Катя замерла с телефоном в руке. Она только что позвонила матери, чтобы поделиться радостной новостью. Банк одобрил ипотеку! Целый месяц ждали решения, волновались, проверяли почту по десять раз на день. И вот – одобрили!
Хорошую сумму одобрили. На нормальную квартиру хватит. Трешку в новостройке, о которой они с Олегом мечтали уже полгода. С большими окнами, с видом на парк, с детской площадкой во дворе.
Катя ожидала услышать поздравления. Радость. Хотя бы простое «молодцы». А мать вместо этого…
– Что? – не поняла Катя, садясь на диван.
– Ты меня прекрасно поняла, – в голосе матери не было ни капли тепла. – Сумма хорошая, как раз на Наташину четырешку хватит.
– Мам, погоди, но Наташина квартира столько не стоит, – Катя почувствовала, как внутри что-то сжимается.
– Еще как стоит! Четыре комнаты! В сталинке! Потолки высокие! Ты что, с ума сошла? Такую квартиру упускать!
– Но там же…
– Что «там же»? – перебила мать. – Прекрасная квартира! Наташа вон сколько лет в ней живет!
«Потому что другого выхода нет», – подумала Катя, но вслух не сказала.
– Мам, мы уже присмотрели квартиру. Трешку в новостройке. Нам как раз…
– Трешку? – фыркнула мать. – А у Наташи четырешка! Ты хоть понимаешь разницу? Целая комната плюсом!
Катя почувствовала, как что-то тяжелое упало в желудок. Вот оно. Опять. Всегда одно и то же.
Всю жизнь – одно и то же.
«Конечно, – мысленно усмехнулась она, сжимая кулаки. – Как я могла ожидать другого? Я ведь всегда знала. Всегда понимала».
Она понимала, что мать больше любит старшую дочь. Наташу. Всегда любила. Всю жизнь. С самого детства Катя видела эту разницу. В том, как мать смотрит на Наташу и как на нее. В том, кому покупают новое платье на праздник, а кому донашивать старое. В том, кого хвалят за четверки, а от кого требуют только пятерки.
Но Катя делала вид, что не замечает. Терпела, молчала, не показывала. Думала, что со временем это пройдет. Что когда вырастет, станет взрослой, заведет свою семью – все изменится.
Не изменилось.
– Я подумаю, – сухо сказала Катя и положила трубку.
***
Свадьба у Кати была скромная.
Очень скромная. Никаких ресторанов, тамады, фотографов с дронами и белых лимузинов. В загсе расписались, потом приехали домой к матери – чаепитие за большим столом.
Катя сама испекла пироги. Сама украсила квартиру бумажными гирляндами. Купила самое простое белое платье в обычном магазине, без всяких свадебных салонов и примерок по записи.
У Олега родители умерли рано – отец от инфаркта, мать через год от горя. Так что со стороны жениха была только тетя Зина с дядей Володей и двоюродный брат Максим.
А Катина мать весь вечер ходила с таким лицом, будто ее на похороны позвали, а не на свадьбу дочери. Мать была замужем дважды. Первый муж, отец Наташи, умер рано. С Катиным развелась почта сразу после рождения дочери. Отец уехал куда-то и больше Катя про него ни разу не слышала.
Мать весь вечер вздыхала. Цокала языком. Смотрела в окно с отсутствующим видом.
– Мам, ну порадуйся хоть немножко, – просила Катя, поправляя простенькое белое платье перед зеркалом в прихожей.
Она ловила момент, когда мать выходила из комнаты, надеялась поговорить с глазу на глаз.
– Радуюсь, радуюсь, – отмахивалась мать, даже не глядя на дочь. – Просто думаю о Наташе. Ей уже тридцать, а женихов все нет. А ты вон, замуж уже выскочила.
– Ну и что? – Катя почувствовала комок в горле. – Разве это плохо, что я счастлива?
– Не плохо, конечно, – мать наконец посмотрела на нее. – Просто Наташе каково сейчас? Подруги все замужем, дети у всех. А она одна. Думаешь, ей легко?
– Мам, – Катя сделала шаг вперед, попыталась взять мать за руку, – это моя свадьба. Мой день. Можно хоть сегодня…
Мои дорогие, прежде чем рассказывать дальше, хочу поделиться с вами ссылочкой на один полезный телеграм-канал. Хотите и в 60 выглядеть на 40? Приглашаю вас в свой ТГ-канал 🌱 Вне времени I Экоздоровье 40+! Научу, как за две недели подтянуть овал лица, убрать нависшие веки и стать бодрее. Пишу честно, без обещания чудес.
– Да-да, конечно, – мать высвободила руку, одернула кофту. – Я же радуюсь за тебя. Олег хороший парень. Работящий.
Но в голосе не было ни капли искренней радости. Только формальная вежливость. Как будто мать говорила о свадьбе дальней родственницы, а не родной дочери.
Катя посмотрела в зеркало. Увидела свое отражение – простое белое платье, минимальный макияж, букетик из ромашек. Рядом – отражение матери с каменным лицом.
Хотелось заплакать прямо здесь, в прихожей. Но нельзя. Гости за столом, Олег ждет, нужно улыбаться.
За столом было еще хуже. Катя смотрела в угол гостиной, где Наташа демонстративно залипла в телефон. Старшая сестра даже не попыталась скрыть недовольство. Сидела отдельно от всех, на лице – кислое выражение, руки скрещены на груди.
Тетя Зина попыталась разрядить обстановку:
– Ну что, Наташенька, следующая твоя очередь! Жених-то есть?
– Нет, – буркнула Наташа, не отрываясь от телефона.
– Ой, да найдется обязательно! Такая красавица!
Наташа промолчала. Мать тяжело вздохнула и снова посмотрела в окно.
Катя резала торт и чувствовала, как внутри все сжимается. Ее свадьба превратилась в поминки по несостоявшемуся замужеству Наташи.
– Катюш, все отлично, – шепнул Олег ей на ухо, беря за руку под столом. – Не обращай внимания.
– Пытаюсь.
Но не обращать внимания было невозможно. Когда мать каждые десять минут вздыхала и смотрела на Наташу с таким сочувствием, будто у той умер кто-то близкий.
Вечером, когда гости разошлись, Катя плакала в ванной. Тихо, чтобы не слышали. Но Олег все равно услышал. Вошел, обнял ее за плечи:
– Эй, невеста. Это же наш праздник.
– Какой праздник, – всхлипывала Катя. – Она даже на моей свадьбе думает только о ней. О Наташе. Я для нее вообще кто? Просто дочь номер два?
– Для меня ты – жена номер один, – Олег повернул ее к себе, вытер слезы. – Единственная и любимая. И это главное.
– Я знаю. Просто… обидно.
– Знаю. Но мы справимся. Вдвоем. У нас теперь своя семья.
Катя обняла мужа и впервые за весь день почувствовала себя по-настоящему счастливой. Пусть мать не радуется. Пусть Наташа дуется в углу. У нее есть Олег. И это – главное.
***
Два года назад родился Данилка.
Маленький, орущий, но такой родной. Такой любимый. Катя с Олегом снимали однушку на окраине. Тесную, с облезлыми обоями и текущим краном, который хозяйка обещала починить уже полгода, но так и не чинила.
Каждый месяц откладывали на первоначальный взнос. Копили по крупицам. Отказывались от кафе, от кино. Донашивали старое, ходили в одних и тех же джинсах по три года.
Олег подрабатывал по выходным – таксовал, разгружал фуры, помогал знакомым с ремонтами. Катя вязала на заказ по вечерам, когда Данилка засыпал. Шапки, шарфы, свитера – что закажут.
Сидела под лампой до полуночи, вязала и считала. Сколько еще нужно накопить. Сколько еще месяцев откладывать.
– Слушай, – предложил Олег однажды вечером, качая сына на руках, – может, у твоей мамы попросим взаймы? Ну хоть немного, на первоначальный добавить? А потом вернем.
– Не попросим, – отрезала Катя, сворачивая очередной моток пряжи.
– Почему? Она же мать. Поможет, наверное. Внук у нее, между прочим.
– Она нам скажет: «А что Наташа тогда подумает? У нее вон какие проблемы с квартирой, а я вам помогаю?» – передразнила Катя голос матери с требовательными нотками.
– Ну не факт же, – засомневался Олег. – Может, ты преувеличиваешь?
– Факт. Поверь мне. Я ее всю жизнь знаю.
Олег промолчал. Но через неделю все-таки уговорил Катю попробовать.
Они пришли к матери. Данилка спал в коляске. Катя начала осторожно, издалека:
– Мам, мы тут подумали… Копим на квартиру. Уже неплохо накопили, но еще немного не хватает на первоначальный взнос…
Мать сразу напряглась.
– И что?
– Мы хотели попросить в долг. Совсем немного. Мы быстро вернем, честное слово. Просто чтобы добрать до суммы…
– Помочь вам? – мать отставила чашку. – Ой, дети, у меня самой денег в обрез. Пенсия маленькая, коммуналка растет, еда дорожает…
– Мам, ну мы вернем…
– Да и Наташе сейчас тяжело, – продолжала мать, как будто не слышала. – Вы же знаете, какая у нее квартира. Та развалюха, которую от бабушки получила. Вот где реально проблемы!
– Но, мам, у нас ребенок, – попыталась Катя. – Мы в съемной живем, хозяйка постоянно грозится нас выселить…
– Нет-нет, я понимаю, вам тоже нужно, – кивала мать. – Но вы молодые, здоровые, накопите. Работать надо больше! А Наташе-то каково? Ей ремонт нужен капитальный делать! Проводка там довоенная, трубы текут! Вот это проблема!
– Значит, не поможешь? – тихо спросила Катя.
– Не могу, деточка. Сама еле свожу концы. Да и справедливости ради – Наташе хуже.
Кто бы сомневался? Конечно, Наташе бабушка по отцовской линии оставила огромную четырехкомнатную квартиру. Да – старую, да – без ремонта, да – квартира в захудалом районе, зато свою. Не нужно голову парить из-за ипотек.
Катя больше не стала просить. Просто кивнула, взяла коляску с Данилкой и ушла.
Вечером Олег обнял ее:
– Ты была права. Прости, что не поверил. Не надо было просить.
– Ничего, – Катя вытерла слезы. – Накопим сами.
– Накопим, – твердо пообещал Олег. – Я еще подработок найду. Справимся.
И копили. Ещё усерднее. Олег стал работать и по ночам – развозил еду на своей машине. Приезжал под утро, спал три часа и снова на работу. Катя вязала еще больше, брала заказы даже на детские костюмчики, хотя их делать дольше всего.
Через полтора года накопили. Не много, не на шикарную квартиру, но хватило бы на первоначальный взнос.
***
Год назад Наташа наконец вышла замуж.
За Сергея, сантехника из ЖЭКа. Мужик как мужик – лет тридцати пяти, работящий, непьющий, с руками из правильного места. Катя видела его пару раз – обычный парень, в джинсах и футболке, говорит мало, делает много.
Но свадьба! Свадьба была пышная. Совсем другая, чем у Кати.
Ресторан «Золотой фазан» на сто человек. Тамада с конкурсами. Живая музыка – целый оркестр. Фотограф, белый лимузин с лентами. Фейерверк в конце вечера.
Мать потратилась от души. Ходила с гордым лицом, принимала поздравления, будто сама замуж выходила.
– Ну наконец-то моя Наташенька счастье нашла! – умилялась она, вытирая благоговейно слезы. – Я так за нее переживала! Так боялась, что одна останется!
Катя сидела за столом и смотрела на все это молча.
– Будем жить в моей квартире! – заявила Наташа весело. — Правда, там ремонт нужно делать капитальный. Но это ничего, справимся!
– Да ее проще продать и другую купить, – громко сказала мать через весь стол. – Зачем тебе мучения с этими трубами и проводкой?
– Вот и я думаю, мам! – кивнула Наташа. – Сережа тоже за то, чтобы продать. Говорит, там такой ремонт нужен, что проще новую купить.
Гости зашумели, стали советовать. Кто-то предлагал сначала сделать оценку квартиры. Кто-то знал хорошего риелтора. Кто-то рассказывал про знакомых, которые продавали похожую квартиру.
Катя молчала. Она видела эту четырешку. Была там один раз, когда Наташа только получила наследство от бабушки. Четыре комнаты в сталинке – звучит красиво. Высокие потолки, широкие подоконники, толстые стены.
Но проводка там еще довоенная – алюминиевая, местами оплавленная. Трубы текут в трех местах. Обои висят клочьями. Пол провалился в двух комнатах. Окна деревянные, рассохшиеся, зимой дует.
Ей бы такую квартиру в подарок получить! Продала бы в два счета, купила нормальную двушку, а может, и трешку, и еще денег бы осталось. А Наташа все ноет, что ей мучиться с ремонтом.
«Вот и получается, – думала Катя, глядя на сестру в пышном белом платье, – одной все достается, а другая сама пробивается. Одной свадьбу за полмиллиона, другой – пирожки на кухне. Одной квартира от бабушки, другой – съемная халупа с протекающим краном».
Вечером, когда фейерверк грохотал над рестораном, Олег обнял Катю:
– Не завидуй.
– Не завидую, – соврала Катя. – Просто обидно.
***
Катя сидела за столом у мамы. Пила чай. В тот момент позвонила Наташа.
– Ужас просто, мам! – жаловалась Наташа в трубку так громко, что Катя все слышала из соседней комнаты, когда заходила к матери с Данилкой. – Вчера потоп устроили соседи сверху! У нас в спальне штукатурка отвалилась! Представляешь? Ночью спали, а утром проснулись – а на нас куча штукатурки! Хорошо, что не придавило!
Мать сочувственно цокала языком:
– Ой, доченька, как же так! А Сережа что говорит?
– Серега подсчитал, – продолжала Наташа. – Говорит, нужно миллиона два-три вбухать в нормальный ремонт. Все менять – проводку, трубы, полы. Окна поставить. Ванну переделать. Кухню. Все!
– Ой-ой-ой, – ахала мать.
– Вот! А таких денег у нас нет! Откуда их взять? Может, лучше продать и что-то приличное купить? Двушку какую-нибудь в нормальном доме?
– Конечно, доченька, продавай! – горячо поддержала мать. – Зачем тебе эти мучения? Продавай и покупай нормальную квартиру! Вы с Сережей молодые, вам двушки хватит за глаза!
Катя слушала этот разговор, сидя на кухне с чашкой чая. Данилка играл с кубиками на полу.
– Катюша, ты слышала? – обратилась к ней мать, положив трубку. – У Наташи такие проблемы! Квартира вся разваливается! Соседи сверху потоп устроили!
– Слышала, – кивнула Катя.
– Вот бедная моя девочка! Мучается в той развалюхе!
«А я не мучаюсь? – хотелось спросить Кате. – Я в съемной не мучаюсь? С ребенком по чужим углам не мучаюсь?»
Но она промолчала. Просто допила чай, взяла Данилку и ушла.
***
Месяц назад Катя с Олегом подали документы на ипотеку.
Они присматривали трешку в новостройке на Зеленой улице. Светлую, с большими окнами и видом на парк или реку. Данилке была бы отличная детская – солнечная, просторная. Гостевая комната. И своя спальня.
Ждали решения банка неделю. Потом еще неделю. Потом еще. Катя уже отчаялась, думала, не одобрят.
Но одобрили.
Позвонили в пятницу вечером. Олег схватил Катю, закружил по комнате:
– Одобрили! Слышишь? Одобрили!
Катя смеялась и плакала одновременно. Данилка прыгал рядом, не понимая, что происходит, но радуясь вместе с родителями.
– Мам, нам одобрили! – радостно сообщила Катя по телефону на следующий день. – Представляешь? Хорошую сумму дали! Платеж умеренный, потянем! Как раз хватит на квартиру, которую присмотрели!
В трубке повисла пауза. Долгая, тяжелая пауза.
Катя почувствовала, как радость начинает уходить. Эта пауза не сулила ничего хорошего.
– Сколько-сколько одобрили? – переспросила мать.
Катя назвала сумму.
Еще одна пауза. Еще более долгая.
– Понятно, – наконец проговорила мать каким-то странным голосом. – Катюш, приезжай. Поговорить надо.
– О чем?
– Приезжай, скажу. Это важно.
– Мам, ну скажи хоть…
– Приезжай, – отрезала мать и положила трубку.
У Кати защемило сердце. Она знала этот тон. Этот тон означал, что мать что-то задумала. И это что-то Кате точно не понравится.
На следующий день она приехала. Мать открыла дверь и, даже не предложив раздеться, не дав войти в комнату, выпалила прямо в прихожей:
– Купишь квартиру у сестры.
– Что? – Катя замерла, одна нога в ботинке, другая уже разутая.
– Ты меня прекрасно поняла, – мать скрестила руки на груди, приняв воинственную позу. – Наташина четырешка. Как раз на твою сумму подходит.
– Мам, да Наташина халупа столько не стоит! – Катя быстро сняла второй ботинок, вошла в квартиру. – Там же ремонт нужен на…
– Четыре комнаты против трех! И потолки высокие! И в сталинке! Это вообще элитное жилье!
Катя присела на стул. Ноги подкашивались.
– Мам, но там же ремонт нужен кардинальный. Проводка, трубы, полы! Миллионы вбухать нужно! И район там не ахти – окраина, рядом промзона!
– Ерунда! – отмахнулась мать. – Обои переклеите, краску освежите – и будет нормально. Косметический ремонт, и квартира заживет! Зато места сколько! Четыре комнаты! Вам с Данилкой – самое то! А Наташа на вырученные деньги сможет себе приличную двушку купить. В центре, в новостройке.
– Мам, но мы уже определились с квартирой, – Катя старалась говорить спокойно. – Мы присмотрели трешку. Ездили смотрели. Нам понравилась. Там все новое, ремонт не нужен, детская площадка во дворе…
– Да брось ты! – мать повысила голос, ударила ладонью по столу. – У них с Сергеем детей нет, им двушки за глаза хватит! Данилка растет, может, еще детей родите – всем места хватит!
– Мы хотим именно ту квартиру, которую присмотрели, – твердо повторила Катя.
Мать прищурилась. Села напротив.
– Вот как, – мать поджала губы. – Значит, эгоистка выросла. Сестра готова квартиру уступить себе в убыток, а ей, видите ли – уже не нужно! Что им там с Сергеем вдвоем, в футбол играть что ли в четырех комнатах?
– Что-то раньше я таких щедрых предложений ни от тебя, ни от сестры не слышала. Никого не волновало, что мы с ребенком в съемной однушке толкаемся, а Наташа в одно лицо в четырех комнатах обитает! Если ей так плохо, пусть продает и покупает что-то другое! При чем тут я?
– При том, что ты сестра! – почти закричала мать. – Семья должна помогать! А ты только о себе думаешь!
Катя встала. Взяла сумку.
– Я подумала. Мой ответ – нет.
– Катя, стой! – мать тоже вскочила. – Ты серьезно? Ты откажешь родной сестре?
– Я не отказываю сестре. Я отказываюсь покупать квартиру, которая мне не нужна.
Катя развернулась и вышла, даже не попрощавшись. В машине она минут пять сидела молча, сжимая руль дрожащими руками.
«Семья должна помогать», – передразнила она про себя. – А когда мне помогали? Когда я замуж выходила? Когда Данилка родился? Когда мы копейки считали на съемной? Где тогда была семья?»
Приехав домой, она рассказала все Олегу. Муж обнял ее:
– Держись. Ты правильно сделала.
– Она теперь звонить будет. Каждый день. Давить.
– Пусть звонит. Мы свое решение приняли.
***
Наташа сама позвонила.
Днем, когда Катя как раз укладывала Данилку спать.
– Катюх, ну что думаешь? – заговорщицки начала она, даже не поздоровавшись толком.
– О чем? – Катя вышла из детской, прикрыв дверь.
– Ну о квартире моей! Купите у меня, а? Я тебе даже скидку сделаю!
– Наташ, мы уже определились с квартирой, – Катя старалась говорить спокойно, но внутри все кипело.
– Да брось! – отмахнулась Наташа. – Моя же больше! Четыре комнаты! Вам с ребенком самое то! Данилке комната, вам спальня, гостиная, кабинет – красота!
– Нет, Наташ. Мы хотим другую квартиру.
– Ты это серьезно? – голос сестры стал холодным. – Катюха, ну ты чё? Семья же!
– Именно поэтому я думаю о своей семье. О муже и сыне.
– А я что, не семья? – возмутилась Наташа. – Я тебе кто? Чужая?
– Ты сестра. Но это не значит, что я должна покупать твою квартиру в тридорога.
– Ты вообще… – Наташа зашипела в трубку. – Я бы на твоем месте с радостью купила! А ты только о себе думаешь!
– Тогда радуйся сама, а я свою жизнь проживу, – Катя положила трубку.
Руки дрожали. Внутри все кипело. Хотелось швырнуть телефон об стену, закричать, заплакать.
Наташа всегда была такой. Всегда считала, что ей все должны. Потому что она старшая. Потому что мать ее больше любит.
Мать звонила каждый день.
Утром звонила. Днем звонила. Вечером звонила.
Катя сначала брала трубку. Потом перестала. Но мать оставляла голосовые сообщения. Длинные, обвиняющие.
Когда Катя все-таки ответила на очередной звонок, мать сразу начала:
– Катя, я с Наташей говорила, – заводила она тем самым тоном, который Катя ненавидела с детства. – Она согласна скинуть от рыночной цены! Хорошо скинет! Вам на ремонт хватит!
– Мама, мы не хотим эту квартиру.
***
Катя стояла в пустой светлой гостиной новой квартиры.
За большими окнами шумел парк. Ветер качал деревья. Дети играли на площадке – качались на качелях, катались с горки, бегали друг за другом.
Данилка носился по комнатам с криками восторга:
– Моя комната! Моя! Большая!
Олег разбирал коробки на кухне, насвистывая какую-то мелодию.
Катя подошла к окну, посмотрела вниз. Детская площадка с новыми качелями. Скамейки под деревьями. Клумбы с цветами. Люди гуляют с колясками, дети играют в мяч.
– Мам! – Данилка вбежал в комнату. – Пойдем на площадку! Там качели! Я видел!
– Пойдем, сынок, – Катя взяла сына за руку.
Телефон разрывался от звонков. Катя долго не брала трубку. Но мать была настойчива. Звонила раз. Звонила два. Звонила десять. Оставляла голосовые.
Наконец Катя сдалась. Взяла трубку.
– Катя! – кричала мать так громко, что Олег все слышал из соседней комнаты. – Как ты могла?!
– Мам, о чем ты?
– Не прикидывайся! Наташа мне все рассказала! Вы квартиру купили! Другую, не ее!
– Да, купили, – спокойно ответила Катя.
– Как ты посмела?! – голос матери срывался на крик. – Я думала, ты нормальный человек! А ты оказывается эгоистка! Сестру подставила!
– Я никого не подставляла, – Катя старалась говорить спокойно, но голос дрожал. – Мы купили квартиру на свои деньги. На деньги, которые сами заработали. Сами накопили.
– Наташа теперь с этой развалиной что делать будет?!
– То же, что собиралась до нашей ипотеки, – ответила Катя. – Продавать и покупать что-то другое. Это ее квартира, ее проблема.
– Ты… ты… – мать задыхалась от возмущения. – Я тебя не так воспитывала!
– Вы меня вообще не воспитывали, мам, – Катя почувствовала, как внутри что-то лопнуло. Все годы молчания, терпения, проглатывания обид – все это вырвалось наружу. – Вы Наташу воспитывали. А я как-то сама росла. Сама училась. Сама замуж вышла. Сама ребенка родила. Сама квартиру купила.
– Что?! Как ты смеешь?!
– Смею. Потому что это правда. Всю жизнь ты только о ней думала. О ее проблемах, о ее нуждах, о ее счастье. На моей свадьбе вы о ней переживали. Когда Данилка родился, вы спрашивали, как Наташа переживает, что она без детей. Когда мы просили денег в долг, вы отказали, потому что у Наташи квартира плохая. А я? Я для вас вообще существую?
– Ты неблагодарная…
– Неблагодарная? – Катя рассмеялась. Зло, горько рассмеялась. – За что мне быть благодарной? За то, что моей свадьбе ты превратила в поминки по Наташиному одиночеству? За то, что когда я просила помощи, ты отказала? За то, что сейчас требуете купить ее развалюху вместо нормального жилья?
– Больше мне не звони! – выкрикнула мать. – У меня нет такой дочери! Я тебя знать не хочу!
– Отлично, – Катя почувствовала странное облегчение. – Значит, и я свободна. Живи с Наташей, помогай ей. А мы будем жить своей жизнью.
***
Лифт остановился. Двери открылись. Они вышли на улицу – в солнечный день, в новый двор, в новую жизнь.
Данилка потянул мать за руку:
– Мам, быстрее! Качели ждут!
Катя улыбнулась, ускорила шаг.
Впереди была жизнь. Ее жизнь. Без давления, без манипуляций, без чувства вины.
А ключи от квартиры не подарить? — спросила я свекровь, которая рассчитывала на мою тринадцатую зарплату в виде подарка на Новый год