— А мы с Кирюшей посовещались и решили, что лучшим подарком на свадьбу нашему младшенькому, Димочке, станет эта квартира! Вы с Кириллом всё равно пока бездетные, вам и в съемной «однушке» замечательно будет. А молодым, тем более Олечка в положении, нужен простор и готовый, чистый ремонт! За молодых! Горько! — торжественно провозгласила свекровь, Антонина Петровна, поднимая бокал с коллекционным французским шампанским, купленным на деньги невестки.
Светлана застыла с вилкой в руке. Запеченная лососина, которую она так старательно готовила всё утро для этого семейного ужина в честь помолвки деверя, вдруг показалась ей абсолютно безвкусной, как кусок картона.
Сидящая напротив юная Олечка — восемнадцатилетняя невеста Димы — радостно взвизгнула и захлопала в ладоши.
— Ой, правда?! Антонина Петровна, Кирилл, спасибо вам огромное! — залепетала девчонка, хлопая накрашенными ресницами. — Я как раз думала, что в этой большой спальне мы сделаем детскую в персиковых тонах! А лоджию я переделаю под свою зону отдыха! Кирилл, вы такой щедрый брат! Света, вам же не жалко, правда? Вы же сильная, умная, вы себе еще заработаете!
Светлана медленно, почти механически, положила вилку на край фарфоровой тарелки. Звон серебра о керамику в повисшей тишине прозвучал как выстрел. Она перевела взгляд на своего мужа, Кирилла.
Он сидел во главе стола в наглаженной рубашке, самодовольно улыбаясь и снисходительно кивая, принимая благодарности от младшего брата и его юной невесты. Он выглядел как настоящий патриарх, вершитель судеб, благодетель всея семьи.
— Светочка, ну что ты молчишь? Поддержи тост! — подмигнул ей Кирилл. — Я как старший брат обязан поставить Димку на ноги. Мы с мамой всё просчитали. Завтра поедем к нотариусу и оформим дарственную на Димку. А мы с тобой снимем симпатичную студию ближе к твоему офису. Тебе же так даже удобнее будет на работу ездить!
Свете показалось, что она смотрит плохой, низкобюджетный сериал. Эту просторную, светлую двухкомнатную квартиру рядом с метро она купила за три года до свадьбы с Кириллом. Чтобы выплатить ипотеку досрочно, она ела дешевые макароны, годами не покупала себе новой одежды, работала на двух ставках главного бухгалтера и спала по четыре часа в сутки. Каждое зеркало, каждая плиточка в ванной были выбраны ею лично и оплачены ее потом и кровью.
Кирилл въехал сюда год назад. С одним чемоданом старых футболок и огромным самомнением. Он работал менеджером среднего звена, его зарплаты хватало ровно на бензин для его подержанной иномарки, бизнес-ланчи и посиделки с друзьями в баре. Коммуналку, продукты питания и любые бытовые расходы оплачивала исключительно Света. «Я же коплю нам на загородный дом, дорогая!» — всегда отговаривался Кирилл, хотя на его накопительном счету сиротливо лежали три копейки.
И теперь этот человек, не вложивший в ее бетонные стены ни единого рубля, раздаривал ее квартиру своей родне в качестве свадебного подарка.
— Дарственную? Завтра? — Светлана произнесла это так тихо и спокойно, что Антонина Петровна довольно заулыбалась, решив, что невестка смирилась со своей участью.
— Ну конечно, Светочка! Чего тянуть? У Димочки роспись через месяц! Им гнездышко вить надо. Ты же у нас женщина современная, карьеристка, тебе этот семейный уют пока ни к чему, — прощебетала свекровь, невозмутимо накладывая себе вторую порцию красной икры. — А мы семья! В семье принято делиться! У Кирилла широкая душа, настоящий мужчина вырос!
Светлана встала из-за стола. Легко, изящно, не издав ни единого резкого звука. Она подошла к окну, посмотрела на падающий снег, а затем повернулась к этой радостной, жующей компании.
— Выпей воды, Кирилл, — мягко сказала Света. — Зачем? — Потому что сейчас у тебя пересохнет в горле от того, что я скажу.
Все за столом умолкли. Олечка перестала жевать тарталетку с икрой.
— Эта квартира принадлежит мне. На сто процентов, — чеканя каждый слог, громко и отчетливо произнесла Светлана. — Она была куплена до того, как ты, Кирилл, вообще узнал о моем существовании. Я выплачивала за нее долг банку, пока ты жил с мамой и тратил деньги на компьютерные игры. У тебя в этой квартире нет ни доли, ни прав, ни даже прописки. И ты, сидя за моим столом, поедая еду, которую купила я, смеешь обещать МОЮ жилплощадь своему брату?
Улыбка сползла с лица Кирилла, как мокрая тряпка. Лицо мгновенно пошло красными пятнами.
— Света… Ты что несешь?! Мы же договаривались! Я же обещал брату! Я дал мужское слово! — зашипел он, пытаясь сохранить лицо перед родственниками.
— Свое мужское слово ты можешь засунуть себе в карман, Кирилл. Вместе со своей зарплатой, которой мне даже на корм для кота не хватило бы, — ледяным тоном парировала Светлана.
Антонина Петровна с грохотом швырнула вилку на стол. Ее лицо перекосило от ярости. — Да как ты смеешь так унижать моего сына в его же доме?! Дрянь меркантильная! Я всегда знала, что ты жадная, пустая женщина! Ради какой-то бетонной коробки родного деверя на улицу выкидываешь с беременной девочкой?! Мы одна семья! Завтра же пойдешь и перепишешь квартиру, иначе Кирилл с тобой разведется! Кому ты нужна будешь, старая дева?!
Светлана даже не моргнула. Она подошла к серванту, достала оттуда ключи от машины Кирилла и бросила их на стол.
— Значит так. Банкет окончен. Оля, Дима, Антонина Петровна — на выход. Встали и вышли из моего дома. Прямо сейчас.
— Света, ты позоришь меня! — взревел Кирилл, вскакивая из-за стола и угрожающе надвигаясь на жену. — Ты не посмеешь выгнать мою мать и брата! Попроси прощения немедленно!
Светлана не отступила ни на шаг. Она достала мобильный телефон. — Кирилл, если через пять минут твоя родня не окажется за порогом, я вызываю полицию. И заодно санитаров из психиатрической клиники, потому что только сумасшедший может дарить чужое имущество, веря в свою безнаказанность.
— Пошли, Димочка! Пошли, Олечка! Нам в этом змеином гнезде делать нечего! — заголосила свекровь, театрально хватаясь за грудь и направляясь в прихожую. Девушка-невеста чуть не плакала, с ужасом осознавая, что никакой персиковой детской и огромной лоджии у нее не будет.
Когда родственники, громко хлопая дверцами шкафа и проклиная «меркантильную стерву», наконец покинули квартиру, в прихожей остался только Кирилл. Он стоял растерянный, жалкий, как нашкодивший школьник. Его маска «щедрого патриарха» расплавилась, обнажив трусливого манипулятора.
— Светик… Зай… Ну ты чего завелась? Ну опозорила меня перед матерью… Ну давай я им завтра скажу, что мы передумали? Что нам самим квартира нужна… Ну не руби сгоряча, мы же муж и жена…
Светлана молча прошла в спальню. Открыла шкаф, достала с верхней полки большой клетчатый баул, который остался у нее с давних времен переезда, и бросила его к ногам мужа.
— Складывай футболки, Кирилл. Твой чемодан тоже в кладовке.
— Ты что… меня тоже выгоняешь?! Своего мужа?! За что?! Я же ничего не сделал!
— Именно за это. За то, что ты ничего не сделал в своей жизни, кроме как попытался украсть мою. Ты хотел сделать брату шикарный свадебный подарок? Отлично. Подари ему свое присутствие в их новой семейной жизни. Собирай вещи. И чтобы через пятнадцать минут духу твоего здесь не было. Завтра я подаю на развод.
Скандал, слезы, мольбы и обвинения Кирилла не возымели на Светлану никакого эффекта. Она смотрела на него абсолютно равнодушным взглядом человека, который только что удалил из телефона бесполезное спам-приложение.
Когда за бывшим мужем закрылась дверь, Светлана высыпала остатки красной икры с тарелки Антонины Петровны в миску своему коту. Тот довольно замурлыкал, оценив настоящий деликатес. Она налила себе бокал того самого шампанского, которое свекровь открывала за счет чужой квартиры, подошла к окну и с облегчением выдохнула. Ее дом снова стал ее крепостью.
Спустя полгода Светлана узнала финал этой трагикомедии. Развод прошел гладко — делить было нечего, кроме старой иномарки Кирилла, на которую Света благородно не стала претендовать. Младший брат Дима так и не женился. Юная Олечка, узнав, что ни элитной квартиры, ни даже съёмной студии не предвидится (ведь Дима тоже не любил работать), быстро собрала вещи и вернулась к маме в деревню, отменив свадьбу. А Кирилл теперь жил с Антониной Петровной в ее тесной «двушке», ежедневно выслушивая упреки в том, что он «не смог удержать такую обеспеченную, выгодную бабу».
А Светлана… Светлана просто жила. Она сделала роскошный ремонт на той самой лоджии, поставила там удобное кресло-качалку и каждый вечер пила горячий чай, глядя на огни ночного города. Она была абсолютно счастлива, потому что точно знала: лучший подарок, который женщина может сделать самой себе — это вовремя избавиться от паразитов, пытающихся распоряжаться ее жизнью.
Конец.
— Ты что, серьёзно? Оформил кредит на моё имя?! — глаза Ольги сузились. — Отлично. Встретимся в полиции, родной.