Мужчины редко суетятся на кухне без веского повода. Если ваш супруг притащил домой дорогой торт в обычный вечер вторника, да еще и сам заваривает чай в парадном сервизе, готовьтесь: либо он разбил вашу машину, либо к вам едет его беспардонная родня.
Павел машину не водил.
— Верочка, ты присаживайся, отдохни после работы, — медовым голосом запел мой благоверный, старательно пряча глаза.
— Тут такое дело… Моя сестра с сыном из Тюменской области по своим делам приедут и им нужно помочь. В общем, у нас остановятся.
Я медленно опустила сумку на стул и сложила руки на груди. И давно, интересно, моя трехкомнатная квартира, превратилась в благотворительный фонд для транзитных родственников?
— Кто, Паша? — спросила я ровным тоном, проигнорировав кусок торта на блюдечке. — И на какой срок?
— Зоя с Максимкой. Буквально на месяцок! — затараторил муж, нервно протирая стол тряпкой.
— Мальчику надо в городе закрепиться, перспективную работу найти. Я им пока твой кабинет выделил, там диван удобный…
Договорить он не успел. Звонок в дверь, Паша побежал открывать и в коридор, пыхтя, ввалилась клетчатая сумка челнока. А следом за ней — и младшая сестра мужа собственной персоной.
Женщина она была габаритная, шумная и свято уверенная, что весь мир ей должен по праву рождения в маленьком поселке, где «перспектив никаких, одни слезы». З
а ее спиной маячил двадцатичетырехлетний «малыш» Максимка — детина ростом под метр девяносто, с нежным румянцем и взглядом вечно непонятого гения.
— Ой, Верочка, мы вас не стесним! — громогласно заявила золовка, сбрасывая туфли прямо на мой светлый коврик.
— Максик на диванчике в кабинете перебьется, а я уж так и быть, в гостиной на раскладном лягу.
«Ребенок» тем временем уже хозяйским шагом топал в мой кабинет, где стоял мой рабочий компьютер и антикварное кресло отца.
Я посмотрела на Павла. Мой муж, человек в целом неплохой, страдал одной неизлечимой болезнью — патологической безотказностью, когда дело касалось его драгоценной родни.
Умная женщина скандалов с порога не закатывает. Умная женщина берет паузу, оценивает диспозицию и готовит калькулятор.
— Добро пожаловать, — ледяным голосом сказала я.
— Но кабинет мне нужен для работы. Максимка может спать в гостиной вместе с тобой, Зоя. Места там хватит.
Золовка была недовольна, но промолчала. Это была лишь первая проверка боем.
Началась веселая жизнь коммунальной квартиры. Если вы думаете, что гости из провинции, приехавшие «в поисках лучшей доли», ведут себя тихо и с благодарностью, вы глубоко ошибаетесь.
Зоя развернулась так, будто у нее в кармане лежала дарственная на мои квадратные метры.
Уже на третий день она установила свои порядки на моей кухне.
— Вера, ну кто же так деньги транжирит? — выговаривала она мне, брезгливо разглядывая кусок хорошего сыра в холодильнике.
— Мы люди простые, нам эти ваши деликатесы ни к чему. Надо экономить! Общий котел заведем, я сама готовить буду.
Сказано — сделано. В «общий котел» Зоя торжественно вносила пачку дешевых макарон и синюшную курицу раз в неделю.
Зато мой «транжирский» сыр, хорошая колбаса и красная рыба исчезали в бездонном желудке Максимки со скоростью света. «Мальчику нужны витамины, он же на собеседования ездит, стрессует!» — хлопала ресницами золовка.
Собеседования Максика проходили весьма специфически. До трех часов ночи из гостиной доносились дикие вопли — детина резался в компьютерные игры. Спал он до двух часов дня, после чего выползал на кухню, оставляя за собой липкие кружки и горы крошек.
К концу второй недели наглость гостей начала пробивать потолок. Зоя стала без спроса пользоваться моей дорогой уходовой косметикой («А что такого, от тебя убудет, что ли?»), стиральная машинка крутила золовкины халаты сутками напролет, а счета за воду и электричество поползли вверх, как альпинисты на Эверест.
Павел на мои замечания только отмахивался:
— Вер, ну потерпи. Родная же. Им тяжело, у них там в поселке зарплаты копеечные. Устроятся — сами съедут.
Но съезжать никто не собирался. Более того, аппетиты росли. Как-то вечером я вернулась с работы пораньше и застала в своей кухне чужую тетку — Зоя пригласила какую-то свою землячку на чай.
— Да ничего, живем помаленьку, — громко вещала золовка, прихлебывая из моей любимой чашки.
— Верочка-то наша, конечно, с гонором, но куда она денется? Квартира хоть и ее, но Паша-то тут на птичьих правах не останется. Мы тут надолго. Максику же еще жениться надо, куда он жену приведет?
Я тихо прикрыла дверь и пошла в спальню. Значит, жену приводить собрались. В мою квартиру. Какая прелесть.
Кульминация этого цирка шапито наступила на исходе первого месяца. За ужином, наворачивая вторую порцию моих отбивных, Зоя торжественно выдала:
— Паш, Вера. Тут такое дело… Максика берут в хорошую фирму! Прямо менеджером! Но есть загвоздка.
Она театрально вздохнула.
— Им нужна местная прописка. Без нее служба безопасности заворачивает. Так что, Верочка, надо ребенка прописать. Тебе же не жалко штамп в паспорте поставить? Это ж просто формальность!
Павел заерзал на стуле, отводя глаза.
— Вер, ну правда, — пробормотал муж.
— Давай оформим постоянную регистрацию. Это же ни на что не влияет, прав на квартиру он не получит. Зато парню жизнь устроим.
— Постоянную? — ласково переспросила я, глядя на наглые глаза золовки.
— В моей квартире?
— А что такого-то?! — взвилась Зоя.
— Мы же не чужие люди! Тебе эти метры на халяву от родителей достались, могла бы и поделиться удачей с родней! Жалко для племянника, да? Эгоистка!
Я, как человек, проработавший пятнадцать лет старшим бухгалтером, привыкла верить не эмоциям, а фактам и старым связям.
Дело в том, что пару недель назад, проходя мимо гостиной, я случайно услышала обрывок телефонного разговора Зои. Она говорила тихо, но четко: «Да, показания счетчиков записала… Переводите на карту, как обычно, пятнадцатого числа».
Никаких пенсий или алиментов пятнадцатого числа Зое не полагалось. Зато полагалась арендная плата.
Я прекрасно знала, что с весны прошлого года Росреестр скрыл фамилии собственников в выписках — закон о персональных данных. Но у меня, как у старого главбуха, полгорода в знакомых.
Один звонок Светочке из крупного агентства недвижимости, я назвала адрес новенького ЖК «Светлый», о котором Зоя как-то вскользь проговорилась, и попросила неофициально пробить по их базам.
И сейчас, глядя на возмущенную «бедную родственницу», я молча встала, подошла к своей сумке и достала оттуда распечатку, которую мне по дружбе скинула Света.
— Знаешь, Зоя, — спокойно произнесла я, возвращаясь за стол и кладя бумагу прямо перед носом мужа.
— Я бы с радостью прописала Максима. Но боюсь, по закону это будет не совсем правильно. Зачем ему ютиться в моей старой трешке, если у его прекрасной мамы есть совершенно замечательная собственная недвижимость?
Павел нахмурился, вчитываясь в распечатку. Зоя побледнела так, что стала сливаться со скатертью. Максимка оторвался от телефона.
— Что это? — глухо спросил муж.
— Это, Паша, неофициальная, но стопроцентно точная справка по объекту недвижимости, — сказала я.
— Студия в соседнем районе, ЖК «Светлый», тридцать восемь квадратов. Собственник — твоя сестра, Зоя Павловна. Куплена восемь месяцев назад. Поэтому спектакль про то, что ей некуда деваться, он может заканчивать.
Я перевела взгляд на золовку, которая открыла рот и забыла его закрыть.
— И, судя по объявлениям на сайте аренды, эта прекрасная студия сейчас сдается за сорок тысяч рублей в месяц. Очень милой паре айтишников. Верно, Зоя?
— Ты… ты шпионила за мной?! — наконец выдавила золовка, переходя на визг.
— Какое твое дело?! Это деньги на старость! Это неприкосновенный запас!
— Мое дело начинается там, где мой кошелек начинает оплачивать твою хитрость, — ледяным тоном отрезала я.
— Ты сдаешь свою квартиру, получаешь сорок тысяч каждый месяц, а живешь за мой счет.
— Жрешь мои продукты, льешь мою воду, вытираешь ноги о мой ковёр и еще смеешь требовать, чтобы я прописала твоего ленивого лба на своей территории?!
Я повернулась к мужу. Павел сидел красный как рак. Он, судя по всему, о финансовом гениальном плане сестры ни сном ни духом не ведал.
— Паш, ты хотел помочь бедной родне? Помог. А теперь аттракцион невиданной щедрости закрывается.
Я встала из-за стола и посмотрела на часы.
— Значит так, господа рантье. У вас есть ровно два часа, чтобы собрать свои баулы и освободить мой кабинет и гостиную.
— Можете ехать к себе в поселок, можете выселять своих жильцов из студии — мне плевать. Даю вам десять минут, вызываю полицию и оформляю незаконное проникновение со взломом.
— Пашка, ты посмотри, что твоя стерва делает! — взвыла Зоя, пытаясь выдавить слезу. — На улицу родную сестру гонит!
Но муж только молча встал, подошел к двери гостиной и жестко сказал:
— Собирай вещи, Зоя. И Максима своего забирай.
Через полтора часа в коридоре хлопнула дверь. Я открыла окно, чтобы проветрить квартиру от запаха дешевых духов золовки и наглого вранья.
На столе лежал забытый Зоей надкушенный шоколад — очевидно, как символ её бережного отношения к чужому дому.
Я смахнула этот трогательный знак внимания в мусорное ведро и пошла в свой кабинет.
Впервые за месяц там было тихо, чисто и пахло только моей свободой.
А родственники? Родственников нужно любить крепко. И желательно — на расстоянии их собственной жилплощади.
«Ты их бабушка, обязана помогать»: дочь (28 лет) привезла внуков на 3 месяца. Я отказала и улетела на море