В прихожей густо пахло вяленой рыбой, несвежими вещами и хмелем. Юля аккуратно прикрыла за собой входную дверь, стараясь не звякнуть ключами. Дождь, под которым она простояла на остановке минут сорок, насквозь промочил тонкий тренч, и по ногам сейчас стекали холодные капли.
Из гостиной доносился раскатистый мужской смех.
— …да я ей так и сказал: не нравится — собирай вещи! — вещал знакомый, чуть хрипловатый баритон Кости. — А куда она пойдет? Квартира моя, машина моя. Поплачет в ванной и пойдет у плиты стоять.
Кто-то из собеседников неуверенно хохотнул. Зазвенело стекло.
Юля стянула мокрые ботинки. Ткань тренча противно липла к плечам. Она прошла по коридору, стараясь не наступать на липкие пятна на ламинате, и замерла в дверном проеме.
За их новым столом из светлого дерева, который Юля сама заказывала из каталога, сидели трое. Костя развалился во главе, закинув ногу на ногу. Напротив сутулился Паша — его коллега из мастерской, и еще один незнакомый мужик в вытянутой серой толстовке. На столе громоздились пустая тара, скомканные бумажные полотенца и ошметки рыбьей чешуи.
— О, какие люди, — Костя заметил ее боковым зрением и лениво повернул голову. Он даже не попытался сесть ровно. Лицо красное, волосы блестят. — Чего стоишь? Иди на кухню, организуй ребятам закуску. А то сыр кончился.
Паша неловко кашлянул и уставился в свою пустую емкость, старательно делая вид, что изучает ее узоры.
Юля посмотрела на мужа. Не было ни дрожи в коленях, ни слез. Просто невыносимая тягость. Последние восемь месяцев всё катилось в какую-то яму. Костя потерял место в центре, перебивался случайными заработками и с каждым днем всё больше наглел. Перестал замечать ее графики, ее усталость после смен в клинике, где она работала администратором. Он начал часто прикладываться к крепким напиткам. Сначала по выходным, потом — по настроению. А настроение у него портилось постоянно.
— Я ничего готовить не буду, — ровно произнесла Юля.
— Чего? — Костя прищурился, словно не расслышал.
— Я собираю вещи. Поживу у Риты. А в понедельник подаю документы на прекращение наших отношений, — она развернулась и пошла в спальню.
Щелкнули замки старого чемодана. Юля открыла дверцу шкафа, сдернула с вешалки пару блузок. В коридоре послышался тяжелый топот. Костя влетел в спальню, едва не снеся плечом косяк.
— Какой ещё развод, у матери завтра юбилей! — рявкнул муж, перегораживая выход. — Ты в своем уме? Завтра в ресторан припрется вся родня!
Он дышал тяжело. От него так сильно несло вчерашними посиделками, что Юле пришлось сделать шаг назад, к окну.
— Надежда Ильинична — прекрасная женщина. Передай ей мои извинения, — Юля кинула в чемодан косметичку. — Скажешь гостям, что меня прихватило. Или что сбежала. Мне всё равно.
Костя шагнул вперед, его тяжелый ботинок наступил прямо на край открытого чемодана.
— Никуда ты не пойдешь, — он понизил голос до угрожающего шепота. — Ты сейчас выйдешь, сделаешь нам поесть и будешь улыбаться. Я перед приятелями позориться не собираюсь. Поняла?
Юля посмотрела на его напряженную шею, на тяжелые руки. Спорить с нетрезвым человеком в закрытой комнате — затея плохая. В памяти всплыл утренний разговор с подругой Ритой: «Юлька, ты с ним доиграешься. Он же совесть совсем потерял. Не лезь на рожон, действуй хитрее».
— Ладно, — Юля медленно разжала пальцы, выпуская свитер. — Убери ногу. Я сделаю салат. Но завтра в ресторан ты пойдешь один. Это мое условие.
Костя самодовольно усмехнулся. В его голове он только что победил. Поставил на место строптивую женщину.
— Вот и умница, — он похлопал ладонью по дверному косяку. — Ждем минут десять. И соуса не жалей.
Он ушел обратно в гостиную. Юля закрыла за ним дверь спальни, постояла пару секунд, слушая, как там снова загремела посуда. Затем направилась на кухню.
В холодильнике было пустовато. На нижней полке лежали три крупных помидора, огурец и пластиковое ведерко со сметаной — гостинец от свекрови. Юля достала овощи, сполоснула под краном. Инструмент глухо стучал по деревянной доске. Ритмичные звуки успокаивали.
Она сдвинула нарезанные куски помидоров в глубокую стеклянную посуду. И тут ее взгляд упал на верхнюю полку шкафчика, где хранились медикаменты.
Месяц назад Косте назначили обследование — жаловался на тяжесть в животе. Врач выписал ему специальный раствор для глубокой очистки. Средство очень мощное, убирающее всё лишнее. Костя тогда выпил немного, просидел в уединении полдня, а потом заявил, что на процедуру не пойдет. Флакон так и остался стоять в углу.
Юля достала этот тяжелый тюбик. Прочитала инструкцию. «Действие наступает через 15–20 минут». Вкус у средства был слегка солоноватый, но в густой еде он совсем не чувствовался.
Она отвинтила крышку. Руки работали четко. Юля щедро влила в ведерко со сметаной приличную порцию. Тщательно перемешала массу ложкой. Цвет и запах не изменились. Затем вывалила эту заправку в овощи, посолила и добавила перца.
Салат выглядел отлично. Свежий, аппетитный.
Взяв миску, Юля прошла в гостиную.
— Приятного аппетита, — она поставила посуду прямо перед мужем.
Паша оживился, потянулся за своей вилкой:
— О, салатик. Спасибо.
— Нет, Паш, извини, — Юля мягко, но настойчиво отодвинула миску к Косте. — Это только для мужа. Особый рецепт, чтобы в себя пришел. А то он переутомился сегодня.
Мужик в толстовке хмыкнул, а Костя расплылся в довольной улыбке. Ему нравилось, что жена при друзьях уделяет ему внимание. Он подцепил огромный кусок помидора, щедро вымазанный в сметане, и отправил в рот.
— Нормально, — вынес он вердикт, цепляя огурец. — Соли только маловато.
Юля стояла, прислонившись плечом к стене, и молча смотрела, как он ест. Она никуда не торопилась.
Костя съел половину миски, запил остатками содержимого стакана. Икнул.
— Ну всё, можешь идти собирать свои вещи, — отмахнулся он, откидываясь на спинку стула. — Только ключи на тумбочке оставь.
— Оставлю, — спокойно согласилась Юля. — Заодно оставлю тебе инструкцию к тому средству, которое ты сейчас съел вместе со сметаной.
Костя нахмурился.
— Чего несешь?
— Помнишь капли, которые тебе доктор выписывал? — Юля слегка склонила голову набок. — Я добавила их в салат. Хорошую дозу. Учитывая, что ты смешал это с крепким напитком и жирной сметаной… думаю, минут через десять тебя ждут незабываемые впечатления.
В комнате стало очень тихо. Было слышно лишь, как за окном шуршат шины машин.
Паша медленно положил вилку на стол.
Лицо Кости из красного начало бледнеть. Он прекрасно помнил, как действовало это средство в прошлый раз. Живот уже начал подавать первые сигналы. В тишине гостиной раздался характерный звук из его недр.
— Ты… совсем уже? — прохрипел Костя, хватаясь за край стола. На лбу у него выступил пот.
— Я вполне в себе. И хочу такой остаться, — Юля отошла от стены. — Завтра на юбилее обязательно передай маме, что угощения в ресторане лучше выбирать осторожно. А то мало ли.
Костя попытался резко встать, но его скрутило. Он согнулся, задев локтем пустую тару. Она со звоном покатилась по полу.
— Паха… — выдохнул Костя, не разгибаясь. — Слышь, вызывай машину… Я в комнату раздумий. Быстро!
Он неуклюже выскочил из-за стола и, шаркая ногами в носках, ринулся по коридору. Хлопнула дверь, щелкнула задвижка.
Юля спокойно прошла в спальню. Захлопнула чемодан, сняла с вешалки сухое пальто. Когда она выкатывала вещи в прихожую, приятели мужа уже торопливо обувались, явно не желая наблюдать финал этой истории.
На улице дождь перестал. Пахло свежестью и мокрым асфальтом. Юля наконец-то почувствовала, как легко дышится, перехватила ручку чемодана и зашагала в сторону проспекта. Телефон в кармане завибрировал от первого сообщения свекрови по поводу завтрашнего торжества, но Юля просто смахнула его. Ее ждал вечер с подругой, горячий чай и совсем другая, нормальная жизнь.
Соврав и жене, и матери. Но правда догнала и он оказался ночующим на старом диване в родительской квартире