Она была женщиной острой на язык, шустрой на подъем и абсолютно нетерпимой к чужой глупости. Жизнь давно усвоила одно железное правило: пытаться обвести Иру вокруг пальца — это всё равно что пытаться погладить дикобраза против шерсти.
Больно, глупо и гарантирует долгое раскаяние. Все, кто когда-либо пытался сыграть с ней в наперстки — будь то ушлые продавцы на рынке, хитрые коллеги или бывшие кавалеры, — неизменно заканчивали партию в глубоком минусе и с нервным тиком.
В ту пятницу Ира находилась в приподнятом настроении. Приближался шестидесятилетний юбилей её мамы, Анны Павловны, женщины старой закалки, которая не признавала бездушные банковские переводы, электронные сертификаты и прочие «новомодные фокусы».
Мама любила, чтобы подарок имел вес, фактуру и желательно портрет Хабаровска на каждой купюре. Поэтому Ира, отстояв очередь в отделении банка, торжественно сняла со счета ровно сто пятьдесят тысяч рублей.
Кассирша выдала сумму новенькими, хрустящими пятитысячными банкнотами. Ира аккуратно упаковала их в красивый подарочный конверт с надписью «На осуществление мечты», конверт положила во внутренний карман своей объемной кожаной сумки, а сумку прижала к себе так, словно внутри находились ключи от ядерного чемоданчика.
Машина Иры, как назло, находилась в автосервисе (меняли тормозные колодки, чтобы Ира могла тормозить так же резко, как и обрывать глупые разговоры), поэтому добираться до дома мамы пришлось на общественном транспорте.
Автобус номер сорок два подошел к остановке, набитый людьми под завязку, напоминая банку со шпротами, где каждая шпрота почему-то недовольно сопела и пахла мокрым драпом.
Ира втиснулась на заднюю площадку. Она всегда была начеку, а уж с такой суммой в сумке её внутренний радар работал на частотах параноидального спецназа. Вокруг колыхалось море курток, пуховиков и чьих-то сумок с рассадой.
На очередном повороте Ира почувствовала, как кто-то слишком активно, но при этом неестественно мягко притерся к её правому боку. Затем последовало легкое, почти невесомое движение — словно бабочка взмахнула крыльями у самого замка её сумки.
Обычная женщина в этот момент могла бы растеряться или начать судорожно проверять карманы. Ира не была обычной. Она не стала кричать. Она просто сунула руку в свою приоткрытую сумку и с грацией капкана захлопнула пальцы на чужом запястье, которое как раз нащупало подарочный конверт.
Хватка у Иры была железная — сказывались годы занятий кроссфитом и ношения тяжелых пакетов из супермаркета.
— А ну стоять, факир-недоучка! — рявкнула Ира так, что водитель автобуса инстинктивно нажал на тормоз.
Владелец руки дернулся, попытался вырваться, но Ира выкрутила его запястье под таким углом, что законы анатомии вежливо попросили пощады.
— Граждане пассажиры! — громко, на весь салон возвестила Ира.
— В нашей культурной столице гастролирует цирк уродов! Вот этот юный Копперфильд только что пытался сделать фокус с исчезновением моих денег!
Общественность в автобусе, до этого дремавшая в послерабочей апатии, мгновенно оживилась. Зеваки обожают две вещи: бесплатные зрелища и вершить справедливый суд на месте.
— Держи его, дочка! — радостно завопила боевая пенсионерка с тележкой, профессионально блокируя отход вора своим транспортным средством.
— Бить будем или сразу в полицию? — деловито поинтересовался шкафообразный мужчина в камуфляжной куртке, надвигаясь на воришку.
— Давайте сначала помнем немного, а то полиции скучно будет оформлять целого.
Вор, натянув капюшон толстовки по самый нос, отчаянно заскулил и попытался отвернуться к окну. Но Ира, не ослабляя хватки, свободной рукой безжалостно сдернула с него капюшон.
Автобус ахнул. Ира моргнула. На неё, трясясь от страха и пуская сопли пузырями, смотрел Славик. Двадцатидвухлетний племянник её мужа. Студент-вечный-второкурсник, крипто-инвестор с отрицательным балансом.
— Славочка? — ласково, но от этого еще более жутко протянула Ира.
— Какая неожиданная встреча в высшем обществе. А я-то думаю, кто это у нас такой ловкий, прям как макака в зоопарке.
— Тетя Ира, пустите, мне больно! — заныл племянник, пытаясь вжаться в стекло.
— Это ошибка! Я просто равновесие потерял!
— Ага, потерял равновесие и совершенно случайно нашел мой конверт с деньгами, — Ира повернулась к публике.
— Уважаемые пассажиры, отбой тревоги. Это не профессионал, это семейный позор. На следующей мы выходим.
На остановке Ира выволокла Славика за шиворот на улицу и усадила на холодную скамейку. Она нависла над ним, как грозовая туча над полем для гольфа.
— Итак, Вячеслав, — ледяным тоном начала она.
— У тебя есть ровно одна минута, чтобы рассказать мне, откуда ты узнал, в какое время и с какой суммой я буду ехать в этом автобусе. Иначе я звоню не в полицию.
Я звоню твоему отцу, а потом в военкомат. Они там как раз недобор жаловались, а у тебя плоскостопие чудесным образом прошло.
Славик сломался на пятнадцатой секунде. Хлюпая носом, он сдал всех с потрохами.
Выяснилось, что наводку дала Римма Аркадьевна — любимая свекровь Иры и по совместительству родная бабушка Славика.
Эта женщина патологически ненавидела маму Иры, считая её «провинциальной выскочкой», а саму Иру — черной дырой, высасывающей бюджет её «бедного сыночки» (то есть Ириного мужа, который, к слову, зарабатывал втрое меньше Иры).
Утром муж, по своей святой простоте, проговорился матери по телефону, что Ира поехала снимать 150 тысяч на юбилей тещи.
Римму Аркадьевну чуть не хватил удар от такой «расточительности». Она позвонила Славику и изложила гениальный бизнес-план: проследить за теткой от банка, в толкучке подрезать конверт, а деньги принести бабушке. «Она растяпа, сама потеряет, а нам эти деньги нужнее! Тебе ноутбук купим для учебы, мне зубы вставим.
— А эта старая грымза перебьется без подарка, пусть ей сервиз подарят!», — цитировал бабушку Славик, размазывая слезы.
Ира слушала эту исповедь, и на её лице расцветала улыбка. Такая улыбка бывает у акулы, которая только что увидела аквалангиста, запутавшегося в сетях.
— Какая прелесть, — промурлыкала Ира. — Семейный подряд. Организованная преступная группировка. Статья 158 Уголовного кодекса, кража, совершенная группой лиц по предварительному сговору.
— До пяти лет лишения свободы, Славочка. А бабушка пойдет как организатор. Представляешь Римму Аркадьевну на нарах? Она там всех зечек заставит полы с мылом мыть.
Славик упал на колени прямо в весеннюю лужу.
— Тетя Ира, умоляю! Не заводите дело! Я всё сделаю! Что угодно! Хотите, я вам месяц квартиру буду убирать? Я машину вам помою! Языком вылижу!
— Встань, чучело, брюки испачкаешь, — брезгливо бросила Ира.
— Твой язык мне на машине не нужен, он краску поцарапает, а квартиру обязательно будешь приезжать мыть. Атак же ты станешь моим личным ассистентом на сегодняшний вечер. И если ты сыграешь свою роль без запинки, я забуду дорогу в отделение полиции.
Ира достала из сумки блокнот, быстро что-то написала, вырвала листок и вложила его в тот самый подарочный конверт, предварительно вытащив оттуда настоящие деньги.
Спустя час Славик, бледный и трясущийся, стоял на пороге квартиры Риммы Аркадьевны. Бабушка открыла дверь, её глаза хищно блестели.
— Ну что, внучок? Сделал? — заговорщицки прошептала свекровь, втягивая Славика в прихожую.
— Д-да, бабуль. Вот, — Славик протянул пухлый конверт.
— Ай да молодец! Ай да умница! — закудахтала Римма Аркадьевна, выхватывая конверт.
— Так этой змее подколодной и надо! Пусть теперь поплачет! Будет знать, как деньгами моего сына разбрасываться! Пойдем на кухню, пересчитаем…
Римма Аркадьевна надорвала конверт и засунула внутрь два пальца. Но вместо приятного шелеста купюр она нащупала лишь какую-то жесткую бумажку. Она непонимающе вытащила содержимое. Это был листок, вырванный из блокнота, на котором крупным, размашистым почерком Иры было написано:
«Дорогая Римма Аркадьевна!
Спасибо за организацию увлекательного квеста в автобусе. Ваш внук оказался никудышным вором, зато отличным певцом — сдал вас на первых же нотах. Сейчас Славик находится у меня в заложниках (моральных).
Моё заявление в полицию о покушении на кражу группой лиц по предварительному сговору уже написано и ждет отправки.
Однако, в честь юбилея моей мамы, я готова проявить христианское милосердие. Я порву заявление, если ровно через 15 минут на счет моей мамы, Анны Павловны, поступит поздравительный перевод от вас на сумму 150 000 (сто пятьдесят тысяч) рублей.
— Считайте это вашей инвестицией в свободу единственного внука. Время пошло.
Целую, ваша невестка Ира.
P.S. Тик-так, мама, тик-так».
Свекровь побледнела, позеленела. Она подняла безумный взгляд на внука.
— Ты… ты всё ей рассказал?! Идиот! Предатель! Да где я возьму сто пятьдесят тысяч за пятнадцать минут?!
— Бабушка, умоляю! — Славик рухнул на колени второй раз за день (эти брюки было уже не спасти).
— У тебя же есть на вкладе «Пенсионный»! Переведи через приложение! Тетя Ира не шутит, она меня в военкомат сдаст или посадит, а я тебя за собой утащу! Ты же сама меня подбила, я молчать не буду!
В этот момент телефон Риммы Аркадьевны звякнул. Пришло СМС с неизвестного номера: «Осталось 12 минут. Если денег не будет, я скидываю видео признания Славика в семейный чат.»
Римма Аркадьевна схватилась за сердце, потом за голову, а потом, сыпля такими проклятиями, от которых покраснел бы сапожник, трясущимися руками открыла банковское приложение.
Свои кровные, отложенные, сэкономленные деньги… Отдавать этой провинциальной выскочке! Это было больнее, чем удаление зуба мудрости без наркоза. Но перспектива позора перед всеми родственниками и маячащая где-то на горизонте тюремная решетка сделали свое дело.
Кнопка «Перевести» была нажата с такой силой, что экран смартфона жалобно скрипнул.
Тем временем Ира сидела в любимом кресле у себя дома, попивая итальянское вино. На её телефоне высветилось уведомление от мамы: «Ирочка, дочка! Тут чудо какое-то!
— Римма Аркадьевна мне только что перевела 150 тысяч и прислала сообщение «С юбилеем, живи долго»!
— Я в шоке! Она же удавится за копейку!»
Ира довольно улыбнулась и отсалютовала бокалом в пустоту.
—»Мамочка, это она просто осознала ценность семейных уз,» — напечатала Ира в ответ. «А мой подарок я привезу тебе завтра наличными. Люблю тебя!»
Славика Ира, как и обещала, не сдала в полицию. Но зато теперь каждую субботу он приезжал к ней мыть полы, чистить кошачий лоток и выносить мусор. Бесплатно.
А Римма Аркадьевна при встречах с Ирой отныне смотрела исключительно в пол, говорила тихим голосом и почему-то начинала нервно икать, если слышала слово «автобус».
Ведь Ира всегда говорила: добро должно быть с кулаками, а справедливость — с отличным чувством юмора и хорошим банковским счетом.
— Развод? Да! Квартира? Моя! Ваши вещи? За дверью! Хватит быть тенью в собственном доме!