Яна и Федор жили вместе пять лет, и у них было одно нерушимое правило: их дом — это их территория. После долгого дня в театральной студии, где Яна работала визажистом, выслушивая капризы актеров и отмывая кисти от грима, ей хотелось только тишины.
Федор, возвращаясь со смен в торговом центре, где он обслуживал электрику среди вечного гула и толпы, тоже ценил покой. Их небольшая двухкомнатная квартира была местом, где можно было выдохнуть, ходить в старых шортах и ни под кого не подстраиваться.
Но у Василисы Петровны, матери Федора, был свой взгляд на их жилплощадь. В прошлом она заведовала секцией посуды в крупном универмаге. Универмага давно нет, но привычка распределять ресурсы и указывать людям их место никуда не делась. Василиса Петровна любила принимать решения за всю семью, особенно если это не стоило ей ни копейки, но приносило почет и уважение.
Все началось в дождливый октябрьский вечер. Свекровь позвонила Федору, когда они с Яной только сели ужинать. Голос Василисы Петровны звучал бодро и не терпел возражений.
— Федя, скажи Яне, пусть освобождает вторую комнату. В субботу приезжает Егор. Он поживет у вас.
Яна, слышавшая разговор через громкую связь, перестала резать огурец. Егор был троюродным племянником свекрови из Сочи. Яна видела его один раз на чужой свадьбе, где он тихо сидел в углу и ел салат.
— Какой еще Егор? — нахмурился Федор. — Мам, с чего вдруг он будет жить у нас?
— С того, что он родня! — безапелляционно заявила свекровь. — Мальчик устроился в Москве курьером в цветочную сеть. Ему нужно зацепиться, встать на ноги. Я уже пообещала его родителям, что он остановится у вас. У вас все равно целая комната пустует. Не позорьте меня перед родственниками.
Причина такой щедрости читалась легко. Родители Егора держали в Сочи неплохой гостевой дом в десяти минутах от моря. Василиса Петровна очень любила ездить туда в бархатный сезон, пользуясь статусом дорогой гостьи. Теперь она решила закрепить свои привилегии, расплатившись за них квартирой сына.
— Мам, мы никого к себе не берем, — твердо сказал Федор. — Пусть снимает комнату или хостел. Мы привыкли жить вдвоем.
— Эгоисты! — возмутилась Василиса Петровна. — Это же на время! Мальчик осмотрится, получит первую зарплату и решит, что делать. Не бросать же его на улице. Все, вопрос решен, в субботу встречайте.
Она бросила трубку. Федор потер переносицу и виновато посмотрел на жену. Они попытались перезвонить, но свекровь просто не брала трубку.
В субботу утром на пороге появился Егор. Ему было двадцать пять. Он стоял в коридоре с огромной спортивной сумкой, переминался с ноги на ногу и выглядел уставшим. Он был совершенно уверен, что тетя Вася все согласовала, и его тут искренне ждут.
— Пусть переночует, — тихо сказал Федор жене на кухне. — Не гнать же его сейчас обратно на вокзал. Завтра поговорим и придумаем, куда его переселить.
Яна кивнула. Ей стало жалко этого нелепого парня с сумкой. Это было ошибкой.
«На время» начало стремительно растягиваться. Егор не был дебоширом или хамом. Он был просто чужим человеком, который занял их пространство. А чужой человек в небольшой квартире меняет весь быт.
Утро превратилось в испытание. Смены курьера начинались рано. Будильник Егора орал дурным голосом в шесть утра. Затем он шел в ванную, занимал ее на сорок минут, оставлял после себя мокрый пол и раковину в зубной пасте.
Возвращался он поздно, долго грел еду в микроволновке, громко хлопал дверцей холодильника и смотрел видео на телефоне без наушников.
Яна потеряла ощущение дома. Она больше не могла выйти на кухню за водой в одной футболке. Приходилось кутаться в плотный халат.
Федор злился, что не может посмотреть телевизор в гостиной, потому что там теперь спал родственник. Они стали разговаривать шепотом в собственной спальне.
Финансовая сторона тоже дала о себе знать. Егор получал немного, большую часть откладывал, а питался тем, что находил на полках. Яна покупала сыр, ветчину и йогурты на несколько дней вперед, но уже к вечеру холодильник пустел.
Здоровый молодой парень сметал продукты незаметно для самого себя. Яна не хотела быть мелочной, но кормить взрослого мужика за свой счет в их планы не входило.
Зато Василиса Петровна расцвела. Она звонила через день, но не сыну, а Егору.
— Как ты там, Егорушка? — ворковала она в трубку. — Тебя кормят вообще? Яна-то вечно на работе, небось, одними пельменями давишься? Ничего, я приеду, проверю.
И она приезжала. Появлялась в воскресенье, приносила дешевый рулет к чаю и вела себя так, будто содержала весь этот дом.
— Яна, а почему в коридоре песок? — спрашивала свекровь, проходя в обуви чуть ли не до кухни. — У вас же гость живет. Что он матери скажет? Что у Феди жена убраться не может?
— Потому что на улице слякоть, Василиса Петровна, а нас тут трое живет, — ровно отвечала Яна, загружая стиральную машину очередными вещами.
— Ну так надо мыть чаще. Мальчик работает, устает. Ему уют нужен.
Федор обычно обрывал эти разговоры, требуя от матери прекратить придирки, но Василиса Петровна только отмахивалась, делая вид, что сын ничего не понимает в гостеприимстве.
Терпение закончилось через три недели. Было воскресенье. Яна и Федор планировали выспаться, но Егор собирался на смену и уронил на кухне кастрюлю. Сон пропал окончательно.
Ближе к обеду заявилась Василиса Петровна. Она была в прекрасном настроении, по-хозяйски села за кухонный стол, взяла кружку с чаем и окинула кухню довольным взглядом.
— Звонила вчера в Сочи, — радостно сообщила она. — Родители Егора так благодарны! Говорят, ему у вас очень нравится. Тихо, спокойно, никто не дергает.
Яна молча протирала столешницу. Федор мрачно смотрел в окно.
— В общем, — продолжила свекровь, — Егор решил пока ничего не снимать. Зачем деньги тратить? Ему на машину копить надо. Так что он поживет у вас до следующего лета.
— Яна, ты ему освободи большой шкаф в коридоре. Ему мать на следующей неделе зимние вещи поездом передает. Две большие коробки. Куртки там, обувь.
Яна остановилась. Тряпка замерла в ее руке. Она посмотрела на Федора. Муж тяжело вздохнул и открыл было рот, чтобы высказать матери все, что накопилось, но Яна положила руку ему на плечо. Она поняла, что уговоры и скандалы здесь не сработают.
Свекровь была абсолютно уверена в своей правоте и уже видела, как в августе бесплатно ест инжир на сочинском пляже.
Яна села напротив Василисы Петровны. В ней не было злости, только ясное, спокойное понимание, как нужно действовать.
— До следующего лета, значит, — ровно повторила Яна.
— Ну да. Все уже решили, — кивнула свекровь, отпивая чай.
Яна чуть подалась вперед и посмотрела свекрови прямо в глаза.
— Отличная новость, Василиса Петровна. Просто замечательная. Раз уж ситуация меняется, и это больше не временная ночевка, а постоянное проживание, то и условия у нас меняются.
Свекровь насторожилась.
— Какие еще условия?
— Финансовые, — просто сказала Яна.
— Жить в Москве дорого. Мы почти месяц кормим Егора и оплачиваем коммуналку за его счет. Но целый год — это совсем другой разговор.
— Поэтому с завтрашнего дня родители Егора переводят нам сорок тысяч рублей в месяц. За аренду комнаты, свет, воду и продукты.
Василиса Петровна побледнела, потом ее лицо густо покраснело от возмущения.
— Что?! Вы в своем уме? С родственников деньги тянуть?!
— Конечно, — спокойно кивнула Яна. — Сорок тысяч — это очень по-родственному за комнату с полным пансионом в нашем районе. Вы же сами сказали, что ему копить надо, вот мы и предлагаем выгодный вариант.
— Я сейчас сама позвоню его маме в Сочи. Скажу, что вы все так блестяще организовали, нашли ему дешевый и комфортный вариант с питанием. Уверена, они сегодня же переведут первую сумму.
Яна достала из кармана телефон, положила его на стол и разблокировала экран.
— Стой! — свекровь дернулась так, что едва не перевернула кружку с чаем.
Яна знала, куда бить. Она прекрасно понимала, что Василиса Петровна преподнесла себя сочинской родне как щедрую благодетельницу, которая решает все проблемы племянника полностью за свой счет.
Если Яна сейчас позвонит и потребует деньги, миф рухнет. Окажется, что свекровь просто распоряжается чужими ресурсами. Никакого бесплатного отпуска ей больше не светит, будет только стыд перед родней.
— Не вздумай им звонить, — процедила свекровь, нервно косясь на телефон. — Они решат, что мы крохоборы.
— Они решат, что мы нормальные люди, которые умеют считать свои деньги, — вмешался Федор.
— Яна права. Мы не благотворительный фонд, мам.
Василиса Петровна переводила взгляд с невестки на сына. Она поняла, что загнана в угол. Ее идеальный план рушился на глазах.
— Вы… — свекровь попыталась найти подходящее слово, но голос ее сорвался. — Вы просто бессердечные люди.
— Так я звоню? — Яна подняла телефон, держа палец над иконкой вызова.
— Убери телефон, — резко сдала назад Василиса Петровна. Вся ее властность куда-то испарилась. — Не смей позорить меня перед семьей своими меркантильными запросами.
— Тогда что мы делаем? — ровно спросила Яна.
Свекровь суетливо поднялась со стула.
— Он съедет. Я сама заберу мальчика к себе. Раз уж вы оказались такими жадными.
Яна опустила телефон на стол.
— Это очень благородное решение, Василиса Петровна. Егор заканчивает смену в восемь вечера. Я помогу ему собрать вещи, чтобы он не задерживался.
Свекровь уходила быстро, громко хлопнув дверью прихожей. Когда шаги на лестнице стихли, в квартире стало совсем тихо.
Федор подошел к Яне и обнял ее со спины.
— Сорок тысяч? — тихо спросил он.
— Надо было сказать пятьдесят, — ответила Яна, прижимаясь затылком к его плечу.
Вечером Егор паковал свою сумку. Он не задавал лишних вопросов. Тетя Вася позвонила ему за час до конца смены и предложила пожить у неё.
Когда за ним закрылась дверь, Яна с наслаждением повернула ключ в замке два раза. Она пошла в спальню, стянула надоевшие плотные домашние штаны и надела свои любимые короткие шорты.
На следующий день Василиса Петровна снова позвонила Федору. Она жаловалась, что Егор слишком долго моется, съел всю колбасу, которую она покупала на неделю, и вообще, с ее пенсией содержать такого лба невыносимо. Она требовала, чтобы Федор приехал и провел с парнем мужской разговор о правилах поведения.
Федор спокойно дослушал жалобы матери, а потом ответил:
— Мам, ну он же родня. Ему уют нужен, забота.
И положил трубку.
После этого случая никто больше не пытался использовать их квартиру как бесплатную гостиницу. Вечером Яна и Федор заказали большую пиццу, включили фильм и наконец-то легли на диване так, как им было удобно. Дом снова принадлежал только им.
Птенчик