоистка. Только о своём комфорте думаешь. «Романтика, романтика»… Да какая романтика с такой мегерой, которая из-за билета удавиться готова?
— Ах, я мегера? — Катя схватила стопку своих футболок и с силой запихнула их в чемодан, даже не пытаясь сложить аккуратно. — Отлично. Раз я мегера, то слушай меня внимательно. Я никуда не лечу с твоей сестрой в одном номере. Ты сейчас звонишь ей и говоришь, что поездка отменяется. Что ты ошибся, что билетов нет, что я заболела чумой — мне всё равно, что ты наврёшь. Но её там не будет.
— Не буду я ей звонить, — набычился Роман. — Она уже чемодан собрала. Она уже настроилась. Я не буду выглядеть перед ней идиотом и подкаблучником, который жену боится.
— Ты уже выглядишь идиотом, Рома. И не перед ней, а передо мной. И это гораздо страшнее, поверь мне.
Катя отошла от чемодана и села на кровать, скрестив руки на груди. Её трясло от злости. Она смотрела на мужа и видела перед собой не любимого человека, с которым прожила пять лет, а какого-то чужого, слабохарактерного мужика, который готов прогнуть её под хотелки своей родни при первой же возможности.
— Короче так, — сказал Роман, решив, что раз скандал уже в разгаре, то терять нечего. — Билет невозвратный. Отель оплачен. Ольга летит. Это не обсуждается. Если ты хочешь испортить нам всем отдых своей кислой рожей — пожалуйста. Но я не дам тебе обижать сестру. Она едет, и точка. Смирись и веди себя прилично.
Он развернулся и вышел из спальни, громко топая пятками по ламинату. Катя осталась сидеть одна. Взгляд её упал на тот самый злополучный билет, валяющийся на полу. «Voronina Olga». Имя, которое перечеркнуло всё, чего она так ждала. Она понимала, что просто так это не оставит. Если он хочет войны — он её получит. И этот отпуск они запомнят надолго. Оба.
Екатерина молча буравила взглядом пустой дверной проем, чувствуя, как злость не утихает, а, наоборот, кристаллизуется в холодное и расчетливое желание поставить мужа на место. Она прекрасно понимала: Роман сейчас сидит на кухне, пьет чай и думает, что буря миновала. Что она, как обычно, поворчит, подуется пару часов в самолете, а потом, увидев море и пальмы, оттает. «Ну, Оля же своя, — наверняка рассуждал он про себя. — Потеснимся, не чужие люди».
Но в этот раз всё было иначе. Этот отпуск был не просто поездкой. Это был их шанс реанимировать отношения, которые в последнее время стали напоминать заезженную пластинку. И вот Роман собственноручно разбил этот шанс о прихоть своей сестры.
Катя встала, подобрала с пола билет и аккуратно положила его на комод. Затем вышла из спальни.
На кухне Роман сидел с телефоном в руках и что-то быстро печатал, нервно покусывая губу. Увидев жену, он дернулся и поспешно перевернул смартфон экраном вниз.
— Звони, — коротко бросила Катя, присаживаясь напротив.
— Кому? — Роман включил режим «непонимающего дурачка», который у него включался автоматически в любой стрессовой ситуации.
— Твоей сестре. Прямо сейчас. Ставь на громкую. Пусть она сама расскажет, как именно собирается «не мешать» нам в нашей же постели. И почему она решила, что имеет право лететь за мой счет.
— Кать, ну прекрати… Она же расстроится, если услышит, что ты против, — заныл Роман. — Я ей сказал, что ты рада. Что мы вместе решили ей помочь.
— Ты что сделал? — Катя от возмущения даже не повысила голос, а наоборот, перешла на шепот. — Ты соврал ей, что я рада? Ты выставил меня идиоткой, которая жаждет провести свой единственный отпуск в году с твоей сестрой в одном номере?
— Ну а что мне было говорить? «Катька против, но я настоял»? Так она бы обиделась на тебя! Я же хотел как лучше, чтобы мир в семье был!
— Мир, значит? Звони. Или я сама наберу и скажу ей всё, что думаю. И про «мир», и про твои «накопления», и про то, куда ей этот билет засунуть можно.
Роман, поняв, что жена не шутит и телефон у неё уже в руке, поспешно схватил свой.
— Ладно, ладно! Только, пожалуйста, без истерик. Просто послушай её, она нормальная адекватная баба. Сама всё поймешь.
Он набрал номер и включил громкую связь. Гудки шли долго, словно Ольга не спешила отвечать. Наконец, раздался бодрый голос золовки, в котором не было и намека на вселенскую скорбь, о которой пел Роман полчаса назад.
— Ромчик, привет! Ну что, вы там собрались уже? Я тут чемодан еле закрыла, пришлось на него сесть! Слушай, я хотела спросить… У вас там места рядом в самолете? А то я в хвосте сидеть не хочу, меня укачивает. Ты же помнишь? Забронируй мне у окна, где-нибудь в начале салона.
Екатерина изогнула бровь, глядя на мужа. Роман покраснел и заерзал на стуле.
— Оль, привет. Да мы тут… собираемся. Слушай, насчет мест… Там же лоукостер, места платные, мы не выбирали…
— Ой, да ладно тебе! — перебила Ольга. — Доплати, делов-то. Ты же мужик, должен комфорт обеспечить. И еще, Ром, посмотри там по ресторанам рядом с отелем. Я же морепродукты не ем, у меня аллергия, ты забыл? Чтобы не было такого, что мы придем, а там одни гады морские. Мне нужно нормальное мясо, стейки там, или паста. Погугли заранее, чтобы мы не бегали голодные.
Роман бросил панический взгляд на жену. Катя сидела с каменным лицом, скрестив руки на груди.
— Оль, мы как бы сами хотели… морепродукты, — промямлил он. — Мы же на море едем.
— Ну и ешьте своих гадов, кто вам не дает! — рассмеялась Ольга. — Просто найди место, где и мне будет что поесть. Не буду же я одна сидеть, пока вы жуете. Мы же вместе едем, компанией! Веселее будет! Кстати, я там посмотрела экскурсии, хочу на водопады. Вы же не против? Я одна боюсь, мало ли что, там джунгли эти. С вами спокойнее.
— Оль, мы хотели… — начал было Роман, но сестра его не слушала.
— И еще, Ром, по поводу номера. Я там глянула фоточки, диван в гостиной какой-то узкий. Может, мы поменяемся? Вы же молодые, вам всё равно где спать, хоть на полу, хи-хи. А у меня спина больная, мне матрас ортопедический нужен. Ну или хотя бы кровать нормальную. Договоримся на месте, ладно?
Екатерина молча встала из-за стола. Она подошла к раковине, налила стакан воды и медленно выпила его, глядя в окно. Внутри у неё всё клокотало. «Кровать ей. Мясо ей. Место у окна ей. Экскурсии с ней. А платим за всё это мы».
Роман, видя реакцию жены, попытался свернуть разговор.
— Оль, давай потом, мы сейчас заняты, вещи пакуем.
— Ой, да ладно тебе, заняты они! — фыркнула сестра. — Катьке привет передавай. Скажи, пусть крема от загара побольше берет, я свой забыла купить, у неё буду брать. Всё, целую, скоро буду! Вы же такси одно заказали? Я к вам подъеду, вместе поедем в аэропорт, дешевле выйдет!
Звонок оборвался. На кухне повисла тишина, нарушаемая только гудением холодильника. Роман сидел, опустив голову, не решаясь посмотреть на жену. Он понимал, что Ольга только что, сама того не ведая, закопала его ещё глубже.
— Ну что? — тихо спросила Катя, не оборачиваясь. — «Тихонько лежать будет», да? «Почти не увидим», да?
— Кать, она просто… ну, такая она, простая, — жалко пролепетал Роман. — Она не со зла. Просто привыкла, что я старший брат, забочусь…
— Заботишься? — Катя резко развернулась. — Ты не заботишься, Рома. Ты позволяешь ей садиться нам на шею и свешивать ножки. Она уже всё решила. Где она будет спать, что она будет есть, где она будет сидеть в самолете. И даже моим кремом она уже распорядилась! А ты сидел и мычал как теленок! «Ну Оля, ну мы хотели…». Тряпка!
— Не смей меня оскорблять! — вспыхнул Роман, вскакивая со стула. — Я мужик в доме! Я решил, что сестра едет, значит, она едет! А ты, если такая принципиальная, можешь вообще никуда не лететь! Только деньги за свой билет ты хрен получишь!
— Ах вот как мы заговорили? — Катя сощурилась. — «Мужик в доме»? Мужик, который берет деньги из общей кассы без спроса и тратит их на капризы сестры, это не мужик, Рома. Это… — она осеклась, подбирая слово пообиднее, но потом махнула рукой. — Ладно. Раз ты всё решил, то и я кое-что решу.
Она вышла из кухни, оставив мужа одного. Роман тяжело опустился на стул. Он чувствовал, что перегнул палку, но гордость не позволяла ему пойти и извиниться. «Ничего, — думал он, успокаивая себя. — Поорет и успокоится. Куда она денется с подводной лодки? Деньги-то уплачены». Он и не подозревал, насколько сильно ошибался.
Звонок в дверь прозвучал как выстрел стартового пистолета, возвещающий начало гонки на выживание. Роман, который последние полчаса нервно слонялся из угла в угол, едва не сбивая косяки, тут же подскочил и с неестественной радостью бросился в прихожую. Екатерина даже не пошевелилась. Она стояла у окна в гостиной, методично проверяя документы в сумочке, хотя прекрасно знала, что всё на месте. Ей просто нужно было чем-то занять руки, чтобы не вцепиться мужу в горло раньше времени.
— Оленька! Приехала! Ну наконец-то, а мы тут уже на чемоданах! — донесся из коридора елейный голос мужа.
— Фух, Ромчик, ну и жара у вас в подъезде! Лифт опять еле ползёт, я думала, задохнусь, пока доеду, — раздался громкий, визгливый голос золовки, моментально заполнивший собой всё пространство квартиры. — Забери сумку, она неподъёмная! Я там набрала всего, ты же знаешь, я налегке не умею. Девочка должна быть красивой!
В коридоре послышался грохот колёсиков и тяжелое дыхание Романа, который, судя по звукам, взвалил на себя чемодан размером с небольшой шкаф.
Екатерина медленно вышла в прихожую. Ольга стояла посреди коридора, даже не подумав снять уличную обувь. Она была в ярком сарафане, который ей явно был мал, и в огромной соломенной шляпе, которую она тут же водрузила на вешалку поверх куртки Кати.
— О, Катюха, привет! — Ольга окинула невестку оценивающим взглядом, в котором сквозило пренебрежение. — Чего такая кислая? Ромка сказал, ты там чуть ли не прыгала от радости, что я с вами лечу. Или это у тебя лицо такое… «отпускное»?
Она громко хохотнула собственной шутке и, бесцеремонно отодвинув Екатерину плечом, прошла в гостиную, цокая каблуками по ламинату.
— Привет, Оля, — ледяным тоном ответила Катя, глядя, как золовка плюхается на их диван, раскидывая руки. — У нас принято разуваться.
— Ой, да ладно тебе! Я же не в грязи валялась, — отмахнулась Ольга. — Ромчик, принеси водички холодной, а? Умираю просто. И да, слушай, я тут подумала… У вас чемодан один на двоих? Серьёзно?
Она кивнула на аккуратный чемодан супругов, стоящий у стены.
— Ну да, мы привыкли брать только необходимое, — подал голос Роман, семеня на кухню за водой. Он старался не смотреть на жену, чувствуя спиной её испепеляющий взгляд.
— Пф-ф, необходимое! — фыркнула Ольга. — Я вот взяла три платья вечерних, босоножки на шпильке, плойку, косметичку… Мы же отдыхать едем! Надо выглядеть на все сто. А то будешь, Кать, как серая мышь рядом со мной. Мужики на пляже засмеют. Кстати, Ром!
Она крикнула это так громко, что Роман чуть не выронил стакан с водой.
— Что, Оль?
— Я там посмотрела твою бронь отеля. Слушай, ну люкс, конечно, громко сказано. Но кровать там вроде широкая. Короче, я решила: я на диване спать не буду. У меня поясница ноет, мне жесткое нельзя. Так что я в спальне, а вы на диванчике. Вы молодые, вам всё равно где кувыркаться, хи-хи!
Екатерина почувствовала, как кровь отлила от лица. Она медленно повернула голову к мужу, который как раз вернулся с водой. Роман застыл, не зная, куда деть глаза.
— Оль, ну… мы как бы… — замялся он. — Это наш номер. Мы платили…
— Кто «мы»? — перебила Ольга, выхватывая у него стакан. — Ты платил, братик. Ты же мужчина. А значит, ты решаешь. И вообще, я гостья! Гостям — лучшее. Неужели ты заставишь родную сестру с больной спиной мучиться на раскладушке, пока твоя жена будет на перинах нежиться? Это не по-людски как-то.
Она сделала большой глоток и демонстративно поморщилась.
— Вода тёплая. Лёд есть? Кать, метнись в морозилку, а? И заодно посмотри, у тебя там шляпка была белая, широкополая. Моя мне что-то жмёт. Дай поносить на недельку, тебе всё равно не идёт, у тебя лицо круглое для неё.
Екатерина молчала. Внутри неё словно натянулась стальная струна, готовая вот-вот лопнуть и снести всё на своём пути. Она смотрела на мужа, ожидая, что он хоть сейчас, хоть в этот момент скажет своё веское слово. Скажет, что это их отпуск. Что это их кровать. Что нельзя так разговаривать с его женой в её же доме.
Но Роман лишь виновато улыбнулся сестре и пожал плечами.
— Оль, ну Катя не любит, когда её вещи берут…
— Ой, да брось! Мы же свои люди! — перебила Ольга, вставая с дивана и направляясь к спальне. — Ладно, сама посмотрю. Где у вас там шкаф? Заодно гляну, что ты там из шмоток набрала, может, мне что приглянется. А то у меня купальник один старый, растянулся весь.
Она по-хозяйски распахнула дверь в их спальню. Это стало последней каплей. Екатерина увидела, как Роман облегчённо выдохнул, решив, что конфликт замят, и потянулся к чемодану золовки, чтобы выкатить его в коридор. Он действительно верил, что всё обойдётся. Что Катя проглотит и это. Что она будет спать на диване, отдавать свои вещи и прислуживать этой хабалке, лишь бы не было скандала.
— Не трогай её чемодан, — тихо, но отчётливо произнесла Екатерина.
Роман замер, рука его повисла над ручкой багажа.
— Что? Кать, нам выходить через двадцать минут, такси ждёт…
— Я сказала, не трогай, — повторила она громче, и в её голосе зазвенел металл.
Ольга выглянула из спальни, держа в руках ту самую белую шляпу.
— Чего вы там шепчетесь? Ром, у нас вылет скоро, давай шевелись! И вообще, захвати мне пожевать чего-нибудь в дорогу, я с утра маковой росинки не ела. Кать, бутерброды сделай по-быстрому, только без майонеза, я на диете.
Екатерина медленно подошла к мужу, глядя ему прямо в глаза. В этот момент она видела перед собой не мужчину, не защитника, а жалкое подобие человека, который готов продать её комфорт и достоинство за одобрение своей наглой родственницы.
— Значит, диета? — переспросила Катя с пугающим спокойствием. — И кровать тебе? И шляпу мою?
— Ну а что такого? Жалко, что ли? — фыркнула Ольга, примеряя шляпу перед зеркалом в прихожей. — Ром, скажи ей, пусть не жмётся. Мы же семья!
— Семья… — повторила Екатерина, словно пробуя слово на вкус. Оно горчило. — Ты прав, Рома. Семья — это важно. Именно поэтому я сейчас сделаю то, что должна была сделать ещё вчера.
Она резко развернулась и направилась к их общему чемодану.
— Кать, ты чего? — испуганно спросил Роман, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Кать, нам ехать пора!
Екатерина молча расстегнула молнию, рывком распахнула чемодан и, не глядя, вывалила всё его содержимое прямо на пол посреди гостиной. Купальники, футболки, шорты — всё смешалось в пёструю кучу.
— Ты что творишь?! — взвизгнула Ольга, выронив шляпу. — Ты нормальная?! Мы же опоздаем!
— Никто никуда не опоздает, — холодно ответила Катя, выпрямляясь и глядя на ошарашенного мужа и его сестру. — Потому что шоу только начинается. И поверьте, вам оно не понравится.
— Ты что, совсем с катушек съехала? — взвизгнула Ольга, отпрыгивая от кучи белья, словно в ней копошились ядовитые змеи. Она схватила своё платье, которое, по иронии судьбы, оказалось придавленным тяжёлым кроссовком Романа, и дёрнула его на себя с такой силой, что послышался треск ткани. — Ты мне вещь испортила! Рома, ты видишь? Она мне платье порвала! Твоя жена — психопатка!
Роман стоял над развороченным чемоданом, разинув рот. Его лицо пошло красными пятнами, а руки бестолково хватались за воздух, будто он пытался собрать рассыпанную реальность обратно в аккуратный багаж.
— Катя, это… это уже перебор, — выдавил он, наконец обретая дар речи. Голос его был сиплым, но в нём прорезались нотки настоящей, неподдельной ненависти. — Ты сейчас же всё это соберешь. Слышишь? Ты соберешь вещи, извинишься перед Олей, и мы поедем в аэропорт. Потому что если мы опоздаем на рейс из-за твоих истерик, я за себя не ручаюсь.
Екатерина медленно переступила через гору тряпок, словно через грязную лужу. Она была абсолютно спокойна. Внутри неё выгорело всё: обида, надежда, любовь. Осталась только звенящая ясность и холодный расчёт. Она подошла к комоду, взяла свой телефон и, разблокировав экран, повернулась к мужу.
— Я никуда не еду, Рома. И ничего собирать не буду. Это твои вещи. И вещи твоей сестры. Вот вы их и собирайте. А я остаюсь дома.
— Ты блефуешь, — зло усмехнулся Роман, пиная ногой свой купальный шорты. — Ты полгода ныла про это море. Ты угрохала кучу денег на купальники. Ты не останешься. Хватит ломать комедию, времени нет! Такси через пять минут будет!
— Я не ломаю комедию. Я меняю сценарий, — ответила Катя, не отрывая взгляда от экрана смартфона. — Кстати, насчёт денег. Ты ведь оплатил перелёт Ольги с нашего накопительного счёта, верно? Того самого, где лежали деньги на ремонт кухни?
— Ну взял и взял! — рявкнул Роман, окончательно теряя контроль. — Верну я потом! Заработаю и верну! Что ты мелочишься? Сестре нужно было помочь!
— Отлично. Значит, билеты у вас есть. А вот с проживанием возникла небольшая проблема.
Она развернула экран телефона к мужу. На дисплее светилось приложение бронирования отелей. Палец Екатерины завис над большой красной кнопкой «Отменить бронирование».
— Ты не посмеешь, — прошептал Роман, бледнея. — Там штраф сто процентов за первые сутки. Ты потеряешь деньги!
— Это мои деньги, Рома. Я платила за отель со своей карты, пока ты играл в благородного рыцаря за чужой счёт. И знаешь, мне не жалко потерять сумму за одни сутки, чтобы не видеть ваши лица целых две недели.
Она нажала кнопку. На экране высветилось подтверждение: «Бронирование аннулировано».
В комнате повисла тишина, гораздо более тяжёлая, чем любой крик. Ольга, которая до этого пыталась разгладить порванное платье, замерла с открытым ртом. До неё, наконец, дошёл смысл происходящего.
— В смысле… аннулировано? — тупо переспросила она, переводя взгляд с брата на невестку. — Ром, это что значит? Мы что, бомжевать там будем? Ты же сказал, что всё включено! Ты обещал мне люкс!
— Катя, верни всё назад, — процедил Роман, делая шаг к жене. Кулаки его были сжаты. — Сейчас же. Звони туда, пиши в поддержку, делай что хочешь. Ты не оставишь нас на улице в чужой стране.
— Почему же? — удивилась Екатерина, убирая телефон в карман джинсов. — Ты же мужчина, Рома. Ты «глава семьи», ты всё решил. Вот и решай дальше. У вас есть билеты. Летите. Море бесплатное. Пляж общий. А жильё… ну, снимите что-нибудь подешевле. Комнату у бабушки в частном секторе. Оля же простая, ей комфорт не важен, правда, Оль? Главное — компания.
— Ах ты дрянь! — взвизгнула Ольга, бросая платье на пол и подлетая к Кате. — Ты специально это сделала! Ты просто завидуешь, что брат меня любит больше! Ты эгоистка! Ромка, сделай что-нибудь! Врежь ей, чтоб мозги на место встали!
Екатерина даже не шелохнулась. Она смотрела прямо в глаза золовке, и в этом взгляде было столько презрения, что Ольга осеклась и отступила на шаг.
— Попробуй, — тихо сказала Катя, обращаясь к мужу. — Только учти: квартира оформлена на меня. Замки я сменю сегодня же вечером. Если ты сейчас поднимешь руку или не уберёшься отсюда вместе со своим табором через пять минут, вы оба останетесь не только без моря, но и без прописки.
Роман стоял, тяжело дыша. Он смотрел на жену и не узнавал её. Где та мягкая, уступчивая Катюша, которой можно было манипулировать чувством вины? Перед ним стоял чужой, жёсткий человек, готовый уничтожить его одним росчерком пера. Он лихорадочно соображал. Денег на карте у него было — кот наплакал. На новый отель, даже самый дешёвый, не хватит. Кредитка пуста.
— Ты понимаешь, что это конец? — хрипло спросил он. — Я не прощу тебе этого. Мы разведемся.
— Я на это и рассчитываю, — кивнула Катя. — Заявление подам сама, можешь не утруждаться. А теперь — вон.
Она указала на дверь.
— Рома, мы что, правда уйдём? — заныла Ольга, хватая брата за рукав. — У нас самолёт! Мы не можем лететь в никуда! У меня денег нет, ты же знаешь!
Роман с ненавистью посмотрел на разбросанные вещи. Затем схватил свой чемодан, начал лихорадочно запихивать туда всё, что попадалось под руку, вперемешку — свои футболки, чьи-то носки, зарядки.
— Собирайся, Оля, — рявкнул он на сестру. — Мы уходим.
— Но куда?! — выла Ольга.
— В аэропорт! Что-нибудь придумаем! Возьмём кредит, займём! Но с этой… с этой тварью я больше под одной крышей не останусь!
Они метались по квартире ещё несколько минут, сгребая вещи. Ольга умудрилась прихватить с полки в прихожей Катины солнечные очки, но Екатерина ничего не сказала. Ей было всё равно. Это была плата за выход.
Когда за ними захлопнулась дверь, в квартире стало оглушительно тихо. Екатерина подошла к двери, щёлкнула замком, запираясь на все обороты. Затем вернулась в гостиную. Посреди комнаты всё ещё валялась куча её одежды — яркие пятна несбывшегося отпуска на фоне серого пола.
Она подошла к окну и увидела, как внизу Роман и Ольга грузятся в такси. Ольга что-то кричала, размахивая руками, Роман сутулился, запихивая чемоданы в багажник. Он выглядел жалким, раздавленным, но всё ещё пытающимся сохранить лицо перед сестрой.
Такси тронулось и исчезло за поворотом.
Катя глубоко вдохнула. Воздух в квартире был спёртым, пахло дешёвыми духами Ольги и потом Романа. Она подошла к окну и распахнула его настежь, впуская уличный шум и жаркое летнее солнце.
Отпуска не будет. Моря не будет. Семьи тоже больше нет.
Она села на диван, прямо рядом с кучей вещей, и впервые за этот день улыбнулась. Это была не счастливая улыбка, но улыбка человека, который только что сбросил с плеч мешок с камнями, который тащил много лет. Впереди был развод, раздел имущества, скандалы с его роднёй. Но это будет потом.
А сейчас она закажет себе пиццу. Самую большую. С морепродуктами. И съест её одна, в тишине, на своей кровати. Потому что теперь она, наконец-то, может себе это позволить…
Весеннее обострение