«Мама приедет и будет жить здесь», — объявил мне муж. Но у меня были другие новости

— Она свою двушку сдавать решила.

— И давно мы открыли бесплатный пансионат «Всё включено» для особо хитрых родственников? — поинтересовалась я, откладывая кухонный венчик.

Андрей переступил с ноги на ногу. Выяснилась очаровательная в своей незамутненной наглости картина.

Людмила Викторовна, моя свекровь, провела в уме нехитрую калькуляцию и поняла, что пенсия — это хорошо, а пенсия плюс деньги от сдачи квартиры — еще лучше.

Изначально она планировала облагодетельствовать своим присутствием дочь, Ирину. Но золовка, женщина удобная исключительно для самой себя, отрезала путь к отступлению гениальной фразой: «Езжай к сыну, там пусть невестка тебя кормит, у них жилплощадь позволяет».

Ох, тяжела ты, шапка Мономаха… Я смотрела на мужа, который пытался изобразить уверенность главы прайда, а сам уже понимал, что сильно промахнулся, приняв решение без моего утверждения.

— Значит, сдавать свою, а жить на наши? — уточнила я, сохраняя ледяное спокойствие.

— Ну Олеся, ну мама же… — пробормотал Андрей.

Я не стала устраивать скандал. Умная женщина всегда берет паузу на оценку диспозиции.

Людмила Викторовна въехала к нам на следующий день. Она не зашла в квартиру, она в нее вторглась, словно купец первой гильдии на захваченную ярмарку.

С собой она притащила не только чемодан, но и необъятный баул, свой безразмерный колючий плед и чашку с надписью «Богиня». Лицо у нее было такое, будто она не к сыну перекантоваться прибыла, а вступила в законное наследство, и теперь осматривает владения.

Уже к вечеру началось планомерное освоение территорий. Свекровь переставила мои банки со специями так, чтобы ей было «сподручнее».

Заняла самую удобную полку в ванной, безжалостно сдвинув мои кремы. А за ужином выдала:

— У нас дома теперь будет так: по субботам я пеку пироги, а ты, Олеся, по воскресеньям генералишь. Я пыль не выношу.

«Ишь ты, боярыня выискалась», — мысленно хмыкнула я. Внешне я лишь вежливо кивнула. А сама поняла: уступать нельзя.

Если сегодня проглотишь переставленные специи, завтра тебя выселят на коврик в прихожей.

И тут небеса, не иначе, решили вмешаться. В кармане зажужжал телефон. Звонила моя родная тетя из Воронежа, Тамара Семеновна.

Бывший фельдшер, женщина монументального ума и железобетонной выдержки. Ей требовалось остановиться у нас на неделю — выбили направление на полное профилактическое обследование в столичной клинике.

— Тетечка, — пропела я в трубку так радостно, что Андрей вздрогнул.

— Жду с нетерпением! Комнату уже готовлю!

Положив телефон, я повернулась к замершему мужу и свекрови, которая как раз жевала котлету.

— В целях симметричного ответа и поддержания баланса сил, к нам едет тетя Тамара, — ласково сообщила я. — Будет проходить врачей.

Андрей сглотнул. Он прекрасно знал тетю Тому. Людмила Викторовна нахмурилась, почувствовав угрозу своему единоличному правлению, но возразить не смогла. Квартира-то общая.

Тамара Семеновна прибыла ровно в срок. Окинув цепким взглядом бывалого медика оккупированную прихожую, она сразу все поняла.

Тетя никогда не ругалась. Она владела искусством убивать, словом, так изящно, что жертва даже не сразу понимала, что уже мертва.

— Ой, Людочка, и вы тут! — всплеснула руками тетя, скидывая плащ.

— Тоже ненадолго к молодым перекантоваться заехали?

— Я тут живу, — процедила свекровь, выпрямляя спину.

— Ах, вот как! — тетя Тома сочувственно покачала головой.

— А Ирочка ваша что же, матушку на порог не пустила? Бывает, бывает… Ничего, в тесноте, да не в обиде, перебьемся как-нибудь недельку-другую на птичьих правах. Главное — молодым не мешать, мы ж тут с вами гости.

Лицо Людмилы Викторовны исказилось от возмущения, но крыть было нечем. Формально тетя была сама любезность.

Началась неделя виртуозного выживания. Тамара Семеновна действовала в порядке добровольно-принудительной заботы. Каждое утро она выходила на кухню, где свекровь пыталась хозяйничать, и начинала свой концерт.

— Людочка, голубушка, да вы оставьте половник, вы ж тут временно, отдыхайте! — ворковала тетя, ловко оттесняя свекровь от плиты.

— А то квартиранты вашу жилплощадь убьют, ремонт потом делать, хоть здесь душой отдохнете, пока вас дети терпят.

— Я сыну готовлю! — шипела свекровь.

— Золотая вы мать! — умилялась Тамара Семеновна.

— Бездомная почти, а все о сыне печетесь. Олеся, смотри, какая у тебя свекровь святая женщина!

Я стояла у раковины и кусала губы, чтобы не рассмеяться в голос. Счастливые часов не наблюдают, а вот Людмила Викторовна начала считать минуты.

Вечерами тетя Тома устраивала допросы с пристрастием:

— А жильцов-то приличных нашли? Договор составили? Ой, смотрите, Людочка, сейчас мошенников тьма.

— Сдадите квартиру, а они там притон устроят. И куда вам потом? Так и останетесь тут на приживалках век коротать?

Свекровь кипела. Ее царственный статус разрушился, разбившись о непробиваемую вежливую иронию. Она пыталась командовать мной, но тетя Тома тут же встревала:

— Олесечка, не суетись, мы, приживалки, сами за собой чашечки помоем. Правда, Люда?

На пятый день Людмила Викторовна не выдержала. Она поймала Андрея в коридоре и перешла на ультразвук:

— Она меня выживает! Везде сует свой нос! Я не могу так жить в собственном доме!

Я вышла из спальни, сложив руки на груди. Андрей посмотрел на мать, потом на меня, потом на тетю Тому, которая мирно пила чай на кухне, грея руки о кружку.

Муж наконец-то включил мозги.

— Мам, — твердо сказал Андрей.

— Тетя Тома — гостья. И ты, в общем-то, тоже. А Олеся тут хозяйка. Если тебе тяжело, может, ну ее, эту сдачу квартиры?

Это был полный крах. Лишиться поддержки сына свекровь не ожидала. Она гневно сверкнула глазами, гордо вскинула голову и ринулась в комнату. Через час в коридоре уже стояли собранные баулы.

— Жить в такой обстановке невозможно! — объявила она, накидывая пальто.

— Я возвращаюсь к себе! Отменяю жильцов!

Тамара Семеновна вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. На ее лице играла печаль, достойная лучших сцен МХАТа.

— Жаль, конечно… — протянула тетя с легким, почти незаметным ядом в голосе.

— А так хорошо нам вместе было. Я уж думала, еще пообщаемся как две подруги. Ну, скатертью дорога, Людочка, не поминайте лихом.

Когда за свекровью закрылась дверь, Андрей виновато посмотрел на меня.

— Лесь… прости, что я так с переездом. Больше никаких сюрпризов.

Я ничего не ответила. Просто подошла к тете Томе и налила ей свежего чая. Никаких долгих объяснений и клятв не требовалось. Вопрос был закрыт раз и навсегда. Ибо лучший способ выставить наглого человека из дома — это не скандал. Это правильная родственница из Воронежа, которая умеет улыбаться так, что хочется немедленно собрать чемоданы.

Жадность всегда наказуема, а непрошенное гостеприимство за чужой счет рано или поздно упирается в закрытую дверь.