— Я не поняла, Катя, а где горячее? Почему на столе только чайник и какие-то сиротливые сушки? Где запеченный гусь с яблоками? Я девочкам обещала, что у моей невестки золотые руки, а тут — пустыня Сахара!
Голос Тамары Петровны заполнил мою маленькую кухню, как густой туман. Она стояла в дверях, не снимая норковой шапки, а за её спиной маячили три «девочки» пенсионного возраста, жадно принюхивающиеся к пустому воздуху. Без предупреждения. В мой единственный выходной.
— Тамара Петровна, — я медленно поставила на стол пустую чашку, — гусь еще в магазине. Или в деревне, перья чистит. Вы же не звонили.
— А зачем звонить матери мужа? Я к себе домой пришла, — свекровь бесцеремонно отодвинула меня и заглянула в холодильник. — Пусто. Огурцы, кефир… Катя, ты что, Олега голодом моришь? Девочки, вы посмотрите, до чего молодежь дошла! Никакого гостеприимства.
Её подруги — Вера, Нина и Софья — согласно закивали, рассаживаясь на мои новые стулья. Софья даже брезгливо смахнула невидимую пылинку со скатерти.
— Ладно, — Тамара Петровна царственно махнула рукой. — Раз ты не подготовилась, заказывай из того ресторана на углу. «Старый замок», кажется. У них гусь отменный. И закуски пусть везут, грибочки там, селедочку. Мы подождем.
Сарказм ситуации заключался в том, что «Старый замок» был самым дорогим заведением в районе, а мой бюджет на месяц после покупки тех самых стульев напоминал выжатый лимон.
Я молча вышла в коридор. В голове пульсировала одна мысль: «Почему я это терплю?» Пять лет брака, пять лет внезапных визитов и бесконечных претензий к моему борщу, пыли под шкафом и отсутствию наследников.
Олег, мой муж, в это время был на рыбалке. С отключенным телефоном. Идеальное время для набега.
— Катенька! — донеслось из кухни. — Ты заказала? У Ниночки сахар падает, ей кушать надо!
Я глубоко вздохнула. Хорошо. Будет вам гусь. Будет и селедочка.
Я достала телефон, зашла на сайт ресторана и сделала заказ. На широкую ногу. Гусь, ассорти из солений, три вида салатов, десерты и ягодный морс. Сумма в чеке заставила мое сердце екнуть, но я подтвердила оплату.
Через сорок минут курьер привез пакеты. Аромат запеченной птицы и пряностей мгновенно вытеснил запах моего утреннего кофе.
— Ну вот, можешь же, когда хочешь! — Тамара Петровна оживилась, помогая мне расставлять тарелки. — Девочки, налетайте. Это всё за счет принимающей стороны, разумеется.
Следующий час я работала официанткой. Подай, принеси, подлей морса. «Девочки» ели с аппетитом, обсуждая мою «неудачную» стрижку и то, что Олег в последнее время выглядит осунувшимся.
— Гусь суховат, — заметила Вера, обгладывая ножку. — У Тамары всегда сочнее получается. Но для покупного — сойдет.
— Да, — подхватила Софья, — Катеньке еще учиться и учиться хозяйственности. Ну ничего, Тамара её поднатаскает.
Свекровь сияла. Она чувствовала себя благодетельницей, которая устроила подругам праздник чужими руками. Когда от гуся остался только остов, а салаты были вычищены до блеска, Тамара Петровна откинулась на спинку стула и довольно рыгнула, прикрыв рот ладошкой.
— Ну, спасибо, Катя. Порадовали. Можешь убирать со стола. Мы еще чаю попьем, и я пойду.
Я улыбнулась. Самой вежливой и ледяной улыбкой, на которую была способна.
— Конечно, Тамара Петровна. Но сначала — маленькая формальность.
Я зашла в комнату, взяла распечатанный чек из ресторана и вернулась на кухню. Перед каждой из «девочек» я положила чистую, пустую тарелку. А сверху, прямо в центр, положила чек.
В кухне повисла тишина. Такая звонкая, что было слышно, как капает кран в ванной.
— Это что? — Тамара Петровна пододвинула бумажку поближе к глазам.
— Это счет, — спокойно ответила я. — Общая сумма — двенадцать тысяч восемьсот рублей. Делим на четверых. По три тысячи двести с каждой. Можете перевести по номеру телефона, так удобнее.
Свекровь побагровела. Её подруги замерли с чашками в руках.
— Ты… ты в своем уме?! — взвизгнула Тамара Петровна. — Ты выставляешь счет гостям?! Матери мужа?!
— Гости приходят по приглашению, — я присела на край стола. — А вы пришли без звонка и потребовали банкет. В моем холодильнике был кефир — его я готова была предложить бесплатно. Гуся заказывали вы. Вы его съели. По-моему, всё честно.
— Катя, это позор! — Вера прижала руки к груди. — Мы пришли к подруге, а попали в расчетную палату!
— Вера, вы попали в современный мир, — парировала я. — Где продукты стоят денег, а чужое время — уважения. Тамара Петровна, я жду. Ниночка, у вас как раз сахар нормализовался, судя по тому, как вы уплетали медовик. Самое время рассчитаться.
Тамара Петровна трясущимися руками достала телефон.
— Олег об этом узнает! — прошипела она. — Он тебя из дома выставит за такое хамство!
— Олег знает, сколько я зарабатываю и сколько стоит этот стол, — ответила я. — И он очень не любит, когда его жену используют как бесплатный комбинат питания.
Раздался первый «писк» — перевод от Нины. Она, в отличие от остальных, была женщиной совестливой и, кажется, ей стало неловко. Следом, ворча, перевела Софья. Тамара Петровна платила последней, глядя на меня так, будто я только что сожгла её родовое поместье.
— Мы уходим, — свекровь встала, поправляя шапку. — Больше моей ноги здесь не будет. Ноги всех нас!
— Я запомню это обещание, — я кивнула. — Посуду за собой можете не мыть, сервис включен в стоимость.
Когда за ними захлопнулась дверь, я обессиленно опустилась на стул. Руки немного дрожали, но на душе было странно легко. Это был первый раз за пять лет, когда я не проглотила обиду, а выставила её на оплату.
Вечером вернулся Олег. Увидев гору грязной посуды и аромат ресторана, он удивленно поднял брови.
— У нас были гости? Мама звонила, рыдала в трубку. Говорит, ты её ограбила.
Я рассказала всё как было. Без прикрас. Олег долго молчал, глядя в окно. Я уже приготовилась к ссоре, к «ну это же мама».
— Знаешь, — наконец сказал он, поворачиваясь ко мне. — Я давно хотел ей сказать, что её визиты переходят все границы. Но боялся обидеть. А ты… ты просто выставила ей ценник за её же наглость. Знаешь, сколько она мне перевела сейчас?
— Сколько?
— Десять тысяч. С припиской: «Это тебе на развод с этой мегерой».
Мы оба начали хохотать. Смеялись до колик, до слез.
— Ну, раз на развод уже есть, — я вытерла глаза, — давай на эти деньги завтра сходим в кино? И закажем пиццу. Только для двоих.
Тамара Петровна действительно не появлялась три месяца. Она звонила Олегу, жаловалась родственникам, но ко мне в квартиру больше не заходила без звонка.
Через полгода она пришла одна. Скромно постучала, дождалась, когда я открою. В руках у нее была коробка конфет.
— Катя, — сказала она, глядя в пол. — Я тут мимо проходила… Можно чаю? Обычного. Без гуся.
Я пропустила её. Мы сидели на кухне, пили чай, и впервые за долгое время нам было о чем поговорить, кроме моих «недостатков».
Реальность такова: границы нужно защищать. Иногда — вежливостью, иногда — сарказмом, а иногда — обычным чеком из ресторана. Потому что уважение не рождается из покорности. Оно рождается там, где люди начинают понимать цену чужого комфорта.
Сарказм жизни в том, что теперь Тамара Петровна сама всегда спрашивает: «Катенька, тебе что-нибудь купить к столу?» И я отвечаю: «Ничего не надо, мама. Просто приходите вовремя».
— Почему ты купила себе туфли, не спросив у меня? — закричал муж, который уже пол года сидел без работы