«Родня мужа решила, что моя квартира — их бесплатный санаторий»
Родственники мужа заняли ее квартиру и съезжать не думали. Словно позабыли, кто тут истинная хозяйка…
Надежда отвлеклась от этих мыслей, услышав смех за спиной. Это молоденькая кассирша хихикала над чем-то в телефоне. В магазине было душно, кондиционер сломался еще в июне, а на дворе стоял август. Надежда машинально пробила штрихкод на очередной пачке гречки. Впереди было еще несколько часов на ногах.
Ноги гудели, спина ныла, но это все ерунда. Дома-то что творилось, вот где настоящий кошмар.
Несколько недель назад к ним вломилась Жанна, сестра Бориса, ее благоверного. Вломилась – это точное слово, причем с самого утра, когда Надежда собиралась на работу.
– Надь, открывай! – грохотала Жанна в дверь. – У нас беда!
Беда оказалась простая, в квартире Жанны прорвало стояк. Затопило все, от паркета до потолка.
– Недельку поживем, – щебетала Жанна, волоча в прихожую огромные баулы. – Ты же не против, правда? Мы же родные люди!
Борис, конечно, сразу согласился, даже не глянул на Надежду. А что она могла сказать? Квартира-то ее, еще до замужества купленная, а Борис полгода без работы сидел, его завод закрыли, сократили всех подчистую. Теперь он был всегда дома, телевизор смотрел, изредка по объявлениям звонил, но все как-то не складывалось. То далеко, то мало платят, то начальство молодое, неудобно с таким работать.
Но какое это все имело значение? Как только заходила речь о близких, Борис забывал обо всем и готов был последнее отдать.
Жанна приехала не одна. С ней были муж ее Игорь, здоровенный мужик с красным лицом и вечной сигаретой в зубах, и дети – Алина с Кириллом, подростки. И какие же они были… Как бы это сказать… невоспитанные, что ли.
Однокомнатная хрущевка превратилась в проходной двор. Жанна с Игорем и детьми заняли единственную комнату. Надежда с Борисом переехали на кухню, их старый диван еле поместился между столом и холодильником.
В то утро Надежда опоздала на работу впервые за пять лет. Пока Жанна рассказывала про свои беды, пока таскали вещи, пока расселялись, время и пролетело. Начальница Галина Сергеевна только головой покачала.
– Что с тобой, Надежда? На тебя это не похоже.
А что она могла ответить? Что к ним вселились родственники и теперь… В общем, Надежда промолчала.
Вечером того же дня началось. Надежда пришла с работы поздно, ноги гудели так, что каждый шаг отдавался болью. На кухне громоздилась гора грязной посуды. Жанна лежала на диване, смотрела какое-то ток-шоу.
– Надь, ты пришла? – даже не повернув головы, спросила золовка. – Мы есть хотим. Ты что, ничего не приготовила с утра?
Надежда остолбенела. Приготовить? Когда? Она и так на работу еле успела!
Борис вышел из комнаты и потянулся.
— Надежда, ну что ты в самом деле… Могла бы о гостях подумать.
Гости. Вот так они сразу стали гостями, и Надежда должна была о них думать.
Она молча прошла на кухню, достала из холодильника сосиски, последнюю пачку, которую берегла на выходные. Поставила варить макароны. Руки дрожали от усталости и еще от чего-то… От обиды, наверное.
Алина зашла на кухню, уставилась в телефон.
— Надь, а у вас интернет тормозит. Нельзя нормальный сделать?
Надь… Будто она прислуга какая-то для этой девчонки. Хотя… может, так и есть?
За ужином Кирилл фыркнул:
— Макароны? Я думала, нас нормально накормят.
Жанна рассмеялась.
— Потерпи, сынок. Тетя Надя устала, видишь? Завтра что-нибудь повкуснее приготовит. Правда, Надь?
Надежда кивнула. А что еще оставалось? Борис жевал молча, глядя в тарелку. Игорь вышел на балкон курить, хотя это не спасало, вся квартира уже провоняла табаком.
Так прошла первая неделя. Надежда вставала рано, тихо, чтобы никого не разбудить, готовила завтрак на всех. Жанна обычно вставала намного позже, завтракала и снова ложилась на диван. Игорь пропадал где-то, то ли работу искал, то ли к друзьям ездил. Дети слонялись по квартире, разбрасывали вещи, требовали еды.
Когда Надежда получила зарплату, оказалось, ее не хватает. Ее и так было мало, почти все уходило на коммуналку и питание, но на двоих с Борисом хватало. А теперь ей надо было обеспечивать еще нескольких человек.
Она все равно пошла на рынок, купила мяса, овощей, фруктов. Жанна специально заказала виноград и персики.
— Детям витамины нужны, — сказала она.
Половина зарплаты ушла за день.
— Борис, — попыталась поговорить она вечером, когда они лежали на скрипучем диване, прислушиваясь к храпу Игоря за стенкой. — Может, попросим их скинуться на продукты? Я же не тяну.
Борис отвернулся к стене.
— Ты что, Надежда? У них же ремонт, откуда у них деньги? Не позорь меня перед сестрой.
Позорить, вот, значит, как… Она работает с утра до ночи, кормит его родственников на свои деньги, пока Борис сидит сложив лапки, и это она его позорит.
Дальше стало хуже. Накопления Надежды, отложенные на черный день, собранные за несколько лет по крупицам, начали таять. А потом Жанна устроила скандал.
— Надя, что за ужас?! — она ткнула пальцем в ванную. — Когда ты последний раз тут убиралась? Плесень же!
Плесень была ерундовая, маленькое пятнышко. Но Жанна раздула из этого целую историю. Хотя, как вспомнила Надежда, плесень потому появилась, что это Жаннин сыночек при умывании разбрызгивал воду всюду, как кит…
— Борис, как ты живешь в такой грязи?! — возмущалась она за обедом. — Мама была бы в ужасе!
Борис покраснел, глянул на Надежду.
— Ну что ты, в самом деле… Могла бы и получше следить за квартирой.
Неприятности дома начали сказываться и на работе. Начальница Галина Сергеевна отвела Надежду в сторону.
— Надя, что с тобой происходит? Ты какая-то… потерянная. Ошибаешься на кассе, покупателям нагрубила вчера.
Нагрубила, да, было дело. Пожилая женщина долго копалась в кошельке, искала мелочь, а сзади очередь. И Надежда не выдержала, сказала:
— Давайте быстрее, люди ждут.
Женщина обиделась, пожаловалась.
— Простите, Галина Сергеевна. Домашние проблемы.
— У всех проблемы, — строго сказала начальница. — Но работа есть работа. Еще одна жалоба, и я вынуждена буду принять меры. Сокращения намечаются, сама понимаешь.
Сокращения… Господи, только не это. Без работы она точно пропадет. И Борис пропадет. И эти… гости.
Из-за этого настроение испортилось окончательно, и дома Надежду прорвало. Она пришла с работы и обнаружила Жанну, которая надела ее единственное приличное платье. Темно-синее, с кружевным воротником, которое Надежда носила только по праздникам.
— Надь, ты не против? — небрежно бросила Жанна. — Мне к подруге надо сходить, а у меня все вещи после потопа… того… не в порядке. Я аккуратно буду носить, честное слово.
Не против. А если против? Надежда посмотрела на Бориса, но тот уткнулся в телевизор.
— Конечно, бери, — выдавила она из себя.
Жанна вернулась за полночь. Платье пахло чужими духами и сигаретами. На подоле было винное пятно.
— Ой, — всплеснула руками Жанна. — Ну надо же, как неудобно получилось! Ты в химчистку отнесешь же, да? Там выведут, не переживай.
Надежда молчала, хотя хотелось кричать, плакать, выгнать их всех. Но она молчала.
— Интересно, — подумала Надежда, — когда мое терпение лопнет?
Скоро она узнала ответ.
Родственники отказывались съезжать. Надежда намекала так и этак, но все напрасно…
А потом как-то утром она услышала разговор Жанны по телефону.
— Да нормально все, Ленка. Живем у Бориса… Ну да, тесновато, конечно, но ничего. Его жена обслуживает по полной программе, готовит, убирает, стирает. Прямо как в санатории! — она рассмеялась. — Борис молодец, приучил ее. Даже не возникает.
Надежда лежала, закрыв глаза. Обслуживает, не возникает… Вот, значит, как родственнички мужа ее воспринимают. Как домработницу, бесплатную прислугу.
Она встала, оделась, молча вышла из дома. На работе весь день думала, что делать? Как жить дальше? Терпеть? Но сил уже не было. Накопления кончались. Да и ремонт в квартире Жанны должен был уже закончиться. Достаточно времени прошло, за это время можно было не то что трубу, весь дом отремонтировать.
И тут, пробивая очередную покупку на кассе, она услышала знакомый голос. Оксана, соседка Жанны, покупала продукты.
— Надя? Ты? — удивилась Оксана. — А я думала, ты в отпуске. Жанна сказала, вы с мужем на югах отдыхаете.
— Отдыхаем? — переспросила Надежда.
— Ну да. Она сказала, что специально к вам переехала погостить. Ремонт у них еще на прошлой неделе закончился, но она говорит, чего домой торопиться, когда у брата так хорошо…
Надежда почувствовала, как что-то внутри оборвалось. Ремонт закончился на прошлой неделе. А они…
— Оксана, подожди, — Надежда схватила соседку за рукав. — Ты точно знаешь, что ремонт закончен?
— Конечно! Я же на той неделе заходила к ним, хотела соль попросить, а Жанна как раз домой заезжала. Все сделано, даже обои новые поклеили. Красота! Жанна сама проводила экскурсию, хвасталась. А что такое, Надь? Ты какая-то бледная…
— Все нормально, — выдавила Надежда. — Просто… Просто она мне сказала, что ремонт затягивается. И… И что денег нет, я их содержу, даже ухаживаю за ними…
Оксана хмыкнула.
— Вот ведь хитрюга! Ну, конечно, зачем домой возвращаться, когда у брата бесплатный пансион?
Надежда кивнула, механически пробила оставшиеся покупки. Руки дрожали, в висках стучало. Как же она дала так себя обмануть?
Домой она шла как в тумане, остановилась у подъезда, собираясь с духом. Что делать? Как быть? Выгнать Жанну с ее близкими? А Борис? Он же встанет на сторону сестры, это ясно как день. Терпеть дальше? Но сколько можно?
В квартире никого не было, только записка лежала на столе: «Надя, мы в кино пошли. Ужин приготовь. Жанна».
Надежда даже губы прикусила до боли, чтобы не закричать, так неприятно стало… В записке приказ был, даже не просьба. Будто Надежда и правда прислуга.
Надежда села на табуретку, уставилась в окно в размышлениях. И что, Жанна и ее семейство так и будут жить здесь?
Телефон зазвонил. Это была Валентина, напарница по работе.
— Надь, ты как? Галина Сергеевна спрашивала, почему ты сегодня такая… Ну, странная была.
— Валь, — Надежда вдруг почувствовала, что больше не может молчать. — Можно к тебе заехать? Прямо сейчас?
— Конечно, приезжай. Чайник поставлю.
У Валентины Надежда наконец выговорилась. Рассказала все: про Жанну, про Игоря с детьми, про то, как они ее используют, про ремонт, который уже закончился.
Валентина слушала, качала головой.
— Вот же… Как же так, Надь? А Борис-то твой куда смотрит?
— Борис на их стороне. Я для него… Я даже не знаю, кто я для него. Домработница, наверное, бесплатная.
Валентина налила еще чаю, посмотрела внимательно.
— Надь, а тебе этот Борис вообще нужен? Ну вот честно? Не работает, на диване лежит, родню свою против тебя настраивает. Какой от него толк?
Надежда молчала. А правда, какой? Что их держит вместе? Привычка? Ее страх одиночества? Она ведь немолодая, где другого мужчину найдет, если этого бросит?
— Слушай, — Валентина наклонилась ближе. — А давай мы им урок преподадим? У меня муж Сергей, ну ты знаешь, он серьезный мужик, бывший военный. Приедет, поговорит с ними по-мужски. Глядишь, сразу съедут.
— Нет, — Надежда покачала головой. — Не надо. Я сама.
Она вернулась домой поздно вечером. Квартира гудела голосами, «киношники» вернулись и требовали ужин. Надежда прошла на кухню, достала из холодильника остатки вчерашней курицы, нарезала хлеб. Больше ничего не было.
— Это что? — Жанна презрительно посмотрела на стол. — Вчерашнее? Надя, ты совсем обленилась!
И тут Надежда почувствовала, что с нее хватит. Она наконец дошла до точки.
— Жанна, — сказала она спокойно. — Когда вы планируете возвращаться домой?
— Домой? — Жанна удивленно подняла брови. — А что такое? Мы вам мешаем?
— Ремонт у вас закончился еще на прошлой неделе, я это знаю.
Жанна покраснела, потом побледнела.
— Кто тебе сказал такую глупость?
— Оксана, ваша соседка. Она была у вас, видела новые обои.
Жанна фыркнула.
— Ну и что? Да, основной ремонт закончен. Но там еще доделок море! Мебель новую покупать, шторы вешать… Да мало ли дел-то, сама понимать должна…
— Это не повод жить у нас, — твердо сказала Надежда.
Борис вскочил.
— Надежда, ты что себе позволяешь? Это моя сестра!
— А это моя квартира, — Надежда посмотрела ему в глаза. — Моя, Борис. Купленная на мои деньги, оформленная на меня. И я больше не хочу, чтобы твоя сестра, ее муж и дети здесь жили.
— Ах вот как?! — взвизгнула Жанна. — Борис, ты это слышишь? Твоя жена выгоняет нас!
— Я не выгоняю, — Надежда старалась говорить спокойно, хотя внутри все дрожало. — Я прошу вас вернуться к себе домой. Ремонт закончен, квартира готова, так и живите у себя.
Игорь встал, навис над Надеждой.
— А ты не слишком борзая, хозяйка? Мы тут временно, потерпишь.
— Не потерплю, — отрезала Надежда. — Завтра чтобы вас тут не было.
— Или что? — Игорь шагнул ближе.
— Или я вызову полицию и напишу заявление о незаконном проживании. И о том, что вы меня обманывали, скрывая, что ремонт закончен. Это… Это мошенничество, пожалуй…
— Надежда! — Борис схватил ее за руку. — Ты что? Опомнись!
Она вырвала руку.
— Я опомнилась, Борис. Наконец-то, опомнилась. Я содержала, обстирывала, обслуживала. А ты, что ты для меня сделал? Даже заступиться не можешь, когда твоя сестра меня прислугой называет!
— Никто тебя так не называл!
— Называла! Я слышала, как Жанна по телефону рассказывала, что я вас обслуживаю по полной программе, что даже не возникаю!
Жанна попыталась оправдаться.
— Все было не так… Ты неправильно поняла…
— Я все правильно поняла. Вы меня за человека не считаете, для вас я бесплатная домработница, кухарка, уборщица. А Борис… Борис просто молчит и позволяет вам так со мной обращаться.
Алина и Кирилл сидели в углу, испуганно переглядывались. Видимо, такого поворота они не ожидали.
— Хорошо, — процедила Жанна. — Мы уйдем, но ты пожалеешь, Надька. Борис, собирайся. Ты с нами пойдешь.
Борис растерянно посмотрел на сестру, потом на жену.
— Я… Я не могу просто так уйти. Мои вещи…
— Вещи заберешь потом, — отрезала Жанна. — Или ты с родной сестрой будешь, или с этой…
Она не договорила, но было понятно, что хотела сказать.
Надежда смотрела на мужа. Они так давно были вместе, она тянула его, когда он терял работу… А терял Борис ее регулярно. Выхаживала, когда болел. Терпела его плохое настроение и даже запои. А он… Он еще выбирал.
— Я… — Борис опустил голову. — Жанна права. Надежда, ты неправильно себя ведешь. Это мои родные.
— А я? — тихо спросила Надежда. — Я не родная?
Борис не ответил и пошел собирать вещи. И этот поступок был красноречивее любого устного ответа…
Через час квартира опустела. Жанна и прочие загрузились в машину и даже не обернулись, Борис сел к ним. На прощание Жанна бросила через плечо:
— Оставайся со своей квартирой, жадина. Посмотрим, как ты одна проживешь.
Надежда закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Господи, как же спокойно! Можно даже расслышать, как тикают часы в комнате.
Надежда прошла по квартире. Везде были следы чужого пребывания, окурки на балконе горой, пятна на диване, грязная посуда, разбросанные вещи. Но это все можно убрать, отмыть, отстирать, это все ерунда.
Надежда заварила чай, налила его, хотя пальцы еще подрагивали от волнения. Неожиданно позвонил Борис.
— Надя, одумайся. Извинись перед Жанной, и я вернусь.
— Нет, — сказала она, голос ее был твердый. — Не вернешься. Да и не надо.
— Ты что? Кому ты нужна такая и в твоем возрасте?
— Себе. Себе нужна, понял? — ответила Надежда и отключила телефон.
Прошел месяц. Борис жил у Жанны, спал на раскладушке в коридоре. Он звонил Надежде сначала каждый день, потом реже, потом совсем перестал. Надежда и не ждала звонков. Через Валентину узнала, что Жанна заставила его искать работу, кормить брата-дармоеда она отказалась.
Надежда постепенно приходила в себя. Даже Галина Сергеевна заметила перемену.
— Надя, ты прямо расцвела! Что случилось?
— Я жить начала, — улыбнулась Надежда.
А потом пришло извещение из суда, Борис подал на развод и на раздел имущества. Он хотел половину квартиры. Адвокат, к которому обратилась Надежда, рассмеялся.
— Не волнуйтесь, квартира добрачная, оформлена на вас, Борис там даже не прописан. Никаких прав у него нет.
Так и вышло. Развели их быстро, квартира осталась за Надеждой. Борис пытался что-то доказывать, кричал в суде про совместно нажитое, но судья только головой покачала.
Борис, когда они вышли из зала суда, еще пытался что-то сказать, убедить Надежду, разжалобить. Она не слушала. Борис превратился в прошлое, а Надежда не собиралась оборачиваться назад и жить воспоминаниями. Теперь она глядела только в будущее.
О предательстве жены стало известно за семейным столом — спустя 20 лет